Dark Moon Rising

      — Хорошие новости! — сказала Розалинда, отключая телефон и бросая его Стайлзу. — Дитон сказал, что у тебя иммунитет.       — Потрясающе! Может, поэтому мне так паршиво.       Рози плюхнулась в кресло и вытянула ноги, затем закрыла глаза, достала из кармана кардигана ингалятор и вдохнула лекарство.       — Ты была бы слишком крутой, — покачала она головой после. — Если бы стала еще и оборотнем.       Я хотела что-то ответить, но мне было слишком плохо, чтобы открывать рот. Теодора наложила швы и огромный пластырь на то место, куда меня укусил Питер, прежде чем попытался улизнуть с заведомо проваленным планом побега. Мне вкололи обезболивающее, но я все еще могла чувствовать, куда именно вошли клыки, хотя предполагаю, что это ощущение было всего лишь в моей голове.       По какой-то причине мы находились в лофте Дерека Хейла. Почему? Никто мне на этот вопрос так и не ответил, но, кажется, я его и не задавала.       Одурманивание и укус обернулись лихорадкой. Меня раздражало, что все постоянно говорили, и хотелось поскорее оказаться в своей комнате, где я смогла бы спокойно выспаться и отойти от того, что произошло.       Я надеялась, что скоро мы сможем вернуться домой, но Теодора, видимо, не торопилась. С другой стороны, видеть родителей мне совсем не хотелось, но я соскучилась по братьям.       Моя голова лежала на коленях Лидии. Она подложила под нее небольшую подушку и укрыла меня пледом, в то время как мои ноги лежали на Лейхи, и я время от времени пинала его в судорогах, отчего Айзек вздрагивал и смотрел на меня, как на угрозу. Это немного подбадривало и забавляло.       Питер сидел с нами в гостиной, если место общего сбора в лофте Дерека можно так назвать. Они заклеили ему рот и обездвижили чем-то, что назвали «яд канимы».       Я не знала, сколько еще буду прибывать в таком состоянии, но мне казалось, что силы все же медленно возвращались, нужно было только немного поспать.       — Может, Фрейе будет лучше в другом месте? — предложил Дерек, расхаживая из стороны в сторону.       — Здравая мысль, — поддержала я, приподымая голову. — Поехали домой, Теа.       — Вообще-то, я имел в виду, что ты можешь поспать в моей комнате.       Здесь есть комнаты? Разве это не просто место, перед которым оставляет надежду всяк сюда входящий?       Я тяжело вздохнула и снова опустилась на подушку. Стайлз приготовил мне чай и холодной воды с лимонным сиропом, в зависимости от того, будет мне холодно или жарко.       — Ладно, — согласилась я. — Где твоя комната?       Айзек отнес меня в нее, хотя я была против и хотела дойти сама, но мои колени все еще дрожали, а голова кружилась. Пришлось принять его помощь.       Питер что-то промычал, но, скорее всего, просто рассмеялся, когда Айзек взял меня на руки и понес к винтовой лестнице, ведущей на балкон. Я выглянула из-за его плеча и, не удержавшись, показала старшему Хейлу неприличный жест, который Стайлз повторил на случай, если Питер плохо разглядел.       — Тебе не нравится, что я ношу тебя на руках? Предполагалось, что это должно тебе льстить, — ухмыльнулся Айзек, когда мы зашли в темную комнату.       На самом деле она просто напоминала мини-версию гостиной Хейла, только здесь была кровать и большое окно.       Мне хотелось отколоть шутку, относительно его заявления, но настроение было прескверным.       — Мне не нравится выглядеть слабой. Будто тебе нужно спасать меня.       — Тебя укусил оборотень, — ответил Айзек, опуская меня на кровать. — Вообще-то, тебе действительно нужна помощь. Ты даже на ногах не стоишь.       — Ладно, — сказала я, откидываясь на подушку и потянув его к себе за воротник куртки. — Останешься со мной?       — Может быть.       