A Word about Tuberculosis

Минуя светлые стены коридора, Ютака с подносом в руках направляется в комнату. Уке, услышав положительный ответ на предложение поесть, тут же побежал на кухню за своим кулинарным шедевром, который приготовил днем, пока Мацумото внимательно просматривал свои удивительные сны. Ютака уверен, что посредственные сны Таканори просто не снятся. Он уже немного успокоился после всего услышанного, хотя изначально это шокировало. Но теперь Уке понимает, почему сейчас все именно так, как есть. Таканори больше не кажется странным или непонятным. Тень слегка развеялась, показав правду, с которой архитектор успел смириться. Оказалось, что они с Мацумото имеют некоторые общие занятия - оба пробовали себя в писательстве. Хотя изначально Ютака был уверен, что они люди из разных миров. Не настолько разных, каким это выглядело сразу. - Мацумото-сан, я приготовил пиццу, - Уке заходит в комнату, встретившись с изумленным Таканори. Он неожиданно садится, а часть пледа съезжает вниз. - Пиццу? - переводчик переспрашивает, обратив внимание на поднос. Он опять хочет исчезнуть, только бы не видеть этого ужасно непривычного отношения к нему. Мацумото теряется в таких ситуациях, и сейчас опускает глаза, сминая руками мягкую ткань. - Да, пиццу, - Ютака садится рядом и ставит поднос на колени. - Я приготовил ее днем и очень надеюсь, что Вам понравится. - А я не знал, что Вы умеете готовить настолько сложные вещи, - Таканори переводит взгляд на потолок, скрестив выпрямленные ноги. - Мне нравится это. К тому же, надо ведь было что-то делать все эти пятнадцать часов. Мацумото совсем забыл. Он же проспал целых пятнадцать часов. И в это время Ютака должен был что-то есть и тоже спать, так как инцидент с внезапной потерей сознания случился ночью. А их отношения сильно изменились после этого и последующего рассказа. Эти события значительно сблизили их, ведь Таканори отважился рассказать о самом сокровенном не листу бумаги, вынужденно скрывая содержание за иностранными словами, а Уке все это время был рядом и не ушел. - Простите меня... Я совсем забыл про пятнадцать часов. - Ничего, все нормально. Мне пришлось попользоваться плитой и некоторыми другими вещами без Вашего разрешения, за что, по идее, должен чувствовать себя виноватым. Садитесь рядом со мной, посмотрите, как это все выглядит, - меняет тему Ютака. Таканори двигается ближе к Ютаке и рассматривает содержимое подноса. - Выглядит вкусно. - Спасибо, - Ютака улыбается. - Но теперь следует проверить, так ли это на самом деле. - Он отрезает кусочек пиццы и осторожно кладет его на тарелку, которую протягивает переводчику. - Приятного аппетита. - И Вам тоже, - Таканори сначала разглядывает тарелку, которая стоит у него на коленях. Уке опять ввел его в это ужасное состояние неудобства. Они бы могли привыкнуть друг к другу за это время, но Мацумото ничего не может поделать с собой. И в то же время ему интересно попробовать блюдо, приготовленное сказочником Ютакой. Поэтому Таканори, ненавязчиво посмотрев в сторону Ютаки, откусывает небольшой кусочек пиццы. - Как Вам? - тут же интересуется Уке. - Очень вкусно. - Я очень рад, что Вам понравилось, - он тоже аккуратно отрезает себе кусочек, а переводчик, поняв, что все на самом деле в порядке, немного успокаивается.

