Dark Moon Rising

      День продолжал быть отвратительным. Я находилась в взвинченном состоянии и злилась на Теодору, ничего не зная об обстоятельствах, при которых она открылась кому-то. Может быть, Теа рассказала об этом маме, но не мне. Может, она не думала, что для меня важно знать.       Рука невыносимо разболелась ко второй половине дня и, не желая терпеть боль, я приняла лишнюю таблетку, чтобы избавить себя от неприятных ощущений. Просидев на обезболивающих несколько дней, я стала замечать, что они притупляли мои способности нимфы, пока таблетки только начинали действовать. Чувства людей приглушались, будто я была опьянена и мне не было дела до того, что происходило вокруг. Признаться, это было приятно, но я не хотела зависеть от какого-то внешнего фактора, который будет влиять не самым лучшим образом, к тому же, проблемный для моего восприятия Айзек Лейхи никуда не исчезал, умудряясь добраться до меня, даже если мы находились в разных концах здания.       С каждой минутой эта связь начинала раздражать все сильнее. Я будто застряла в его сознании, или он застрял в моем. При этом если бы Айзек хотел помощи, то мне пришлось бы в сто раз легче, но нет, он был не из тех, кто хотел облегчения, он держался за боль, не отпускал ее, словно она была его якорем.       За обедом я лишь беспощадно протыкала вилкой салат и помидоры, стараясь слушать болтовню братьев и Дженны, чтобы они отвлекли от того, что происходило у меня в голове. Сначала обсуждали музыку, затем лакросс, а после перешли на учителей. Меня это нисколько не успокаивало, и я достала из сумки небольшую книжку о птицах и животных, про которых мне нравилось читать. Ее подарила бабушка, когда мне было лет семь, но до определенного возраста я не интересовалась тем, что в ней было написано.       Дриады любят растения, особенно деревья, но читать про них для меня было слишком утомительно, а животные и птицы — другое дело. Может быть, я стану зоологом, если смогу закончить школу, но если бы Рэни знал о том, что я нимфа, то непременно бы ответил, что буду лесником, а никаким не зоологом.       Скотт и вся их компания сидели за столиком недалеко от нас. К моему счастью, никто из них не смотрел в нашу сторону, все были увлечены общим разговором, однако, от того, что они были рядом мне снова стало не по себе. Я отвела взгляд, постаралась снова начать читать о моих самых любимых животных - львах, но не смогла сосредоточиться и снова взглянула на стаю Скотта МакКолла.       Друг моего брата, Лиам, тоже был среди них, и, в отличие от остальных, ловился на том, что смотрел в нашу сторону. Он был очень неуверенным и неопытным волком, а еще застенчивым, но симпатичным парнем.       Встретившись со мной взглядами, Лиам совсем по-детски опустил глаза, сделав вид, что смотрел на что-то за мной.       Он был любопытнее остальных, однако и наивнее их. Рэни шутил, что я ему нравилась, но каждая вторая шутка брата была связана с тем, что я кому-то нравилась. Правда, в этот раз он не ошибся, и я действительно чувствовала симпатию этого мальчика. Мне она была приятна, однако, я не могла на нее ответить и до сих пор втайне хотела, чтобы на меня обратил внимание другой.       Заметив пробежавшую неловкость, Скотт повернулся в нашу сторону, куда еще недавно смотрел Лиам, и увидел меня. Он толкнул локтем Стайлза и тот примолк.       Демонстративно закрыв свою книжку, я, какое-то время задерживая взгляд на всей компании, поднялась со своего места и сказала своим братьям, что ухожу.       Выйдя из столовой, я забросила ненужные мне вещи в шкафчик и пошла в библиотеку, где всегда было тихо и спокойно.       Так как от физкультуры у меня железное освобождение, я могла гулять, где хотела целый урок, и если пристанет кто-то вроде Финстока, то у меня была на этот случай специальная справка.       Библиотека хороша тем, что туда приходило мало людей. Они быстро брали то, что им было нужно, и уходили. Заниматься оставались только отличники, а посреди урока здесь тем более почти никого не было.       