Dark Moon Rising

      — Это волейбол, Лейхи! Чё ты ей все время мяч в голову кидаешь?       Свисток.       Тренер проводил эксперимент, который заключался в том, что в дождливую погоду он пытался научить нас играть в волейбол в спортивном зале. Никто не хотел играть, и все были какими-то вялыми. Я плелась от одного места к другому, не понимая когда и зачем мы совершали переход. Конечно, в это был какой-то смысл, но меня устраивало просто стоять в стороне и изображать, что пропущенный мяч не мое дело.       Лидию уже выписали из больницы, и она могла не посещать физкультуру еще неделю. Вернувшись домой в тот день, когда мы нашли ее, я получила от мамы столько, сколько не получала никогда. Она была не в курсе того, что на самом деле произошло, и я надеялась, что никогда не узнает. Мне всыпали за то, что я ушла из школы, ничего не сказав братьям, вернулась почти в полночь, да еще и потеряла свой телефон, из-за чего они не могли со мной связаться.       Проблема в том, что лишать меня по сути нечего. Я не смотрела телевизор, забирать книги глупо, по телефону почти не говорила, ноутбук делила с Фином. Думаю, маме даже стало досадно: я настолько пассивна, что против меня нет приема. На ночь она стала снаружи запирать двери, ведущие в сад, попросив Теодору ночевать со мной. Кровать у меня двуспальная, места хватало и ей и мне, но Теа порой приходила очень поздно после смен в больнице, если не приходила вовсе, поэтому вместо нее спать со мной ложилась мама, заставляя чувствовать себя пятилетней.       Когда меня поставили на подачу, Стайлз передал мне мяч, но я тут же бросила его обратно.       — Нет, Фрейя, теперь твоя очередь, — сказал он, кидая мяч снова.       — А можно мне пропустить свою подачу? — громко обратилась я к тренеру. — Не уверена в своих силах.       Кексик посмотрел на меня исподлобья и громко просвистел.       — Не выводи меня из себя, Шэри! — сказал он, грозно указывая пальцем в мою сторону. — Не выводи!       Тяжело сглотнув, я отправилась на место, откуда должна была делать бросок. Сил у меня маловато, мяч максимум долетал до сетки, из-за чего все начинали ныть, будто ожидали чего-то другого. Айзек стоял спиной ко мне как раз у сетки. Подбросив мяч, я со всей силы треснула по нему и, залепив прямо в голову Лейхи, осталась жутко собой довольна.       — Так! — тренер выпустил изо рта свисток и направился в нашу сторону. — Вы оба меня просто достали. Пошли вон отсюда! Разберите хлам в подсобке, и если хоть одна кегля будет валяться на полу, то клянусь БОГОМ, вы побежите кросс под проливным дождем. Пошли! Живо!       Скрестив руки на груди, я посмотрела на Лейхи. Он едва заметно улыбался. Кажется, его мой ответ на постоянные попадания по голове даже позабавил.       Я знала, что Айзек бил не сильно, но специально, иначе бы у меня давно было повторное сотрясение мозга. Я даже не чувствовала сильной боли, просто доставало, что он всегда попадал в меня.       Финсток открыл подсобку, где весь спортивный инвентарь был просто свален на пол. Мы прибирались молча, время от времени поглядывая друг на друга. Как ни странно, управились с хламом быстро, успев к концу урока. Я собрала кегли, которыми, наверное, не пользовались с момента выпуска моих родителей из старшей школы, и выстроила их в ровный ряд на пустой полке.       — Хм! — произнес за моей спиной Айзек. — Как красиво! — а затем просто махнул рукой, и все кегли полетели к нашим ногам.       Я развернулась и решила со всей силы врезать ему в грудь, но Лейхи перехватил удар, и аккуратно положил мою руку на то место, где у него находилось сердце. Взгляд при этом не был озлобленным или допытывающимся. Он смотрел на меня с любопытством и хитростью, ожидая, как я отреагирую на его своеобразное заигрывание.       — Если пытаешься ударить кого-то по самой сильной мышце в организме, — сказал он, положив вторую руку на ту, которой уже сжимал мою. — То лучше быть уверенной, что он не сильнее и быстрее тебя.       Я почему-то стала улыбаться, глядя ему в глаза. Моя прежняя ненависть к Лейхи стала растворяться еще в тот день, когда в школу ворвались стрелки, но он старательно пытался поддерживать ее до того момента, пока мы не спасли Лидию. Теперь я испытывала к нему смешанные чувства, которые мне нравились, но порой заставляли нервничать по-прежнему, а Айзек продолжал общаться со мной в той манере, к которой мы оба привыкли, только больше не причинял мне физическую боль.       