・ ・ ・

Они запивают пиццу чаем, отложив грязную посуду в сторону, которую, скорее всего, будет мыть Ютака. Таканори старается не думать об этом. Ему кажется, что все должно быть немного по-другому, а получается именно так. Он удивляется тому, как автору сказок не надоело заниматься этими повседневными делами в чужой квартире, которая почему-то привлекла его. - Мацумото-сан, знаете, а я не понимаю Вашу семью, - задумчиво говорит Уке. - Ничего ведь, если я начну эту тему? - Нет, ничего. Я Вам уже рассказал самое важное, поэтому теперь точно могу говорить на любые темы, - Таканори тоже задумывается, ведь он действительно не боится рассказывать Ютаке обо всем. Сначала было немного страшно и неприятно, но теперь, уже сделав самый сложный шаг, готов продолжать. Больше нет пути назад. - Тогда расскажите, пожалуйста, о своей семье. - Я, если честно, даже не знаю, что именно рассказывать, - Таканори ставит чашку на колени. - Я тоже не понимаю их. Отец всегда бил маму, но она терпела это, объясняя любовью к нему. У меня другие представления о любви, она несовместима с насилием и жестокостью. Что касается матери, то она непредсказуема и немного фанатична. Она всегда ужасно хотела иметь девочку, поэтому болезненно восприняла мое рождение. Отцу, кажется, было все равно. Его ничего не волновало. У него была жена, которая убирала в доме и готовила еду. Иметь семью для него было чем-то, что придавало уважения в обществе. Никто не знал, какой именно была эта семья, поэтому все думали, что она нормальная. Но это точно не было нормальным. Рождение сестры, Ханы, мать восприняла более доброжелательно. Только можно ли фанатизм назвать доброжелательным?.. Хотя мне иногда со стороны казалось, что она общается с ней довольно холодно. Закончилось все тем, что отец уехал в неизвестном направлении. Больше я его не видел. Тогда я уже планировал отъезд в Токио, поэтому перемены в семье ничего не изменили в моей жизни, я лишь мечтал покинуть это место... - ...Дура! - Как ты мог?! - в слезах кричит растрепанная женщина, зажмурившись от очередного удара. - Я могу все! - мужчина хватает ее за волосы и бросает на пол, словно темный смерч заслоняя собой свет лампочки. - Это ты не имеешь права быть недовольной моими действиями! - он бьет ее ногой, отчего та всхлипывает и кричит. Это обычное явление в домике на берегу океана, куда не прибегут соседи, и никто не узнает о криках и жестокости. А эта ссора длится почти всю ночь, и можно только удивляться, как хрупкой женщине иногда удается вставать на ноги и что-то кричать после избиений мужа. Маленькая девочка бежит по лестнице, не оглядываясь назад и сильно прижимая к груди красную книгу. Она хочет оказаться как можно дальше от места конфликта родителей. Ей страшно за маму, а лицо разгневавшегося отца особенно неприятно запомнилось. Из глаз текут крупные слезы, которые она вытирает маленькими ручками и бежит дальше. Ее всегда пугали эти крики и звуки ударов, иногда падающих на пол предметов. Несмотря на позднее время, даже спать не хочется. Но у маленькой и совсем беззащитной девочки есть одна четкая цель - добежать до двери, которая местами украшена непонятными узорами, нарисованными черным маркером и поначалу не особо привлекающими внимание. Наушники и плеер были отставлены в сторону, любимую музыку заменяют приглушенные крики с первого этажа. Это единственное "чудо техники", которое есть здесь, не считая старый мобильный телефон. А если прислушаться, то из этой комнаты не слышно ничего, кроме периодически возникающих звуков отрываемого скотча. Парень осторожно приклеивает засушенные цветы и листья к страницам толстой тетради, содержимое которой никто в этом доме не сможет понять. Он часто собирал растения и высушивал их, вставляя между страницами книг и после вклеивая в тетрадь и украшая ими некоторые другие объекты в своей комнате. - Нори! Нори! - слышен отчаянный детский крик откуда-то издалека. Он так сильно отличается от тех, что доносятся с первого этажа и на которые парень даже не реагирует. Таканори подбегает к двери и приоткрывает ее, увидев девочку, чуть не спотыкаясь преодолевающую последнюю ступеньку. - Хана-чан, давай быстрее сюда, - тихо говорит он, но так, чтобы девочка услышала. Хана подбегает к нему, и Таканори берет ее за руку, закрывая дверь на ключ. Звуки снизу стали еще тише, это радует его. Но теперь комната наполнилась детскими всхлипами. Таканори отходит немного назад и с сожалением смотрит на сестренку, взяв со стола салфетку и протягивая ей. Девочка поднимает глаза и лишь от увиденной в руке старшего брата салфетки немного успокаивается. Она неуверенно берет ее, вытирает опухшие от слез глаза и сморкается. Ее действия могли бы показаться милыми и забавными, но только не в этой ситуации. А Таканори, оставаясь спокойным внешне, смотрит на дверь, словно не видя ее, и возмущается той несправедливости, которая заставляет