Он, наверное, надеялся, что я рассмеюсь, но мне хотелось поскорее обнять его и закрыть глаза.       Айзек снял куртку, лег рядом и обнял меня обеими руками. Я прижалась к его груди лицом, чувствуя тепло, которое всегда от него исходило. Я любила это тепло.       Из-за ощущения, что клыки Питера никуда не делись из моей кожи, я часто дотрагивалась до заклеенного укуса, будто проверяя, не исчез ли он.       Заметив, что я снова потянулась к нему, Айзек аккуратно перехватил мою руку и вернул ее на место.       Я пробыла в «Доме Эха» чуть больше суток, но все равно не верила, что убежала оттуда. Теодора пообещала все уладить, когда начнут звонить относительно моего побега и просила не беспокоиться об этом. Я и не беспокоилась, зная, что не вернусь туда ни под каким предлогом.       — Холодно? — спросил Айзек, когда я вздрогнула.       — Нет, — ответила я и чуть не заплакала.       Причина была понятна мне не сразу, но мое тело само все подсказало. Это был страх. Он открылся только сейчас, когда все было уже позади, и многое только ждало впереди. Лидия частично рассказывала, в какие передряги они попадали, и сейчас я не была уверена, что смогу выдержать это так же, как они. Они сильные, а ведь никто даже не подозревает о том, что им пришлось пережить. Я – не сильная.       Айзек повернулся на бок и прижался губами к моему лбу, затем к щеке, уголку рта, глазам, вытирая пальцем слезу, которая все-таки выдала мой страх, когда я уже стала засыпать.       Я проспала почти сутки, судя по телефону, который лежал у подушки, и никто даже не пытался меня разбудить. Когда я открыла глаза, то рядом со мной дремала Лидия, сложив под голову свои руки.       Снова было темно, а на улице шел дождь.       В горле все пересохло до жути, и в комнате, как и во рту, стоял запах лекарств.       Пытаясь выстроить последовательность последних событий, я приподнялась с кровати и потянулась сначала к укусу, а затем к ранке на виске, которая осталась после разбитого зеркала. Она все еще побаливала, когда к ней прикасались, но я больше не чувствовала боли, поворачивая голову. Либо Теодора вколола мне мощное обезболивающее, либо что-то еще произошло.       Стараясь разобраться в чем дело, я встала на ноги. Тело еще ныло в некоторых местах из-за ушибов и синяков, но в целом я чувствовала себя на четверочку.       За окном прогремело.       На столике рядом с кроватью Хейла стоял пустой стакан, какие-то лекарства и несколько не распакованных шприцев. Подойдя к противоположной стене, где на крючках висели какие-то вещи Дерека, я увидела небольшое запачканное зеркало и взглянула на свой шрам. Затем потянула за край большого пластыря, который находился у меня на шее.       — Какого черта... — прошептала я, прикасаясь к двум белым полумесяцам.       Не знаю, что мне колола Теодора, но раны не могли зажить так быстро сами по себе, если только... Айзек не был прав, когда сказал, что нимфа может вылечить ворона. Но раньше же этого никогда не происходило!       Свернув пластырь, который был мне больше не нужен, я вернулась к кровати и хотела разбудить Лидию, но затем решила ее не трогать. Ей тоже нужно было отдохнуть.       Интересно, где у Дерека кухня, потому что мой желудок уже начал переваривать сам себя.       Закрыв за собой тяжелую дверь-купе, я отправилась на поиски еды, а еще лучше кого-нибудь живого, и уже вышла к лестнице, ведущей с балкона, когда громко хлопнула входная дверь, и внизу послышался стук каблуков.       На первом этаже горел свет, и доносились голоса. Точнее, только один, который принадлежал Розалинде.       — Дерек сказал покормить тебя. Но мне пофигу.       Я спряталась за углом коридора и взглянула вниз.       