Я считала его очень красивым и слишком обворожительным для меня. Мне нравились его глаза, скулы, губы, как он смотрел на меня, когда мы были одни, как сейчас, и как билось его сердце под моей рукой.       — Воу, ребят! — послышался голос Стайлза, которого мы не заметили. Он выглянул из приоткрытой двери, держа сетку с мячами. — Тут... урок закончился. Вроде как.       Быстро бросив сетку с мячами, Стайлз сорвался с места с таким лицом, будто его родители застукали на месте преступления, но все было еще хуже. Приближался Кексик.       Мы быстро схватили кегли и стали расставлять их на полке. Айзек был быстрее меня и только благодаря ему мы успели убрать все до прихода тренера. Зайдя в подсобку, он быстро оглядел помещение с хмурым лицом и кивнул.       — Нормально, — был его приговор. — Здесь с девяностых не убирались. Ладно, можете идти в раздевалки.       Финсток скрылся, громко лязгнув ключами.       — Еще увидимся, — прошептал Айзек над моим ухом и вышел из подсобки.       Я улыбнулась только когда осталась одна, а затем и сама направилась в раздевалку.       На математике к нам зашел Санта, который объявил, что пора выбирать Тайного Санту, и затряс большим красным мешком.       — До Рождества еще две недели! — запротестовала учительница.       — Нет-нет-нет, — проворчал Санта уже пробираясь по рядам и заставляя тянуть бумажку с именем того, кому должны сделать подарок.       Я сунула руку в мешок и вытащила скомканный лист бумаги.       Мне выпала честь подарить что-то тренеру. Не знала, что учителя тоже участвуют в этой затее.       — Напоминаю, что ночевка выпускников состоится в эту пятницу! — объявил Санта перед тем как уйти.       Я закатила глаза. Еще одно мероприятие, которое вгоняет меня в стресс. Обычно ночевки выпускников проводят в начале года на стадионе, но в этом году все поменялось и ее решили устроить ближе к концу семестра.       — В чем вообще смысл этой ночевки? — спросила я Лидию, когда мы вышли из кабинета после урока. — Нам даже нельзя вечеринку устроить, это просто ночевка. Нет, не то чтобы я хотела закутить на всю ночь, это явно не мое. Но мы будем просто спать! В спортивном зале. К тому же, мы не самые спокойные во сне, ты же знаешь.       — Ты явно ничего не знаешь о ночевке выпускников, — сказала Лидия, помотав головой и улыбнувшись. — Мы подкупаем охранников и делаем в школе все что захотим.       — А учителя?       — Их не будет.       — Класс! — заныла я, оттягивая лямки рюкзака. — Так ты хочешь пойти?       — Да, — пожала плечами она. — И ты тоже не должна это пропускать. Мальчики и Кира присмотрят за нами.       — Я подумаю, но не обещаю согласиться.       — Мне бы хотелось, чтобы ты пошла, — сказала Лидия, прежде чем посмотреть в другую сторону. — Ладно, еще увидимся на биологии. Мне нужно зайти в администрацию перед уроком. Та, что придет первая, занимает места.       — Заметано.       Мы разошлись. Я спустилась по лестнице и вышла на первый этаж.       Феликс стоял перед стеклянным шкафом с фотографиями и всеми наградами, которые школа получила с момента открытия. Странно, что я вспоминала о его существовании, только когда видела в школе.       — Привет, — сказала я, подойдя ближе.       Феликс повернул ко мне голову и улыбнулся.       — Привет.       — На что ты смотришь?       Перед нами кубок победителей, полученный за игру в лакросс в 1985 году. Я указала Феликсу на коричневую фотографию, где изображена команда, выигравшая эту награду. Папа без шлема, очень молодой и похожий на нашего Рэни.       — Здесь мой папа, кто-то, и Финсток.       — Кто-то? — переспросил Феликс, усмехнувшись. — О'кей.       — Эй, как дела? У нас совсем не совпадают расписания.       — Я в продвинутых классах, — кивнул Феликс.       — Понятно, — я расплылась в улыбке, получив ответ, который немножко уколол меня.       — А как дела у тебя? — спросил он, приподняв брови.       Я увидела, что его темные глаза немного покраснели, делая кожу на вид еще бледнее.       — Нормально.       — Твой парень тебя больше не обижает?       — У меня нет парня.       — Хорошо, — улыбнулся он.       Уводя взгляд, я заметила, как девушка, стоявшая у своего шкафчика неподалеку, пристально смотрела на меня.       — Ты ее знаешь? — спросил Феликс, оглянувшись, а затем указав на девушку пальцем.       — Нет, — быстро помотала я головой. — Может, ты ей интересен?       — Это вряд ли, — рассмеялся Феликс, снова встречаясь со мной взглядом. — Я всегда рад тебя видеть.       — Ну, это происходит нечасто.       — Поменяй расписание, — пожал он плечами. — Будем видеться чаще. А мне, кажется, пора. Надо забрать свои конспекты, пока не начался урок.       Феликс подошел и совершенно неожиданно поцеловал меня в щеку. Его прикосновение прохладное и едва ощутимое. Мне не понравилось, что он это сделал. Мы были едва знакомы, ограничиваясь только болтовней в коридорах, но я не подала виду.       — Пока.       Когда он скрылся за поворотом, я вздохнула с облегчением и пошла к кабинету биологии. По пути мне встретился брат-близнец, который рылся в своем шкафчике. Рэни был с ним, но убежал, увидев меня, наверное, ожидая, что доев утром мои любимые шоколадные мюсли, он начал Третью мировую под крышей дома Шэрвудов.       — Мэтти-и-и-и! — протянула я, подбегая к нему и крепко обнимая со спины.       — Оу! — только и сказал он, приподняв одну руку. — Не думал, что ты скучаешь по мне. Рэни не в милости?       — Пусть он так думает. А что с Дженной? Кажется, она не пришла сегодня.       — Снова мигрень замучила. Какая ты любвеобильная! Снова переела конфет?       — Наверное, — ответила я, отпуская его и подходя к своему шкафчику. — Кстати, хотела спросить тебя о чем-то.       — Давай, — кивнул Мэтти, заталкивая в рюкзак учебник химии.       — Ночевка выпускников. Это же тупо и мы не пойдем на нее?       — Почему? — удивился он. — Мы с Дженной идем. Ее все посещали.       — Кто все?       — Теодора. Наши родители. Ну, ладно, возможно, только Теодора. Это традиция, — пожал плечами Мэтти. — Мы заканчиваем школу только раз в жизни. Разве ты не хочешь получить все полагающиеся выпускникам ништяки?       — Ништяки? — переспросила я, забавляясь тому, как он это сказал. — И в чем заключается твой ништяк?       — Да ладно тебе! — закатил глаза Мэтти. — Это всего на ночь. К тому же, у тебя ведь есть теперь компания, с которой ты тусуешься.       — Нет у меня никакой компании, — тут же оправдалась я. — Я дружу с Лидией и, может быть, со Стайлзом, но я та часть их компании, которая находится за ее пределами.       — Я совсем тебя не понимаю, сумасшедшая.       Я громко захлопнула его шкафчик, и, взяв Мэтти за руку, заставила проводить меня до кабинета. Наши отношения не похожи на те, что у меня с Фином и Рэни. Я никогда не дралась с ним или не скидывала на него свою вину. Я относилась к Мэтти, как к дорогой частичке себя, и он, кажется, с такой же нежностью относился ко мне, что не мешало ему подтрунивать надо мной с другими братьями. Фин и Рэни в детстве часто обижались за то, что я относилась к Мэтти, как к своему любимчику, ставя его в приоритет, как и наши родители, которые, как казалось Рэни и Фину, любили меня больше остальных.       — Ты странная какая-то, — сказал Мэтти, когда я начала раскачивать наши руки. — Что с тобой?       — Я всегда странная. Может, ты просто только заметил?       — Ладно. Хорошо, — кивнул он, смотря вперед. — У тебя произошло что-то хорошее?       — Нет.       — Ты выглядишь счастливой.       — Что значит: раньше я выглядела несчастной?       — Хватит, ты хочешь меня запутать. В тебе что-то изменилось. Не хочешь мне рассказать что?       — Нечего рассказывать. Просто я рада, что все хорошо.       Мэтти прищурился и слегка присел, чтобы оказаться на уровне с моим лицом.       — Отпустите меня, следователь. Так, ладно, это странно! — сказала я, пытаясь отвести взгляд, когда Мэтти еще и губы надул. — Перестань! — Я хлопнула его по плечу и оглянулась по сторонам. — Не дай Бог еще увидит кто! Всё! Я пошла на урок!       Подняв обе руки и показывая, что сдаюсь, я зашла в класс и быстро прошла к своему месту рядом с Лидией, которая успела прийти первой. Мэтти заглянул в кабинет, к счастью, не сделав прежнее лицо, иначе я бы не стала подтверждать наше родство.       Засмеявшись, я спрятала лицо, делая вид, что поправляю волосы. Лидия улыбнулась, посмотрев сначала на меня, а потом на Мэтти, который быстро убежал, ответив ей коварной улыбкой.       — Прости, мой брат, — сказала я, указывая на дверь. — Не знаю, что на него нашло.       — Повезло, что у тебя есть кто-то. Ты никогда не будешь одна.       — Мои родители родили столько детей, что это уж точно, — сказала я, доставая из сумки тетрадь. — Эй, а почему ты не изучаешь те же предметы в продвинутом классе?       Лидия нахмурила брови. Видимо, я сказала какую-то глупость.       — Продвинутый класс? — переспросила она. — В нашей школе нет продвинутых классов. Если только ты не имеешь в виду факультативы.       — Что? — удивилась я и тут же опустила свой взгляд на тетрадь. — Может, я что-то не так поняла.       — А какой у тебя факультатив?       — Ну, — выдохнула я. — Факультатив хитрости на основе тупости. Гуманитарные предметы мой факультатив. Больше английского.       На уроке нам дали контрольную и попросили сесть по одному, так как количество свободных мест это позволяло. Меня отсадили в первую очередь за репутацию списывальщицы.       Контрольная была в виде теста, у каждого свой вариант, но догадываюсь, что это было сказано лишь для отпугивания, на самом деле просто переставили вопросы или ответы на них.       Меня посадили перед Айзеком, он вроде сообразительный, но мне было стыдно списывать именно на уроке миссис Мартин, однако, я все же поборола это чувство, когда прочитала вопрос несколько раз и все равно не поняла даже суть.       Я безнадежна.       Пока миссис Мартин стирала с доски материал предыдущего урока. Я быстро повернулась к Айзеку и поменяла наши работы. Он не успел ничего сказать, а я тут же сделала вид, что обвожу правильный вариант, когда миссис Мартин повернулась.       — Фрейя, не поворачивайся! — попросила она, снисходительно улыбнувшись.       Удача была на моей стороне. Айзек обвел ответы уже на двух страницах из трех, и мне показалось, что ему даже достался вариант проще.       Миссис Мартин села за преподавательский стол и стала смотреть в свои бумаги. Айзек громко и протяжно закашлял, что, вне всякого сомнения, было обращено ко мне.       Я уверена, что мы сможем обсудить это недоразумение позже.       Стараясь подумать над ответами к оставшимся вопросам, я пыталась вспомнить хотя бы что-то из того, что мы проходили на уроках, в то время как я представляла губы целующего меня Криса Эванса, пропуская всю лекцию мимо ушей.       Оглушительный звук бьющегося стекла заставил меня вздрогнуть и поднять голову, слушая, как в коридоре что-то продолжает разбиваться на куски, заставляя меня, затаив дыхание, дергать плечами и морщиться.       Судя по тому, как спокойно сидели остальные, все происходило лишь у меня в голове. Это может означать все что угодно: от того, что кто-то разобьет в ближайшем будущем стекло до падения метеорита.       — Фрейя? — спросила миссис Мартин. — Все в порядке?       Я быстро переглянулась с Лидией, опускаясь все ниже на стуле, и несколько раз кивнула ее маме.       К счастью, звук бьющегося стекла долго не продолжился, но оставил в моем теле какое-то волнение. Мышцы были напряжены. Мне казалось, что если сейчас что-то лопнет или разобьется, то мое сердце этого не выдержит.       После того, как время, отведенное на контрольную, истекло, миссис Мартин прошла по рядам, чтобы собрать тесты.       Я заметила, что на моем все еще стоит имя Айзека и поспешила стереть его, чтобы заменить на свое.       После, миссис Мартин читала лекцию, которую мы конспектировали, а я снова думала о Крисе Эвансе и его крепких руках, которыми он прижимает меня к себе, и старалась абстрагироваться от услышанного шума.       Когда урок закончился, Лидия подошла к маме, чтобы помочь ей, а я, попрощавшись, вышла в коридор, радуясь, что школьный день закончился.       — Что-то я не помню, что обещал оказать тебе какую-то услугу, — сказал Айзек, поравнявшись со мной.       Его брови были сдвинуты, но он даже нахмуренным не казался.       — Тебе и не надо. Ты мне давно должен. Я спасла тебе жизнь.       — Напомни: когда?       — Когда в тебя выстрелили.       — Но я же не просил тебя об этом, — сказал он, склонив на секунду голову.       — Хм, — только и ответила я, смотря вперед. — И чего же ты хочешь взамен?       — У меня есть некоторые соображения. Я найду тебя позже и дам знать, цветочница.       — Дриада, — поправила я.       Улыбнувшись, он обогнал меня и растворился в толпе.