Хану, маленького и невинного ребенка, так страдать и с самого детства видеть насилие между родителями. Она не может чувствовать безопасность с ними, но разве не этим должна быть семья? - Братик, спасибо, - эти слова выводят Таканори из мыслей. Хана подходит к нему и обнимает своими маленькими ручками, отчего парень впадает в очередной ступор. Его губы дрожат, будто бы он пытается сказать что-то в недоумении, но не может подобрать слов. Он обнимает сестренку в ответ осторожно и неуверенно. Таканори, кажется, впервые кто-то обнял, это очень непривычно. В какой-то момент Хана отходит. - Похоже, мы останемся здесь на всю ночь. Думаю, тебе лучше не выходить. Можешь расположиться на диване или в любом другом месте, которое тебе нравится. Тебе нравится диван? - Да, очень сильно нравится! - девочка подходит к предмету мебели и садится, положив рядом раскрытую книгу. Кажется, она уже успокоилась. - Он мягкий и упругий. - Вот и отлично. Хочешь, покажу тебе гербарий? - Да, если можно. - Она немного смущается, но глаза горят. Хана выглядит такой живой, что Таканори часто поражается. Иногда ему хочется побежать к ссорящимся родителям, разъединить их в драке и прокричать о том, как неправильно они поступают. Только скорее всего сам парень охрипнет, оставшись непонятым двумя неприступными стенами. - Смотри, - он садится рядом с сестренкой, раскрыв тетрадь на страницах с засушенными растениями. - Красиво, - говорит девочка, внимательно рассматривая страницы тетради и трепетно проводя хрупкими пальчиками по ее страницам, которые так любит Таканори. Все эти цветы кажутся ей необычными. - Они вкусно пахнут. - И вправду, - отвечает Таканори, поднеся к носу тетрадь. - Мне тоже очень нравится этот запах. А что это за книга? - парень берет в руки красную книгу, с которой Хана бежала сюда, и читает имя автора. - Миядзава Кэндзи? - удивленно спрашивает Таканори, и так зная ответ на свой вопрос. - Мне нужно выучить поэму* для школьного концерта. Но они так кричат, у меня ничего не получается, - лицо девочки становится немного грустным. - Давай я помогу тебе? Хана радостно кивает. - Тогда покажи мне эту поэму. - Девочка берет книгу, открывает на нужной странице, где лежит закладка, и отдает в руки Таканори. - Помню, я тоже как-то учил ее в школе. Замечательное произведение. Я прочитаю один раз вслух всю поэму, а затем ты будешь повторять за мной по две строчки. Попробуем? - Да, а ничего страшного, если я буду ошибаться? - Нет, все будет хорошо. Именно поэтому я и помогаю тебе. - Таканори немного волнуется, понимая всю ответственность, которую взял на себя. Он должен помочь Хане с поэмой, когда-нибудь уложить спать. Она ведь не сможет всю ночь бодрствовать. А еще следует выпустить ее утром и отправить в школу. Таканори уверен, что после окончания ссоры мать будет зла на то, что он был с Ханой, ведь женщина отчаянно пыталась оградить дочь от этого. Ее не будут волновать подробности того, чем они занимались и какими были истинные намерения парня. Она просто не может допустить нахождение любимой дочери рядом с ненавистным, нежеланным ребенком. Хрупкий мир и спокойствие часто рушатся под дверью этой комнаты. Жаль... - ...Мы с Ханой выучили поэму и, насколько я понял, ее выступление было успешным. Она никак не могла запомнить ее, поэтому я нарисовал небольшие иллюстрации к каждой строчке и показывал ей, когда Хана запиналась. Я накормил ее яблоком и уложил спать на диване, а утром тихо вывел из дома во двор. Мы не встретились с матерью, нам очень повезло. А на самом деле за несколько дней до всего этого я потерял сознание на уроке, и у меня диагностировали анемию. - Ютака, заметив, насколько быстро переводчик сменил тему, ничего не говорит. Таканори на этом моменте запинается, тоже обратив внимание на это и подумав о том, какой бред сейчас рассказывает. Но продолжил делать это. - Понятное дело, что никого это не волновало. И я подумал, что это ничего не должно значить в моей жизни. Врач сказал, что все не очень критично, и потеря сознания случилась из-за стресса и усталости. Тогда меня это удивило. Почему-то... ...Таканори склонился над партой. Все вокруг замерли и затихли в нестерпимом и ненавистном ожидании. Люди всегда переживают перед важными событиями, Мацумото же волнуется о том, чтобы никто не мог разглядеть под одеждой свежие синяки, которые принес собственный отец. Хотя Таканори с большим трудом может подобрать к слову "родители" прилагательное "родные". Он довольно давно считает себя одним в этом мире. Только почему-то дома ему всегда высказывают собственное недовольство, унижают, не скрывая оголенной ненависти, а иногда причиняют физические страдания. Мацумото хочет убежать и избавиться от этого, но он даже представить не может, что такое покой и что может его ожидать в этом случае. На парту падает лист бумаги с распечатанным заданием. Таканори вздрагивает и оборачивается в