Dark Moon Rising

      Я проснулась только к ужину, когда уже стемнело. Из-за лекарств и переутомления, я не услышала, как мама зашла ко мне в комнату и оставила на тумбочке пакет из аптеки. В нем оказались обезболивающие, которые выписала Теодора, две разных мази и шоколадка с витаминами.       Новый бандаж висел на ручке комода, я его увидела, когда включила гирлянду, висевшую над моей кроватью.       Мне хотелось помыться, потому что вся одежда пропахла больницей и мазью, которой растирала руку школьная медсестра, но представив, сколько возни будет в душе и как больно это может быть, решила просто поменять школьный бандаж, на тот, что купила мама, заодно, протереть руку мокрым полотенцем, чтобы избавиться от запаха мази.       Зайдя в ванную, я все же решила помыться, не найдя в себе сил смириться с запахом. Это заняло больше времени, чем мне бы хотелось потратить. Высохнув, я надела синее платье с очень мелким рисунком, которое застегивалось спереди на маленькие пуговицы, что облегчило процесс надевания хотя бы его.       Купленный бандаж оказался мягче и удобнее, а ремешок регулировался легче, чем у школьного.       Переодевшись, я решила подняться на второй этаж, где находились комнаты мальчиков, чтобы узнать, чем они занимались и немного развеяться от сонливости и раздражительности, оставшихся после позднего сна.       На втором этаже шума всегда было больше, чем на первом, где сейчас родителями готовился ужин. Дверь в комнату Мэтти была слегка приоткрыта, и, проходя мимо, я заметила, что они с Дженной сидели на полу и играли в настольную игру, громко смеясь друг над другом. Дженна — девушка моего брата. Они долго наблюдали друг за другом со стороны, пока Дженна не облила Мэтти молочным коктейлем в школьной столовой.       Рэни играл в видеоигры с Фином и Лиамом, который заглянул к нам. У нас был гостеприимный дом, и почти каждый день кто-то оставался на ужин. В основном это были друзья моих братьев или родителей, редко к нам приходил кто-то из знакомых Теодоры, так как она почти все дни проводила в больнице, и, тем более, никто из моих друзей не оставался на ужин, потому что все они жили со мной под одной крышей.       — Здарова, Фрей! — сказал Рэни, когда я почти бесшумно зашла в комнату.       Он не оторвал глаза от экрана, по которому бегало трое персонажей, истребляющих зомби. Лиам повернулся ко мне, смущенно улыбнулся и махнул рукой. Я махнула ему в ответ. Фин показал мне «пис» приподняв правую руку и не переставая долбить левой по кнопкам на джостике.       Финни и Рэни часто шутили, что похожи бровями, поэтому их и принимали за братьев, а родственные связи не имели к этому ровно никакого отношения. У них действительно были густые, ровные брови, как у папы, и очень миловидная внешность. С щенячьими глазками Рэни походил на волчонка, которого хотелось затискать при первом же взгляде, хотя этому парню дерзости было не занимать, и его любимым объектом для шуток всегда оставалась я. У Фина же был слегка большеватый нос и яркие пухлые губы, но это не мешало ему быть очаровательным и еще с начальных классов находить в портфеле записки с признаниями в любви. Он обладал какой-то магией, которая привлекала женскую симпатию, и маме уже становилось страшно, что с ним будет в старшей школе. Думаю, причиной всему внутреннее обаяние, создававшее настоящий любовный коктейль в сочетании с привлекательной улыбкой и нежным взглядом, под которым таяли девчонки. Появляться на людях с этими двумя было до противного невозможно, они затравливали меня своими шутками, в то время как я собирала девичьи взгляды и хихиканья, обращенные в сторону младших братьев, неважно пошли мы перекусить или выбирать подарок для родителей.       — Хочешь поиграть с нами? — спросил Рэни.       — Это одной-то рукой?       — Ай, точно, прости, — буркнул брат, сморщившись. — Мы отомстим Айзеку за тебя.       — Не надо, — выдохнула я, ложась на его кровать. — Он не специально.       — Может, ты ему понравилась? — спросил Фин, и Рэни залился смехом, как ребенок.       — Поддерживаю Рэни, — устало сказала я. — Это смешно. Теодора уже вернулась?       — Да.       