Выписав нужную книгу, я пошла за ней и, сняв с полки, села на пол, положив большое тяжелое издание себе на ноги. Мне нравилось вытаскивать библиотечный табель и смотреть, кто брал книгу до меня. Здесь было много имен, иногда встречались знакомые, и я могла сделать предположения о том, чем увлекался едва знакомый человек.       Мое внимание привлек тихий плач, раздающийся позади той книжной полки, у которой я сидела.       Обезболивающее все еще действовало, и мои чувства нимфы были притуплены. Я не могла понять, кто это и как-то помочь, но плакала определенно девушка. Либо ее не стесняло то, что плач могли услышать, либо она просто не могла себя сдерживать.       Отложив книгу, я взглянула в пустое пространство над книжным рядом, но увидела только голый затылок. Девушка сидела на полу и прикрывала рот рукой, наклоняя голову, чтобы стереть слезы.       Я не могла понять, кто это, да мне и не хотелось. Помочь сейчас я ей все равно не могла как нимфа, но могла как человек. Не каждому охота, чтобы его видели плачущим, но хочется, чтобы кто-то успокоил.       Достав из сумки KitKat и чистый носовой платок, который мама всегда заставляла носить собой, я просунула руку в дыру между книжками и верхней полкой. Девушка вздрогнула, и ее плач затих. Она молча взяла платок с шоколадкой, и я убрала руку.       Мы обе молчали. Ей было не по себе, что кто-то ее заметил, да еще и предложил помощь. Прошептав едва различимое «спасибо», она быстро собрала свои вещи, и я услышала отдаляющийся стук каблуков.       Последний урок — математика. К счастью, ничто не предвещало контрольную. Мисс Уолтон проверила даже ту, что я написала в день, когда меня выгнали. Ей все же было свойственно снисхождение, поэтому она поставила тройку, хотя изначально стояла двойка, но мисс Уолтон ее зачеркнула. Не знаю, сработало ли здесь то, что вид у меня неважный, или это действительно потрясающий показатель по списыванию чужой работы. Чтобы сдать SAT я должна была научиться хотя бы чему-то, но цифры — инопланетяне для меня.       Прийти в класс первым значит, что можно выбрать себе место. Я села на ряд, находившийся поближе к выходу, и легла головой на парту, чтобы почувствовать прохладу. Мне хотелось домой, и, к счастью, осталось вытерпеть всего час. В отличие от своих братьев, я не тусовалась с друзьями после школы, мне нравилось проводить время дома, в своей комнате или в саду, где я могла просто слушать песню деревьев, хотя иногда хотелось, чтобы и у меня был друг.       Пока все подтягивались и занимали места, я открыла глаза и выпрямилась.       Лидия Мартин села передо мной и повесила сумку на стул. Я чувствовала, что должна была поблагодарить ее за учебник, но подумала, что она уже про это забыла.       Когда урок начался, мисс Уолтон вызвала меня и еще троих к доске, чтобы решить уравнение. Я взяла самое легкое, так как успела быстрее остальных подобраться к нему. Кажется, мы даже решали его до этого. На удивление я знала что мне делать и постепенно избавилась от чисел, стараясь не забыться и не написать обращение к математике с просьбой сгореть где-нибудь в Аду.       — Раз… два…       Моя рука остановилась на недописанном «иксе». Я узнала голос, который слышала несколько дней назад.       — Вы слышите меня. Я знаю, что слышите.       Развернувшись, я посмотрела на класс, стараясь понять, кто мог это сказать, чтобы подшутить. Голос весьма отчетливый, будто говорящий находился прямо в классе.       — Фрейя? — обратилась ко мне мисс Уолтон. — Ты закончила?       — Нет, — пробормотала я, возвращаясь к примеру.       — «Икс» не может ровняться нулю, — послышалось прямо у меня над ухом.       Я резко повернула голову, но там никого не оказалось, только открытая дверь в класс. Здесь находился, по крайней мере, еще один человек, который мог слышать то же самое.       