сторону учителя, который уже оказался в другом конце кабинета. Он берет в руки листик и понимает, насколько плохо чувствует себя сейчас. Голова кружится, Мацумото ничего не понимает, даже речи учителя. Все какое-то очень далекое. Таканори пытается прийти в себя и скрывается за листочком, когда голос учителя где-то вдалеке затихает. Он смотрит туда и видит множество чисел и знаков, но даже не может предположить, какие операции должен производить с ними. Мир начинает расплываться вместе с голубоватыми стенами и солнечным светом. В кабинете так жарко и душно. Кажется, что если Таканори встанет, то сразу же рухнет на землю и начнет бредить, словно находясь между двумя мирами и ведая о том, что видит и что его потрясло в ином, несуществующем месте. Мацумото продолжает закрывать лицо листком с заданием, который крепко сжимает в руке. Он больше не хочет пытаться понять что-то из написанного, он больше ничего не сможет понять. В какой-то неопределенный момент учитель, сидящий за столом, начинает переворачиваться по кругу, листок выпадает из рук, и Таканори падает на пол, потеряв сознание и не увидев множества обеспокоенных лиц и пожилого мужчину, подбегающего к нему... - ...Потери сознания довольно неприятны приходом в себя и непониманием происходящего. В том случае я запомнил класс, а через какой-то неизвестный промежуток времени оказался у медсестры... ...Мацумото скривился от противного запаха нашатырного спирта, после чего молодая девушка в белом халате убрала кусочек ваты от его лица. Сначала мир расплывается, обретая чудные и неестественные формы, но вскоре становится четче и правдоподобней. Он менее напоминает сказку или нереальный сон. - Мацумото-кун, как Вы? - спросила девушка, когда Таканори больше пришел в себя. - Не очень хорошо. Что произошло? - Вы потеряли сознание. - А контрольная? - Вы еще можете думать о контрольной?! - возмутилась школьная медсестра. Таканори замолчал, вспомнив, что все равно ничего не напишет. - Вы можете встать? - Могу попробовать, - Мацумото попробовал встать, но его голова закружилась, и пришлось сесть обратно. - Тогда посидите так, а вскоре попробуете еще раз. После этого пойдете домой. Таканори вздрогнул при мысли о том, что ему придется идти домой раньше, чем уроки закончатся. Мать сможет подумать о нем все что угодно и не поверить в этот случай с потерей сознания. Ему надоели ссоры и крики, поэтому Мацумото предпочитает как можно меньше появляться дома. Но также не хочет, чтобы кто-то узнал его секрет. Теперь придется обдумать то, как справиться с этой ситуацией, так как одного домой Таканори скорее всего не отпустят. А продумывать свои действия для сохранения секрета он тоже устал.

・ ・ ・

Семена одуванчика разлетаются по воздуху, подобно мелким парашютам поблескивая на солнечном свету ясного и теплого летнего дня. Сколько было вокруг прекрасных цветов - никто не знал. Но они вызывали интерес и восторг Таканори. А также скопления мягких и пушистых облаков, подобных постельному белью. Голубое небо нависает над землей. Все умиротворяющие пейзажи помогают хоть на время забыть о проблемах и дальнейшем развитии событий. Мацумото очень хочется сфотографировать это место и небо над ним, но у него нет фотоаппарата, о чем парень впервые жалеет. Таканори вместе со своим одноклассником, согласившимся провести его домой, выходят к автобусной остановке, где будут ожидать. Возникло странное ощущение от такого наблюдения и, на самом деле, Мацумото не очень нравится это. Он бы скорее хотел быть один, пусть даже потеряв сознание еще раз и оставшись где-то в полях из одуванчиков. Сев на скамейку, он продолжает крутить в руке мягкий стебелек, немного запачкавшись соком цветка. - Таканори-кун, ты уверен, что нужный автобус останавливается здесь? - слышится вопрос сверху после долгого молчания. Мимо до сих пор проезжали только машины, поэтому сопровождающий слегка взволнован. - Да, я полностью уверен. Я каждый день прихожу сюда. Хочешь стебелек? - одноклассник Таканори слегка шокирован его поведением. Он теперь понимает, почему с Мацумото не общаются много. Парень не считает Таканори ненормальным или недостойным общения, но за недолгий промежуток времени, который они провели вместе, отметил некоторые странности. - Зачем мне стебелек? - слегка улыбнулся он. - Ты сможешь тоже покрутить его в руке, - немного подумав, отвечает Таканори. - Или, засушив, приклеить куда-то, - добавляет он. - А еще я могу испачкаться соком одуванчика, как ты, - парень смеется, взглянув на ладонь Мацумото, а тот пытается второй рукой вытереть белое пятно с кожи. Все же, поведение Таканори может быть забавным. Только теперь сопровождающий думает о том, что мог его обидеть. - Ничего, если я рассмеялся? - беспокоится он. - Совсем ничего. Если не хочешь стебелек, я могу привязать его к металлическому столбу. - Привяжи. Будет своеобразное напоминание о нас. Мацумото встает и, подойдя к нему, привязывает стебелек одуванчика, который тут же немного сползает вниз. - Интересно, найду ли я его завтра? - Возможно. Будет здорово, если найдешь. Смотри, автобус едет, - одноклассник также поднимается. - Пойдем, скоро будешь дома. Таканори направляется за ним, снова подумав о том, как не хочет появляться дома. Но пока он не отваживается сказать об этом... - ...