Я закрыла глаза и неосознанно прислушалась к Лиаму, который находился ближе остальных. Мне не удавалось читать мысли, как думал Скотт, скорее я на ментальном уровне осознавала чужие желания и переживала что-то из недавнего прошлого, будто очень быстро увидела и прослушала какую-то запись.       Я чувствовала связь Лиама и Скотта, будто они были кровными братьями, но они ими не были, если только не…       Лиам тоже был оборотнем, и, раз между ними была связь, то значит, его укусил МакКолл. Раньше я к ним не приглядывалась в этом плане и никогда не желала делать этого. Мне не хотелось знать, сколько в нашей школе оборотней и какие существа были еще.       Мама наверняка знала про Лиама и была не против их дружбы с Рэни. Он казался хорошим мальчиком и совсем не виноват в том, что с ним стало. Мама лишилась своих способностей врачевания и предсказывания, когда отдала все силы, чтобы в детстве Мэтти не умер от пневмонии, с тех пор она могла немногое, только чувствовать сверхъестественных существ на близком расстоянии. У меня с этим было не очень, во-первых — я не хотела знать и могла подавлять, прямо как болтовню учителя на неинтересном уроке, во-вторых — у меня эта сторона была не так развита, но если я захочу и очень постараюсь, как сегодня, когда Скотт забрал мою боль, то смогу добиться результата.       Парень будто почувствовал, что я копалась в его подсознании, и немного развернул голову, наблюдая за мной.       — Ребята, мама зовет ужинать, — закричал в коридоре Мэтти, и через секунду они с Дженной проявились в дверях. — О, и ты здесь, — сказал он мне.       Мы спустились к ужину, сели за большой длинный стол и начали передавать друг другу закуски и чашки с салатом. Основные блюда: лазанья и спагетти с томатным соусом. В нашей семье все готовилось огромными порциями. Кроме пяти детей и огромного списка продуктов, которые приходилось закупать каждые три дня, в нашем доме жили две крупные собаки, будто бы маме и папе было мало просто нас, и они боялись остаться одни. Родители любили, чтобы всего было много.       Нам принадлежал очень небольшой греческий ресторан, денег с которого хватало, чтобы обеспечить семью и понемногу откладывать на учебу в колледже, но без излишков типа путешествий в Европу каждый год и дорогой электроники.       — Как прошел ваш день, ребята? — спросил папа, делая глоток воды со льдом.       Его темно-пшеничные волосы были забавно взъерошены, щетина наполовину седой, а очки в кругловатой оправе то и дело скользили вниз по носу, но даже за всеми признаками приближающейся старости, без вооруженного глаза можно было заметить, что черты у папы правильные и красивые. Глаза красивого золотисто-зеленого цвета, брови густые и порой казалось, что он все время хмурился, однако лицо у папы было доброе и располагающее к себе.       — Теодора? — поинтересовался он у нее, передавая миску с салатом.       Сестра потерла слегка покрасневшие глаза и посмотрела в свою тарелку, кажется, уже не сразу сообразив, что обращались к ней.       — Папа, ты знаешь, что такое аневризма головного мозга? — вдруг спросила она, сложив перед собой руки.       — Так, достаточно. Спасибо, Теа. Мэтти? Дженна?       Теодора улыбнулась и положила себе в тарелку салат.       — Нормально. Ничего особенного, пап, — пожал плечами Мэтти.       — Точно, — подтвердила Дженна.       — Рэни?       — Тренировка, пап.       — Лиам?       — Тренировка, — согласился он с другом.       — А мне девчонка понравилась, — сказал с довольным видом Фин, оглядывая лица всех сидящих за столом.       Мэтти поджал губы и кивнул, я закатила глаза, мама положила вилку и удивилась, точно, как и Дженна, Рэни подавился смешком и сделал вид, что просто поперхнулся.       — Как ее зовут? — спросил папа.       — Джесси, — ответил Фин. — Не от мира сего. У нее темные волосы, и она подвязывает их розовой лентой.       — Не от мира сего? Значит, впишется в нашу семью, — продолжил папа, наматывая на вилку спагетти.       — Ты собираешься что-то делать, чтобы познакомиться? — спросила мама, подпирая рукой подбородок. — Или будешь вести себя, как твой брат Мэттью?       — Мам!       — Цыц! Пригласи ее на свидание в наш ресторан. Или домой.       — Вообще-то, я хотел выкинуть что-нибудь экстравагантное.       — Сломай ей руку. Вон, Фрейе понравилось, — посоветовал Рэни.       — Как грубо, дорогой!       — Кстати, Фрейя, как дела? — подхватил папа обыденным тоном.       — Супер. Планирую вступить в команду по лакроссу, потому что там явно скоро станет на одного меньше. К тому же вы учились вместе с Кексиком, можете договориться.       — Кексик, — промурлыкала мама. — Я помню, как родилось это прозвище.       — Вы учились вместе с тренером? — спросил Лиам моих родителей.       — Да, мы были, как вы это называете, корешами в свое время, — ответил папа. — И разве девочек берут в команду по лакроссу?       — Да, Кира Юкимура в команде.       — Что ж, успехов в спортивной карьере, Фрейя. Мы придем на игру.        — Спасибо! — я подмигнула папе, и до конца ужина сидела молча, слушая истории остальных.       Больше меня молчала только Теодора, которая буквально засыпала над тарелкой.       После ужина я вернулась в свою комнату и включила музыку. Мама разрешила мне не помогать убирать со стола и попросила постараться отдохнуть. С появлением в доме посудомоечной машины жизнь упростилась, однако, Фин и Рэни всегда начинали ныть, когда приходила их очередь убирать со стола.       Переодевшись в пижаму и снова нацепив бандаж со слезами на глазах, я уже готова была лечь спать, когда в дверь постучал Мэтти и зашел в комнату с учебником математики.       — Привет. Ты знаешь Лидию Мартин? Она просила передать учебник. Кажется, ты обронила его во время своего приступа панической атаки.       Я взяла учебник, совсем забыв про его потерю.       — Она еще что-нибудь сказала?       — Нет, — Мэтти пожал плечами. — Должна была?       — Вряд ли, — прыснула я.       — Ладно, спокойной ночи, близнец.       Мы стукнулись кулаками, и Мэтти закрыл за собой дверь.       Спать было невозможно, рука беспокоила, как бы я ни легла, и поражала болью сразу все тело при любом резком движении. Заснуть удалось только к двум часам ночи и, проснувшись наутро, я чувствовала себя довольно выспавшейся, однако, боль в руке оказалась такой сильной, что пришлось приложить компресс.       Мне было позволено не посещать школьные занятия несколько дней и постараться не двигать рукой, а тем более перемещать тяжелые предметы. Честно говоря, я с радостью осталась дома, смотря свои любимые телешоу и ни о чем не заботясь. По вечерам Теодора помогала делать мне небольшую разминку для кисти руки, а через две недели я уже могла ходить на ЛФК.       Когда пришло время возвращаться в школу, я с трудом пережила ранний подъем и почувствовала себя еще хуже, чем раньше. Первым делом приняла таблетку и попросила маму помочь мне одеться.       — Ты увидишь этого мальчика сегодня? — спросила она, выбирая мне платье.       — Какого? — не поняла я, расчесывая волосы.       — Этого, который вывихнул тебе плечо.       Она вытащила из шкафа легкое красное платье с мелким цветочным рисунком и положила его на кровать.       — Он не специально.       — Он хотя бы симпатичный?       — Ну… вообще-то, да. Постой, почему ты спрашиваешь?       Мама расстегнула ремешок, и я поморщилась, когда она убирала бандаж. Мне хотелось надеть самой хотя бы колготки, но у меня даже этого не получилось сделать.       После завтрака мама выдала нам пакеты с обедом. На моем было написано «Лапушка», и она, как всегда, пошутила при братьях, что я ее любимица.       — Ой, мам, мы уже на это не ведемся, — воскликнул Фин, продвигаясь к выходу.       — Да, — начал подтрунивать Рэни. — Финни больше не плачет.       — Осторожнее на дороге! — предупредила она и выпустила всех школьников из дома.       Теодора уже давно ушла на работу, скорее всего, мы ее не увидим до завтрашнего утра. Папа уезжал в ресторан раньше мамы, пока та не проводит всех школу и не покормит собак.       Сев в нашу машину, мы сначала довезли до средней школы Фина, а потом поехали в свою.       Первым уроком был английский, я могла просто расслабиться, слушать учителя и все понимать, далее шла история, где становилось скучно просто потому, что меня не интересовал этот предмет, и я вырисовывала в своей тетради куст сирени, пока перед глазами не появилась бумажка.