Стирая ноль, я с обеспокоенным видом повернула голову к Лидии. Ее рот был приоткрыт, рука крепко сжимала карандаш, а она смотрела на меня со смятением в больших зеленых глазах. Почему-то у меня не осталось сомнений, что мы сейчас слышали одно и то же.       Я взглянула на свои действия с самого начала и нашла ошибку: мною был пропущен знак «минуса», из-за чего все пошло наперекосяк. Быстро перерешив уравнение, я получила новый ответ, и на сей раз «икс» был равен четырем.       — Молодец, — сказал все тот же юношеский голос и замолк.       Какого черта?       — Молодец, Фрейя! — произнесла на сей раз мисс Уолтон. — Можешь садиться, я отмечу, что ты справилась с заданием.       Положив мел в коробочку на преподавательском столе, я стремительно удалилась на свое место. Лидия сидела прямо передо мной, поэтому я видела, как она слегка повернула голову и наблюдала за мной краем глаза.       Мы ничего друг другу не сказали, хотя должны были бы. Сомневаюсь, что Лидия была нимфой, но она все же что-то похожее на меня. Скотт спрашивал не банши ли я, так может, Лидия и есть это сверхъестественное существо? Я бы могла определить оборотня, если бы сильно постаралась, но вот банши...       Урок прошел без каких-либо недоразумений, как в прошлый раз. Мне удалось сосредоточиться на материале, и даже кое-что понять, записав за словами учителя все действия, которые мы выполняли при разборе новой темы. Моя тетрадь с решениями была больше похожа на конспект, но лучше там будет больше слов и стрелок, чем я забуду все, когда приду домой.       После звонка Лидия быстро собралась и ушла, даже не дав мне возможности остановить ее. Кажется, она не хотела со мной разговаривать.       — Фрейя! — ко мне подошел Стайлз и протянул толстый альбомный лист, согнутый пополам.       Я уже подумала, что он решил нарисовать мне примирительную открытку, но раскрыв лист увидела некий путеводитель с рисунками.       — Это что? — спросила я, поджав губы.       — Путеводитель по нашему миру в Бейкон Хиллс.       — Угу, — утвердительно кивнула я. — Ты думаешь, я новенькая в твоем мире?       — Вообще-то — да. Почитай, хорошо? Я не все стал включать, чтобы не запутать.       — Зачем ты мне это даешь? Я могу узнать, кто есть кто, если захочу.       — Вот именно. Но это… — он указал на листок. — Приглашение в закрытый клуб.       Стайлз показал мне поднятый вверх большой палец и исчез.       — Ладно…       Собрав свои вещи, я пошла на парковку, где мы собирались с братьями. Мэтти как всегда был за рулем, и критиковал меня каждый раз, когда я ставила не ту песню, но сегодня мне было все равно, что играло, просто хотелось быстрее добраться до дома.       — Фрейя? — обратился ко мне близнец. — Плохой день?       — Нет. Просто устала, — ответила я, смотря в окно.       Забрав Фина, который решил с этого дня говорить с британским акцентом, из-за чего Рэни хохотал, Мэтти закатывал глаза и тоже смеялся, а Фин считал, что у него все отлично выходило, мы поехали домой, где я с радостью заперлась в своей комнате и достала путеводитель, приготовленный Стайлзом.       Здесь было несколько разделов. Первый — оборотни, разделенный на подпункты. Сначала шли оборотни-волки. В нем была карикатура на неизвестного мне, но, видимо, хорошо знакомого моей сестре Дерека Хейла, его родственника по имени Питер, Скотта МакКолла, Лиама Данбара и Айзека Лейхи.       Даже просто видеть имя Айзека мне было не по себе. Я снова почувствовала прилив боли и медленно выдохнула.       Второй и третий подпункты: оборотень-койот и оборотень-ягуар. Здесь было немного имен, только Малия Тейт как койот и Кейт Арджент как ягуар (напротив ее имени, почему-то, стоял знак вопроса).       Второй раздел — охотники. Из этих имен мне был знаком лишь отец Эллисон. Значит ли это, что и она была охотницей? Я понятия об этом не имела, и о том, как на самом деле могла умереть Эллисон.       