Я снова сидел возле окна, солнце било в глаза и нежно согревало меня. Юичи-кун немного приоткрыл окно, боясь, что снова потеряю сознание от духоты. В тот момент я попробовал успокоить себя и решил сказать все так, как думаю, не удаваясь в подробности жизни моей буйной семьи. Каждый раз, когда я возвращался из школы на этом автобусе, мне нравилось наблюдать за сменяющими друг друга пейзажами. Меня поглощало это. Я ведь всегда стремился к красоте... ...Они теперь идут вдоль побережья. Стебелек одуванчика далеко, и Таканори стало немного грустно от этого. Ему казалось, что цветок будет растопчен точно так же, как часто поступают с его мечтами и стремлением к гармонии. На них безжалостно не обращают внимание, продолжая ссоры и насилие, порождая ненависть и тревогу, от которой Мацумото устает. Таканори трепетно оберегает то, что создает в неиссякаемом стремлении к красоте, от глаз родителей и самых чужих людей, зная, что его или не поймут или используют для странного террора, каким особенно любила заниматься мать. Он хочет стать легким, как воздух, и чтобы солнце и звезды всегда сияли. А еще не хочет оставаться в одиночестве. - Где-то здесь должен быть твой дом, верно? - спрашивает Юичи, опять выдернув Таканори из мыслей. Иногда ему кажется это забавным, но сопровождающий не понимает, почему все так, а Мацумото не скажет наверняка. - Да, еще немного осталось пройти вдоль побережья, - тихо отвечает Таканори. - Только... У меня к тебе небольшая просьба. Я могу доверять тебе секреты? - загадочно продолжает он. Юичи не кажется таким уж безответственным и он, вероятнее всего, умеет сдерживать обещания. По крайней мере, так кажется Мацумото. - Да, вполне, - в этот момент Юичи стал серьезней и привычная улыбка сползла с его лица, растекаясь по нагретому солнцем асфальту. - Что-то серьезное? Тебе опять плохо? - Нет-нет, - скрестив ладони, успокаивает Таканори. - Дело в том, что я не могу сейчас вернуться домой. - Почему? - Мои родители могут не поверить в то, что я не прогуливаю уроки. - Ты правда беспокоишься об этом? - с непониманием спросил Юичи, где-то в глубине души чувствуя, что в этой ситуации что-то не так. А Таканори прекрасно понимает, что сейчас находится в одном шаге от того, чтобы рассказать самый большой секрет. Он долго молчит, не зная, как поступить, чтобы не показаться настоящим идиотом, который боится родителей из-за всяких мелочей и накручивает себя. - Пойдем ближе к домам, чтобы нас не заметили, - Мацумото тянет своего сопровождающего за руку, который вообще сбился с толку и не понимает, что происходит. - Смотри, - Таканори задирает рукав белой школьной рубашки, показывая Юичи несколько синяков на руке. Тот внимательно рассматривает, немного испугавшись. Он иногда переводит взгляд на лицо Мацумото, который выглядит растерянным, и снова на его руку. - Это... Они сделали? - почти шепотом спрашивает Юичи. - Да, отец. Я не хочу, чтобы это повторилось, - Таканори прислоняется спиной к стене одного из домов, даже не боясь, что его жители могут разозлиться и прогнать их. - Море сверкает, как бриллиант. И отчего-то все не может быть таким же красивым. - На этом Таканори замолчал. Он понял, что чувствует себя действительно ужасно из-за того, что не может ничего сделать с насилием по отношению к себе. Он бы мог тоже ударить отца, но почему-то не может сделать ничего... - ...Так началась моя ненависть... Юичи наконец-то приходит в себя. Он был в шоке от того, что с Таканори происходит такое, хотя о нем изначально не было известно много. Все считали его слишком странным, а он очень тщательно скрывал свои проблемы. - Но почему ты скрываешь это? - с неким возмущением спрашивает парень, тоже прислонившись к стене. - Ты ведь можешь рассказать, и кто-то поможет тебе. - Да, наверное... Но мне перспектива того, что будет после, не нравится так же, как и нынешняя ситуация. Я не боюсь рассказать об этом. Просто не хочу. Еще совсем немного осталось. Я сбегу. Скажи, ты будешь чувствовать сильные угрызения совести, если придется немного соврать? - Смотря какая ложь. - Если тебя спросят обо мне, ты сможешь сказать, что отвел меня домой? Сможешь сохранить тайну, которой я поделился? - Таканори выглядит очень надеющимся. Он хочет доверять Юичи, и тот понимает, что не должен идти против воли Мацумото. - Хорошо, мне придется. Я не буду рассказывать. Где ты останешься? - Просто оставь меня здесь и ничего не делай. Спасибо тебе, что провел меня. Я не знаю, что бы делал, если бы потерял сознание по дороге домой. - Тогда до завтра. - До завтра. Юичи разворачивается и уходит обратно. Он немного опасается оставлять Таканори здесь. Даже прокрадываются мысли о том, что Мацумото готов совершить суицид, но Юичи тут же отодвигает свои предположения в сторону. Если что-то произойдет, то только он будет в этом виноват... - ...