«Ты как?»

      Этот вопрос вызвал у меня раздражение. Я подняла глаза и увидела, что Стайлз подмигивал мне, затем заметила Лейхи, который сидел на соседнем ряду и пялился на нас. Впрочем, смотрел не только он, Малия Тейт, девушка, о которой я почти ничего не знала, тоже обратила на меня внимание.       — Что? — проворчала я, глядя на нее.       — Мисс Шэрвуд, хотите ответить? — мистер Юкимура воспринял мое шипение, как подсказку к ответу.       — Нет.       Он стал разглядывать мое лицо, впрочем, как и все остальные, присутствующие в классе, и только когда что-то капнуло мне на руку, я поняла, что плакала. Со мной такое часто случалось, я не замечала, что начинала плакать из-за кого-то другого, иногда даже не думая и не пытаясь ему помочь.       — Можно мне выйти и выпить обезболивающее? — спросила я спокойно, демонстрируя учителю желтую баночку с таблетками. — Пожалуйста.       — Да, конечно, Фрейя.       — Спасибо.       Зажав лекарства в руке, я вышла в коридор и дошла до питьевого фонтанчика, где мне захотелось проглотить сразу горсть таблеток. Мало внимания альфы, как к чему-то сверхъестественному, так теперь и его друзья наблюдали за мной. К тому же эти слезы…       Вспомнив о том, что произошло, я поморщилась и ударила себя по лбу. Ненавижу, когда моя сторона нимфы проявлялась на виду у остальных. Больше всего я ненавидела беспричинные слезы, которые заставляли в глазах других выглядеть слабой и жалкой.       Положив в рот таблетку и запив ее холодной водой, я закрыла баночку крышкой, когда вышедший из угла Финсток напугал меня.       — Ха! Лапушка! — закричал он, заставив вздрогнуть от громкого голоса. — Ладно, не бойся. Вспомнил, что тебя так называют Кендра и Сэм. Лапушка! — повторил он и захохотал. — Уморительно!       Я поморщилась, не находя свое домашнее прозвище поводом для потехи учителя физкультуры.       — Ты чего тут шатаешься? Надеюсь, уважительная причина, чтобы выйти из класса?       Я продемонстрировала таблетки и бандаж.       — Хорошо. Идем, провожу. Какой урок?       — Не надо…       — Идем, говорю! — настоял он, смотря тем же взглядом, что и на опоздавших.       Я просто поплелась вслед за ним, ничего не говоря. Более неловким бывало лишь то, что мама с папой порой приглашали его на ужин, тогда мы с Мэтти и Рэни сидели молча весь вечер, почти не двигаясь и ожидая новой команды от тренера. Иногда он подшучивал над нами и резко бросал указание отжаться пятнадцать раз. Рэни инстинктивно вскакивал на ноги, но когда Кексик начинал над ним смеяться, садился на свое место.       — У вас тут кто-то потерялся! — сказал он, заводя в кабинет.       Все одноклассники снова уставились на меня. Я нашла наиболее приятное для меня лицо, чтобы проигнорировать остальных, и пошла к своему месту. Финсток показал на свои глаза, затем на глаза Айзека Лейхи и, извинившись перед мистером Юкимура, ушел.       Мне уже не терпелось дождаться окончания урока, чтобы поменять класс, но ждать оставалось еще полчаса. Я вернулась к своему прежнему занятию и увидела, что под вопросом «ты как?» в записке появилась приписка.

«Ты нимфа?»