Третий раздел — Бегущие с волками. В нем только Стайлз с припиской, что был одержим злым духом — ногицунэ, Кира — кицунэ и Лидия. Лидия была подписана как банши, что неудивительно после недавних событий. Я не знала много о банши, но мама как-то рассказывала мне о них. В Ирландии она знала одну очень старую банши, но та ее терпеть не могла, несмотря на то, что дружила с маминой матерью — моей бабушкой.       Мэтти сделал для всех легкий перекус из сэндвичей, заодно достав из морозилки мясо, чтобы родители вечером приготовили ужин. Я помогала ему тем, что ныла, а Рэни сделал коктейли из фруктов, молока и непонятной примеси какого-то порошка для себя.       — То, что ты добавил в свой коктейль, вообще легально? — спросила я Рэни.       — Ой, всё! — поморщился он и начал болтать шейкер.       После, Мэтти помог мне с математикой. Я хотела выжать из него все соки, прежде чем он сорвется к Дженне. Развалившись на полу в его комнате, я перечитывала свой конспект и уточняла все у брата, для которого это было проще простого. В складе ума мы с ним также не похожи, как и во всем остальном: у Мэтти — математический, у меня — художественно-образный. Иногда я сомневалась, на самом ли деле мы были близнецами.       Увлекшись домашним заданием, я даже не заметила как пришла Теодора, лишь когда вышла в коридор из комнаты брата и услышала работающий душ в общей для всего второго этажа ванной. Увидев меня в своей комнате, она испугалась и вздрогнула.       — Господи! — закричала Теодора, прижимая к себе полотенце. — Ты напугала меня!       — Теа, ты сказала Дереку Хейлу о том, что ты нимфа? — заявила я сразу же.       Она взглянула на меня с недоверием, будто бы я никогда не должна была узнать эту информацию.       — Дерек Хейл? — переспросила Теодора, немного грубо, затем опустила голову и быстро прошла к комоду, откуда достала чистую футболку. — Откуда ты знаешь?       — Ребята из школы подошли ко мне с вопросом не нимфа ли я.       Мне было не свойственно кричать, но сейчас я даже не понимала, почему так себя вела с сестрой. Она, впрочем, не обращала на это внимание.       — Должно быть, его стая.       — Нет не его. Так ты сказала или нет?       — Если ты спрашиваешь, значит, заведомо знаешь ответ, — сказала она, быстро надевая футболку. — У тебя проблемы с логикой.       — Да! Именно! — взмахнула я здоровой рукой так сильно, что начала болеть та, что находилась в бандаже. — Может, я глупая, плохо соображаю, но мне хочется знать, какие люди и откуда могут узнать о моем секрете!       Теодора развернулась ко мне. Ее лицо выражало, что этот разговор был ей неприятен и надоел.       — Он узнал об этом, когда мы еще учились в школе. У меня были причины сказать. Прости, что они узнали об этом от него, но я теперь не имею никакой связи с Дереком Хейлом.       Решив уйти к себе, чтобы остыть, пока не станет стыдно, что так разговаривала со старшей сестрой, я спустилась на первый этаж и легла на кровать, снова взяв в руки путеводитель Стайлза. Мне захотелось его порвать, я почти сделала это, но с ужасом остановилась, понимая, что это не я. Мне не свойственно так злиться, быть почти в гневе, я не люблю ругаться и говорить то, что может быть неприятно моим близким.       Смотря на бумажный путеводитель, я отложила его в сторону и постаралась успокоиться.       Все дело было в Айзеке, я перенимала его гнев, и мне не нравилось то, какой я становилась после. Это зашло уже слишком далеко. Это неестественно, и я не знала, что с этим делать.       «Я теперь не имею никакой связи с Дереком Хейлом».       Эти слова Теодоры, заставили меня заподозрить, что, возможно, когда-то и она проходила через подобное. Что, если сестра тоже случайно установила с кем-то крепкую связь, принимая на себя всю боль и эмоции другого, без собственного ведома и желания?       За ужином я вела себя тихо. Еще тише, чем обычно.       Мне не хотелось есть, и я просто слушала остальных, медленно осушая кувшин с лимонадом.       — Лапушка, ты чего молчишь? — спросил у меня наконец-то папа. — Что думаешь о новом акценте Фина?       — А что тут думать? — начал возникать тот. — Он прекрасен!       — Я просто очень устала, — ответила я, нахмурив брови и опустив взгляд в свою тарелку.       — К ней компания клеится, — сказал Рэни, начиная бить себя по груди, чтобы не задохнуться от застрявших в горле спагетти, к счастью, на помощь пришел Мэтти, треснув так, что Рэни чуть не упал лицом в тарелку. — Спасибо, бро!       — Что за компания? — спокойно спросила мама, но в глазах стало заметно беспокойство.       Она ломала руками хлеб и скатывала мякиш в маленькие шарики. Теодора насторожилась, но старалась не подать виду.       — С ними Лиам тусуется, — пожал плечами Рэни, и мне захотелось как следует треснуть его вслед за Мэтти. — И Айзек Лейхи.       — Это тот самый мальчик...— начала мама, поднимая указательный палец.       Я снова разозлилась и с шумом положила вилку на стол.       — Никто ко мне не клеится! Здесь не о чем говорить! Можно... можно я пойду к себе? Хотя мне не нужно ваше разрешение...       Я поднялась со стула и вышла из столовой, ненавидя себя за резкость. Никто ничего мне не сказал, и от этого я чувствовала себя еще хуже.       Зайдя в комнату и закрыв дверь, я легла на кровать и прижала к себе небольшую подушку. Скорее бы этот день закончился, а следующий я бы провела где-нибудь подальше от Бейкон Хиллс. Мне даже не хотелось плакать, день меня вымотал, оставив наконец-то без эмоций.       В позе эмбриона я лежала достаточно долго. Пришла мама, чтобы помочь мне переодеться.       — Ты в порядке, Лапушка? — спросила она, закрыв дверь.       Странно, что мама вообще церемонилась со мной, после того, как я ушла с ужина.       — Нет, — ответила я, смыкая веки. — Ребята из школы, та компания, про которую говорил Рэни, узнали, что я нимфа. Поправить ситуацию могу тем, что среди них куча оборотней, кицунэ, банши и только один человек.       — Банши? — переспросила мама, подходя ближе. — Это интересно.       Она начала расстегивать ремешок на бандаже, а я, морщась, придерживала руку.       — Ты же знаешь, что Лиам тоже оборотень?       — Да, — совершенно спокойно ответила она. — Я почувствовала, когда в нем что-то изменилось. Жаль мальчика.       — Он среди них.       — Это плохие ребята?       — Нет, — сказала я. — Ну, честно говоря — не знаю. У меня такого впечатления не сложилось. Ты дружила с другими существами?       — Да. Но не с нимфами. В юности я их не встречала. Тебе повезло, что ты не одна.       Когда меня переодели в пижаму, я сразу забралась под одеяло и положила на колени книжку. Мама включила гирлянду над моей кроватью и лампу, стоявшую на комоде рядом с окнами.       — Так, как мне себя вести?       — Как и все люди — будто ничего не было. Они же не станут рассказывать о тебе всем подряд. Они такие же, как и ты.       — Какие? — удивилась я, скривив рот.       — Особенные, — улыбнулась мама и пошла к выходу.       Одна из них действительно была особенной для меня. А еще Айзек.       — Я слышу голос.       Мама замерла.       — Какой голос? — спросила она, не оборачиваясь.       — Голос в школе. Лидия Мартин тоже его слышит, я уверена, но она... не признает этого. Для нимф слышать очень четкие голоса это нормально?       Мама резко обернулась.       — Иногда.       — Раньше со мной такого не случалось. Я слышала только нечеткий поток сознания, понимая его, но не разбирая. А этот голос очень отчетливый и громкий.       — Что он сказал?       Ее брови были сдвинуты, глаза казались сердитыми, а все тело напряглось.       — Да, ничего особенного. Сбивает меня и выставляет дурой перед всем классом.       — Не слушай его, — строго приказала она. — Закройся от него.       — Как?       — Игнорируй. Может быть, это просто эхо.       Мама вышла из комнаты, громко хлопнув дверью. В коридоре послышались тяжелые и быстрые шаги, ведущие к их с папой спальне.       Я громко вздохнула и откинулась на подушку.