Я понемногу начинаю понимать, как все связано. Мне кажется, это ужасно, когда ребенок настолько не хочет идти домой, что откладывает это чуть ли не до вечера. И самое страшное то, что нет выхода. В интернате действительно встретишься с множеством других проблем. Я не был там, но мне тоже кажется, что это не лучшая перспектива, - высказывает свое мнение Ютака, держа Таканори за руку, которая все же кажется холодной от его волнения. - Еще дело в том, что Мексика - не первый случай, когда я столкнулся с изнасилованием. До ситуации с потерей сознания меня пытался изнасиловать отец. Но у него не получилось. После этого я еще больше не хотел появляться там. Как Вы поняли, моя мать ничего не сделала бы с этим. Не уверен, знала ли она. - Мацумото специально поворачивает голову в сторону Ютаки, который смотрит на него шокировано и не может ничего больше сказать. - Мать часто просила меня делать некоторые дела по дому, после чего я сразу пытался убежать, чтобы не слышать долгие речи о том, как в итоге все плохо. Она просила меня, потому что не хотела некоторые вещи делать сама, и была вечно недовольна, потому что ненавидела меня. Она никогда не стеснялась высказывать мне все, что думала обо мне. Если я не выполнял требований матери или отца, меня могли наказать. В большинстве случаев наказания были физическими. И это было жутко неприятно, поэтому я убегал. От всего убегал. В очередной такой раз и случилось то, о чем я сказал... ...Белая кнопка вентилятора опускается в углубление одним легким движением руки. Его крылья приходят в движение, разгоняя теплый воздух, застывший в домике на берегу океана одним летним вечером. Таканори наклоняется над ним, загадочно разглядывая, словно ища что-то в этом круговороте движения. Черные пряди волос разлетаются. Красные салфетки дрожат, после чего срываются со стола и улетают, падая на пол рядом. А Таканори с трудом удается ловить их и складывать в другое место. Он так радуется их забавному движению и светлячкам, которые садятся на окно. Эти удивительные насекомые выглядят невинными и свободными, способными приносить свет в любое место, куда попадут. Они волшебные. Полная луна прячется за сероватыми облаками и выглядывает из-за них, не забывая про то самое окно, на котором все скапливаются светлячки. Мацумото разогревает сковороду, наконец-то закончив с разлетающимися в разные стороны салфетками. Мать снова дала ему поручение, которое следует выполнить за время ее отсутствия. И Таканори обязательно уйдет куда-то подальше до ее прихода, чтобы не слышать множество неприятных слов, от которых не сдерживается эта странная женщина. Он не понимает, о чем она думает в моменты, когда высказывает все эти потоки безосновательной ненависти и недовольства. И несмотря на далеко на самое лучшее мнение о себе, Мацумото кажется, что он бы на месте этой женщины любил любого ребенка. Чисто из материнского инстинкта, о котором он столько слышал. Таканори достает яйца из коробки и разбивает их об край тарелки, выливая все содержимое на сковороду, а затем складывает скорлупу рядом, чтобы потом выбросить. Он так рад, что остался почти в одиночестве, ведь отец находится в другой комнате, далеко от кухни. Но эта радость уходит вместе с тем, как Мацумото слышит шаги. Радость сменяется растерянностью, ведь отец направляется просто сюда. Даже светлячки на окне задрожали от страха, а их свет, кажется, потускнел. Дверь открывается, мужчина лет пятидесяти входит на кухню и становится рядом с Таканори, так близко, что тот, кажется, может слышать медленное и напряженное дыхание. Ему сложно продолжать делать что-либо от большого страха, но Мацумото держится из последних сил, чтобы не бросить все и не уйти. Все равно отец схватит его за руку. Он закрывает глаза. - Таканори, - мужчина берет его за руку, и Таканори останавливается, - иди ко мне. - Что? - непонимающе спрашивает он, но в этот же миг грубая рука закрывает рот, а второй мужчина начинает расстегивать ремень и ширинку. В голове Таканори возникает мысль о том, что это конец... Он обращает внимание на сковороду и думает ударить ею отца, ведь его руки свободны. Но он никак не сможет развернуться. Когда ширинка уже расстегнута, парень отталкивается ногой от плиты, и они вместе падают на пол. Отец невольно отпускает его. Таканори встает на ноги первым, но мужчина хватает его за руку. В это время Таканори берет со стола пакет с несколькими апельсинами, разворачивается и ударяет им отца по голове. Тот отпускает его, но сознание не теряет. Таканори хочется ударить еще чем-то, но это может быть