      Паника обрушилась на меня стеной. Я смяла записку и бросила ее в свою сумку.       Из всех, кто сидел рядом, только Стайлз мог написать это, отсюда вопрос: откуда ему обо мне было известно?       Стараясь смотреть только на мистера Юкимура, я почти каждую минуту поднимала взгляд наверх, где висели круглые часы. Время тянулось жутко медленно, заставляя находиться в постоянном напряжении.       Айзек раздражал тем, что стал для меня радаром. Теперь я всегда инстинктивно прислушивалась к нему, сама того не желая. Будто щелкала по переключателю, заранее зная, что света нет, но на рефлексе все равно тянула руку. Также было и с Лейхи, после недавних событий. Я не до конца разорвала с ним связь и теперь не знала, как это сделать. Мне нужна была помощь.       Когда наконец-то прозвенел звонок, я быстро сунула учебник и тетрадь в сумку, а затем вышла из кабинета первой, пока все копошились вокруг своих парт и ждали друг друга.       Записка, лежавшая в сумке, не давала покоя. Я решила подкараулить Стайлза и разобраться с тем, почему он мне это написал, а также попросить всю их компанию оставить меня в покое. Сделать это хотелось, когда он будет один, к счастью, долго ждать не пришлось, они с Айзеком пошли в разные стороны, и я легко вытащила Стилински из толпы.       Моя рука крепко схватила его за воротник рубашки, и мы с грохотом влетели в дверь женского туалета.       Стайлз явно не ожидал такого вторжения в свое личное пространство и находился в замешательстве, когда я затолкала его внутрь.       — Боже, это же женский туалет!       Игнорируя выкрики Стайлза, я достала из сумки записку и ткнула ею прямо ему в лицо.       — Почему ты это написал?       — Что? — спросил он, выхватывая смятый лист и дрожа так, будто я приставила курок к его виску. — Поинтересовался твоими делами.       — Ниже!       — А! Ну, и этим.       — Почему ты ЭТО написал?       — Потому что...— он остановился, избегая взгляда мне в глаза. — Скотт... а Дерек...       — Что еще, черт побери, за Дерек? — заорала я, все еще прижимая Стилински к стене.       — Дерек? Дерек Хейл! Он знает твою сестру и что она... ну... — Стайлз легко вырвался, упал на пол, словно собирался отжаться, заглянул под кабинки и, убедившись, что мы здесь были одни, снова оказался передо мной. —... нимфа.       Я поморщилась, не понимая, как такое могло произойти, и убрала записку обратно в сумку, висевшую на плече.       — Ты тоже?       — Кто еще знает? — нервно спросила я.       — Так ты нимфа?       — Дриада, — уточнила я, жалея о том, что вообще сказала это, хотя какая разница, если он и так был в курсе о нас с сестрой. — Стайлз! Кто еще знает?       — Ну...— он со свистом выдохнул и почесал затылок. — Скотт. Айзек.       Конечно, он знал. Как он может не знать, если они все были друзьями.       — Лидия. Лиам.       — Ладно, достаточно, — сказала я, прижимаясь спиной к холодной стене.       — Ты в порядке?       — Нет! Половина старшеклассников в курсе того кто я!       — У тебя и правда плохо с математикой, Фрейя, — покачал головой Стайлз. — Ты чувствуешь других сверхъестественных существ?       — Только если очень сильно этого захочу и постараюсь почувствовать их, а что? Почему ты спрашиваешь?       — Мне просто интересно, — ответил он, изображая какой-то процесс руками. — Как это работает у тебя. Мы никогда не встречались с нимфами до этого.       Я нахмурила брови и разозлилась только еще сильнее. Мне совсем не понравилось, как это прозвучало.       — Мы учимся вместе с начальной школы!       — Правда? — удивился Стайлз, и я поняла, что он совсем не замечал меня до недавнего времени. — Но я не это имел в виду.       — Конечно, нет! Что вам нужно?       — Ничего.       — Тогда… оставьте меня в покое. Я хочу побыть одна.       — Хорошо, Фре… Фрейя…       Я вышла из туалета прежде, чем услышала, как он закончил это предложение, и пошла на химию — предмет, где даже не пыталась слушать преподавателя.       Мысль о том, что мой секрет знал кто-то почти незнакомый мне — сверлила голову каждую минуту. Я шла по коридору, слушая, как голоса бились друг об друга, сливаясь в один, прекрасно знакомый мне голос, зовущий к себе.