Розалинда бросила на стол большой пакет с коробками еды и стала снимать намокшее красное пальто. С ее темных косичек, затянутых в хвост, капала вода, а очки слегка запотели.       Быстро протерев их, она села на диван и заглянула в пакет.       — Еще не хватало кормить тебя с рук.       — Ну, тебе же это нравилось.       Только сейчас я обратила внимание, что рот у него больше не заклеен, как в боевиках, но Питер все еще был обездвижен.       — Напомни мне, когда это было? Кажется, твои больные фантазии и были звоночком, к тому, чтобы Дерек упек тебя в психушку.       Розалинда достала из пакета коробочку с лапшой, китайские палочки и, откинувшись на спинку дивана, сложила ноги на столе.       — Прошу, это же итальянский стол.       — Правда? — удивилась она, громко втянув лапшу. — В «Икеа» продают лучше.       Питер закатил глаза и нервно вздохнул, когда Розалинда нахально переложила ногу на ногу и облизала пальцы.       — Ну почему из всех меня оставили именно с тобой?       — Потому что мы как женатая пара, в которой я отрубаю тебе все, что ниже пояса и закапываю на заднем дворе.       — Меня или мои конечности?       — Тебя я оставлю. Не совсем же зверюга. Тебе со мной еще старость доживать. Ха!       Они оба замолчали. Розалинда какое-то время смотрела на Питера, а затем опустила глаза и стала есть свою лапшу, делая вид, что Хейла нет в этой комнате.       — Так какими они были? — спросил Питер, склонив голову и разглядывая Розалинду с хитростью и грустью в глазах.       — Какими были кто? — переспросила она, все еще несмотря на него.       — Те десять лет, с того дня, когда ты убежала.       — Ну прости! — Розалинда развела руками. — По тебе не скажешь, что ты скучал.       — Ты не разговаривала со мной, не приходила на встречи, а потом просто исчезла, ничего не сказав.       — Я решила, что мне замену будет легко найти, а ты страдать не будешь.       — Я никогда и не пытался найти тебе замену, — сказал он, опустив голову. — Ответь на вопрос, Рози.       — Я стала суперзвездой, ты что не знал?       — Я не в настроении для сарказма, если ты не поняла.       Она вздохнула, убрала ноги со стола и поставила коробочку с лапшой рядом с пакетом.       — Я стала ветеринаром. Дитон посоветовал мне академию в Бостоне, когда я еще работала у него. К счастью, я туда поступила и могла сбежать, когда все вокруг стало слишком дерьмовым.       — Ты ничего не говорила про академию.       — Ты никогда не спрашивал, чего я хотела, — со злостью сказала она, забирая из пакета печенье с предсказаниями.       — Те времена были не такими уж плохими. Нам было весело.       — Те времена прошли, — ответила Рози, устало посмотрев на него.       — Но я скучаю по ним, — он очень драматично вздохнул. — Пусть даже ты не поверишь мне, но я скучал по тебе, когда ты уехала. Скажи, это было легко? Уехать отсюда.       — Да. Легко. Особенно, когда нет причин возвращаться.       — Нет причин?       — Неа.       — Совсем ни одной? Ни одной, что ты увезла с собой?       Она бросила в него печенье. Оно ударилось об лоб Питера и раскололось надвое.       — Если бы были, я бы пришла попрощаться с тобой.       Розалинда поднялась на ноги. Ее корпус был слегка наклонен к Питеру, будто она собиралась либо наорать на него, либо ударить.       — Больше всего меня бесит, что ты так и не изменился, — закричала она, махнув рукой. — Все такая же ублюдошная задница!       — Тебе моя ублюдошная задница нравилась. Когда-то.       — Ты невыносим! — подняла она руки и устало завела их за голову. — Я будто с подростком разговариваю. Я сказала тебе не приходить, когда мы были в лесу. Хоть раз в жизни ты мог меня послушать?!       — Значит, тебе было не все равно, что я там находился.       — Конечно, мне было не все равно! Я не сказала тебе о «Темной луне», потому что не хотела, чтобы ты в ней участвовал.       — Почему?       — Потому что это было не твое дело! Зачем вообще таскался со мной? Девочки Хейлов — уморительно. Мне было бы лучше, если бы мы никогда не встречались. Что ты вообще нашел во мне тогда?       — Потому что ты была необычной девушкой! – прервал он ее.       — О, да заткнись!       — Забавная, никем не замечаемая маленькая банши с огромным потенциалом. Разве я мог устоять? Я знаю, что ты уехала не только из-за Темной луны...       — А что мне нужно было сделать?! Остаться с тобой что ли? В Бейкон Хиллз? Тогда я бы точно была уже мертва.       Кто-то дотронулся до моего плеча, и я вздрогнула.       Это был Айзек, который незаметно подкрался ко мне в темноте, заставив врезать ему по плечу. Питер и Розалинда продолжили свой ночной разговор, а я взяла Айзека за руку и отвела в коридор, где находилась спальня Дерека.       — Смотри! — сказала ему я, наклоняя голову и убирая с шеи волосы.       — Черт!       Он дотронулся до шрама.       — Тебе больно?       — Нет, — я развернулась к нему. — Ты уверен, что кроме обезболивающих Теодора мне больше ничего не колола?       — Наверное, — помотал головой Айзек, нахмурив брови. — Раньше такого не происходило?       — Никогда.       Он дотронулся до раны над виском, которая в отличие от укуса не зажила.       — Может, твоя теория верна?       — Какая теория? — удивился Лейхи все так же хмуро.       — Помнишь, ты спросил, не могу ли я вылечить себя сама?       — Да я просто пошутил.       — Так, может, все-таки могу? Вот только не понимаю, почему до этого никогда и ничего подобного не происходило.       — Но этот порез не зажил, — сказал Айзек, проводя двумя пальцами по моему лбу. — Что если... тебя укусил Питер, так? Оборотень. Это была угроза со стороны другого существа. Что если твое тело защищается только тогда, когда чувствует серьезную сверхъестественную угрозу?       — Но ты же вывихнул мне плечо и ничего не произошло. Хотя, ладно, это другое. В смысле, ты несерьезная сверхъестественная угроза, будем честны друг с другом. Вот! — я закатала рукав и вытянула к нему свою руку. — Укуси меня.       — Чего? — выкатил на меня глаза Лейхи.       — Надо проверить эту теорию, чтобы знать наверняка. Давай! — я зажмурилась, предчувствуя, как клыки Айзека прокусят мою кожу.       Он взял меня обеими руками за предплечье.       — Ты действительно хочешь, чтобы я укусил тебя?       — Да. Только сделай это быстро. Я представлю, что это всего лишь прививка.       Я сморщилась и расслабила руку. Айзек хлопнул по ней снизу так, что я ударила себя ладонью по лицу.       — Я не собираюсь кусать тебя, извращенка! Попроси кого-нибудь другого: я несерьезная сверхъестественная угроза — сказал Айзек, положив руку мне на плечо. — Идем! Изложишь свою теорию Теодоре.       Сестра восприняла все всерьез, особенно когда увидела, что укус Питера превратился в шрамы.       — А это возможно? — поинтересовался Скотт, подходя ближе, чтобы самому взглянуть.       — Видимо, возможно, — ответила Теодора. — В любом случае ты единственная в своем роде. Мы не можем опираться на чей-то опыт.       — Знаешь, я уже в состоянии поговорить о том, когда мы это сделаем. Уничтожим филактерии. Избавимся от Феликса. И вообще-то КАК мы должны уничтожить эти филактерии? Я имею в виду, ты сказала, что нужно это сделать там, где все началось, но как? Проткнуть рогом единорога? Клыком василиска?       — Просто сжечь. Мы с Рози уничтожим филактерии первого круга, а наши филактерии должны уничтожить Питер и Дерек. Так как «Темная луна» — ночной ритуал, поэтому и покончить с ним нам нужно ночью.       — Кто придумывал эти правила? — поморщился Стайлз. Он сидел в углу комнаты и смотрел в окно. — Они дебильные.       — Я согласна, — кивнула я. — Феликс сказал, что все нимфы должны умереть.       Теодора перевела взгляд на меня и приподняла брови.       — Ну, этого не произойдет.       — Мы уже имели дело со злым духом, — снова вступил Стилински. — Вы считаете, что у него нет плана Б? На случай, если вы избавитесь от филактерий?       — В прошлый раз мы имели дело с духом, которому тысяча лет, — сказал Скотт. — Этот не такой старый.       — Да, — кисло ответил Стайлз, все еще смотря в окно. — Будем надеяться, что на этот раз никто не умрет.       Я почувствовала, как эта фраза заставила всех замолчать и задержать дыхание.       Эллисон.       Мне стало не по себе.       — Извините, — сказал Стилински, опустив голову.       К счастью, в комнату залетела Розалинда и, скрестив на груди руки, уставилась на нас с горящими глазами.       — Почему вы все здесь? Я уже битый час терплю этого гребанного ублюдка и клянусь, если проведу с ним еще минуту, то придется копать в лесу яму для трупа, потому что я снесу к черту всю рябину в округе, спалю ее, соберу пепел и хорошенько просыплю ему ею все дыры. Кто заказывал китайскую еду?! — она резко повернулась к Стайлзу. – Сынок, ты чего такой серьезный?       — Боже! — вздохнул Стайлз, поднимаясь на ноги. — Как же я ее обожаю.       Я не поняла, имел он в виду Рози или китайскую еду.       Когда все стали выходить из комнаты, Теодора взяла меня за руку и остановила. Мы подождали, пока все уйдут и только потом она стала говорить.       — Вы можете идти домой, — сказала Теодора, взглянув на меня. — Ты и твои друзья.       — То есть? — спросила я, переминаясь с ноги на ногу.       — Мы сделаем все сами. Вы нам не нужны.       — Теа, ты действительно думаешь, что все так просто закончится? Я считаю, что Стайлз прав. Он же лич! Не Стайлз, конечно. У Феликса наверняка просчитаны ходы на случай, если мы уничтожим филактерии.       — Как бы то ни было — это вас не коснется. Главное — не ходите в лес, пока все не кончится.       — Я не могу отпустить тебя одну! Все нимфы должны будут умереть.       — Может, поэтому нам и не стоит держаться вместе? — она подняла брови. — Я буду не одна. Со мной будет Рози и Дерек.       — И Питер! — воскликнула я. — И ты знаешь, на что он способен.       — Кажется, Питер — меньшее, чего нам стоит бояться.       — Послушать тебя, так нам вообще бояться нечего. Все хорошо.       — Феликс может провести ритуал только в лунное затмение. Оно в апреле. А уничтожить филактерии мы можем в любое время.       Я вздохнула. Мне хотелось верить Теодоре, ее речь звучала разумно и правильно, но я не могла верить в то, что все окажется настолько просто.       — Держитесь вместе. Ты, Айзек, Лидия и Рэни. Особенно Рэни. Он просто человек.       — А что мы втроем можем против злого духа, у которого нет телесного воплощения? Айзек ему даже врезать не сможет. Черт...       — Что?       В голове всплыла картина из «Дома Эха», когда Питер швырнул в лицо Феликса фразу, что он в состоянии увидеть мертвеца.       — Я забыла вам кое о чем рассказать. Вылетело из головы. Так глупо...       И я рассказала, что произошло в комнате отдыха. Теодора удивилась и разозлилась. Она ничего не знала о том, что Питер присутствовал во время их ритуала, пусть и прятался.       — Это как-то может повлиять на наш план?       — Не знаю, — ответила Теодора, опустив глаза. — Как я поняла, для Феликса это тоже было сюрпризом?       Я кивнула.       — И Питер может видеть его вне желания Феликса... — Теодора устало помотала головой и направилась к выходу. — Ладно, разберемся, а вы поезжайте домой.       — Я не хочу к нам домой.       Сестра развернулась в проходе.       — Тогда забирайте Рэни и уезжайте из города, пока все не закончится.