опасным. В это время парень срывается с места и бежит к выходу из дома. Таканори стоит возле двери, в панике пытается открыть ее ключом и, когда мужчина уже начинает догонять его, дверь открывается, и парень выбегает на улицу. Он бежит вдоль берега под небом, что полно сотнями звезд. Он слышит крики отца неподалеку, но вскоре они становятся тише и тише, ведь мужчине сложно бежать из-за проблем с ногой. Таканори оказывается за пределами их населенного пункта. Он продолжает бежать вдоль трассы, по которой уже не ездят машины. Устав, парень останавливается и оборачивается. Отец все еще продолжает гнаться за ним, в гневе крича неразборчивые слова. С ужасом взглянув туда, Таканори отдаляется от трассы и в полной темноте бежит к заброшенному зданию на обочине, которое, кажется, вот-вот готово слиться с землей. Парень боится встретить здесь голодных собак или еще кого-то. Но он забегает как можно дальше, чтобы его было сложнее найти. По хрупким ступеням поднимается на второй этаж. Пыль осыпается вниз, настолько давно здесь не бывал человек. Таканори слышит, в панике выглядывая из-за дверного проема на втором этаже, что отец остановился и ходит вокруг здания. В тот момент, когда мужчина мимолетно заглядывает в окно, он скрывается обратно, лишь бы тот не увидел его испуганное лицо. Бросив пару ругательств, отец удаляется, а Таканори приседает у стены. Он понимает, что не может вернуться домой. Стоит хотя бы подождать возвращения матери, ведь никто не будет насиловать его в присутствии свидетелей. И даже если мать ненавидит его, Таканори уверен, что отец будет бояться делать это в ее присутствии. Теперь Мацумото остался один в этом холоде. Когда-нибудь, через пару часов, он выйдет отсюда и будет блуждать вдоль трассы. Он зайдет очень-очень далеко, а вернется обратно вместе с рассветом. Но пока ему очень страшно выходить и давать о себе знать... - ...Все так и произошло: я вышел через пару часов и растерянно бродил вдоль трассы. Звездное небо всегда мне нравилось, оно казалось бесконечным, падающим просто на меня. Я смотрел на него и больше не чувствовал страха. Целую ночь я провел так, а вернулся домой лишь утром, когда обоих родителей не было дома. Вечером мать сильно наругала меня, я снова убежал и отважился вернуться лишь тогда, когда все спали. Глубокой ночью. - Получается, что Вы проводили почти все свое время вне дома. Но когда Вам удавалось спать или есть за всем этим? - с неким возмущением спрашивает Ютака. Ему довольно сложно поверить во все сказанное. Но он не может не сделать этого. - Несмотря на все, мать давала мне деньги на еду. Она ведь не могла так просто бросить меня. И переночевать я приходил, когда было поздно. Возможно, я и будил родителей своим приходом, но они ничего не говорили. В конце концов, они понимали, что я не могу отсутствовать вечно, и снова засыпали. Иногда я оставался дома, закрывался в своей комнате и занимался там своими делами, бывало, даже приходил поесть домой. Это оказалось возможно вынести, хоть и очень сложно. - Но Ваши родители ведь не находили той тетради и рисунков? Если бы это произошло, наверное, было бы очень плохо. - Мать как-то нашла тетрадь. Не эту, другую. Там было такое же содержание, только на японском языке. Она могла прочитать это. И прочитала. Не знаю, что именно, но это очередная неприятная история. Она случилась несколькими годами ранее... ...Таканори предпочитал оставаться в одиночестве. ОО ненавидел это, но все равно продолжал делать так. Сейчас он закрылся в своей комнате и что-то внимательно пишет в толстой тетради. Он знает, что где-то есть ключ, которым можно закрыть дверь и доступ в его неприкосновенное пространство, к которому он относится с особым трепетом. Когда-нибудь Таканори найдет ключ, чтобы закрыть все, что ему дорого, и закрыться самому в этой комнате. Но только не сейчас. Это его угнетает. Пока единственное, что можно сделать - просто прикрыть дверь. Поэтому сюда может зайти кто-угодно... ... - Иногда отсутствие ключа становилось ужасным и невыносимым. Родители умышленно прятали его, чтобы иметь возможность делать все, что они захотят. Со временем я нашел ключ и очень обрадовался. Это было сравнимо с чувством победы. Я же пытался прятать все свои тетради и рисунки в надежных местах. Их никогда не находили. Ведь кто додумается искать что-то в диване? Тогда я записывал стихотворение, но произошло кое-что слишком ужасное. Я думаю, что лучше было не пытаться сделать это дома, а всегда писать и рисовать снаружи, как я делал до этого. Ведь дом был окружен живописными местами. Но тогда я не подумал об этом... ...Таканори, сосредоточившись на хрупкой мысли, даже не замечает тихих шагов вдалеке. Он обращает на это внимание только тогда, когда шаги становятся совсем близкими, а дверь начинает открываться. Таканори тут же прячет тетрадь под стол. Дверь совсем открылась. Мать стоит на пороге. Он видит это боковым зрением, она приближается к нему. А Таканори не может скрыть испуга. - Что ты прячешь от меня? - женщина становится над ним, нависая, и скрещивает руки. Таканори не может ничего сказать, он смотрит на нее, словно в пустоту, и пытается как можно надежней спрятать ручку и тетрадь. Сердце колотится с невозможной скоростью и кажется, словно это может превратиться в звон в ушах, а затем - потерю сознания. Ладони вспотели и стали холодными, Таканори лишь хочет побыстрее избавиться от этой пытки, которая становится невыносимой. - Эй, почему ты молчишь? - возмущается мать и выхватывает тетрадь из рук Таканори, отчего тот шокировано смотрит на нее и собирается встать, чтобы забрать одну из самых ценных вещей, над которой точно будут издеваться. Но не успевает. Мать пробегается глазами по строкам:       "Далекие огни       Выйти ночью так прекрасно.       Выбраться с поля боя       И ощутить покой.       Мучительно светлый, сладкий.       Я плыву в облаках, пока       Не взойдет солнце, как наказание.       Лучше не буду спать ночью.       Далеких звезд мерцание       Манит больше.       Быть может, где-то вдалеке есть       Яркий свет.       Я туда попытаюсь дойти       Непременно.       В темном мире лучше не встречать рассвет.       Отчего-то с ним приходят       Жестокость и насилие.       И пусть я в мире ненавидим,       Пусть тонны крика обрушатся сверху,       Я постараюсь все это выдержать.       Но достоин ли я другого, прекрасного рассвета?       Я в мире вовсе не любим.       Мне больно от того, что       В мире я совсем один.       Это хронический недуг.       Вечная неполноценность       Меня погубит.       Я знаю точно,       Знаю точно..." - Таканори, что это такое?! - женщина со злостью ударила Таканори по лицу помятой в руке тетрадью. Сейчас для него это является самым жестоким и обидным оскорблением. Его же творчеством, раздавленным в мусор и втоптанным в землю. Таканори чувствует себя гвоздем, вбитым в поверхность. - Что ж, раз так, я забираю это с собой. Я была лучшего мнения о тебе, но это... Непростительно. Хотя мне стоило ожидать от тебя еще больших разочарований. Они никогда не кончатся! - она машет тетрадью от переполняющих эмоций, а Таканори лишь наблюдает, как она продолжает мяться, отельные страницы с небольшими рисунками выпадают, а маленький и хрупкий мир постепенно разрушается, превращаясь в руины. Он рушится неосторожными словами, необдуманными действиями и нескончаемой ненавистью. Интересно, как этой женщине еще хватает сил выражать ее? Неужели она так сильно ненавидит, чтобы не мочь остановиться? Таканори больно наблюдать это разрушение и свою невозможность защитить тот красивый мир, который он начинал потихоньку создавать вокруг себя. И еще больнее будет потом пройтись по осколкам и с жалостью рассматривать эти жалкие остатки. Мать уходит, хлопнув дверью и сказав, что завтра обязательно все прочитает. А Таканори остается один в своей комнате. Пока она тоже является частью поля боя, но совсем скоро ситуация изменится, если очень постараться найти такой необходимый ключ. И именно его Таканори будет беречь, как ключ от своего собственного маленького мира... ... - Я долго сидел там и не мог уснуть. Мать пошла спать, но я не знаю, прочитала ли она что-то еще. Я долго обдумывал эту ситуацию, наблюдал за небом из окна и просто ждал. Я был вынужден как-то предотвратить то, что считал огромным оскорблением и еще большей обидой. Решение пришло в виде слова "завтра". Это было ближе к утру, когда солнце восходило, но все еще спали. Я тихо спустился вниз, осторожно забрал тетрадь и так же бесшумно вышел из дома... ...Таканори бежит вдоль морского побережья, прижимая к груди частичку своего нежного мира, который он до конца не принимает, разрываясь между трепетной любовью и ненавистью. Солнце восходит все быстрее и быстрее, а волны жадно обволакивают побережье. Прохладный ветер дует в лицо и приводит в полный беспорядок длинные черные волосы. Но Таканори не заботится об этом. Он пытается убежать как можно дальше, туда, где никто его не найдет. Заворачивает в другую от побережья сторону и скрывается за узкими улочками, по которым, кажется, никто не ходит, кроме него. Таканори останавливается возле выложенной камнем дорожки, становится на колени и кладет на еще не прогревшуюся почву свою любимую тетрадь. Достает из кармана зажигалку и включает. Небольшое пламя плавит воздух. Оно словно душит Таканори, ведь просто сейчас он, в соответствии с принятым решением, должен избавиться от того, что ему дорого. "Прощай", - шепотом произносит Таканори своему хрупкому миру, нашедшему выражение именно там, в этой толстой тетради с необычной и яркой обложкой. Он подносит пламя к листам бумаги, и они начинают медленно сгорать, испаряться вместе со всеми текстами и рисунками, распадаясь просто на глазах. Но они, возможно, не были оскорбленными...