В ожидании чуда

- Вот, заполните, пожалуйста, этот бланк, - миловидная медсестра за регистратурой дает несколько листков и указывает в сторону специальных столиков. Кёнсу сильно нервничает, то и дело, оглядываясь вокруг себя, боясь, что может встретить своих знакомых. Клинику он выбрал самую дальнюю от университета, чтобы ненароком не столкнуться с лицом к лицу со своими преподавателями или же со студентами. Слухи у них распространяются слишком быстро – не пройдет и дня, как обо всем будут знать его весьма консервативные родители, которые верили в прекрасное будущее их единственного сына. Омега наспех корявым почерком заполняет свои данные и замирает, когда видит строки, предназначенные альфа-отцу или опекуну. Он несколько секунд напряженно думает, кусает пальцы, а затем решается рискнуть и возвращается к девушке за регистратурой. - Кёнсу-щи, без подписи опекуна или альфы мы не можем допустить вас к прерыванию, - звучит как приговор, и Дио только обреченно вздыхает. - А если ни того ни другого нет? - невинно полагает он, на что получает скептичный взгляд девушки. - Ладно, я приду позже... То же самое говорят ему еще в одной клинике, и Кёнсу, отчаявшись, пытается договориться с регистратором, естественно на кругленькую сумму, на что бета возмущенно сверкает глазами, но потом замечает красные от безысходности глаза омеги и вздыхает. - Милый, нигде в этой стране не сделают аборт без разрешения альфы или родителей. Таков закон. Объяснись лучше перед отцом ребенка и пусть он дает добро, - бета поправляет очки, а потом, когда совсем уже поникший Кёнсу, находящийся на грани срыва, медленно поворачивается к выходу, кричит вслед: - И не смей делать глупостей! Уже поздно делать глупости – думает про себя Кёнсу, медленно бредя в сторону дверей. Глупость уже сделана и пора уже готовиться к последствиям, когда скрывать будет уже невозможно. Беспрерывно мотаясь из другого конца города в другой, Кёнсу сильно устает. Голова кружится, заставляя останавливаться каждые десять шагов и заново находить точку опоры. От остановки до общежития недалеко, но в нынешнем состоянии омеги, это просто непреодолимое расстояние. Когда до ворот остается всего пару шагов, До замирает и смотрит на огни небольшой высотки за общежитием. Он смутно помнит точный номер подъезда и квартиры, но последнюю искорку надежды он видит именно в этих окнах. Собрав все мужество и оставшиеся силы, Кёнсу сильнее сжимает те самые треклятые бланки и идет в сторону серого здания, намереваясь поставить в их непонятных отношениях большую жирную точку и, скрепя сердцем, буквально избавиться от всего, что их связывает. Первая попытка угадать номер квартиры проваливается – дверь открывает пожилой омега. Наспех извинившись, парень выруливает в сторону лестницы, как ему вслед омега недовольно бурчит: - Если ты к олуху по имени Кай, думающий не тем местом, то это этажом выше. Кёнсу смущенно кланяется и, чувствуя на спине прожигающий взгляд, спешит подняться на 5 этаж. Остановившись перед уже точной дверью, Кёнсу начинает терять всю уверенность. Сердце бешено стучит и кажется, что там, где глубоко под кожей находится малыш, начинает теплеть, заставляя омегу неосознанно коснуться живота дрожащей ладонью. - Прекрати меня отговаривать, - тихо шепчет До и нажимает на звонок. Кай долго не открывает, заставляя омегу считать секунды и свое громкое сердцебиение. После того, как проходит несколько минут и поникший Кёнсу уже собирается уходить, дверь все-таки щелкает и являет его взору недовольное лицо. - Хён? – сонно бормочет Кай, прищуренным взглядом всматриваясь в застывшую омегу. - Я…, - неуверенно начинает старший, отводя взгляд в сторону и сильнее сжимая кулаки. Глубокий вздох и выдох. – Нам нужно поговорить. Альфа несколько секунд не воспринимает реальность, и только потом опомнившись, открывает дверь пошире, чтобы омега прошел внутрь. - Я не ждал тебя, - суетится альфа, стягивая со спинки дивана свои разбросанные вещи и отправляя всю кучу на кресло, - у меня слегка не убрано. Кёнсу на несколько мгновений задерживает свой взгляд на парне, смотрит на его сонное лицо, растрепанные темные волосы и немного смущенную улыбку. Что же я в нем нашел? – задается про себя омега и устало опускается на диван. - Кай… - Чонин, - хмурится альфа, - я же просил звать меня именно так. - Чонин, - исправляется До и сильнее сжимает бланки. По правде, он начинает себя странно чувствовать. Чонин выглядит совсем иначе, чем на публике. Они раньше виделись не столь часто, да и в его квартире он был всего один раз, поэтому Кёнсу никогда не выпадало чести увидеть альфу спросонья. В его сонном лице ясно выражается истинный возраст, что заставляет думать о своем необдуманном поступке. Надо же, До Кёнсу - такой с виду неприметный омега, соблазнил альфу-мечту, да еще и младше себя. Тем временем Чонин, неловко севший на другой конец небольшого дивана, уже довольно-таки бодрый, чтобы принюхаться и понять, что запах омеги больше не тот, что был раньше. Его лицо резко меняется, он кусает губы и начинает заметно тяжелее дышать, из под челки пристально смотря на парня. - Так вот, - снова начинает Кёнсу и поворачивается в сторону альфы, сразу протягивая бланки. – Я помню, о чем мы тогда говорили, но все же… подпиши и мы разойдемся. - Что это? – не понимает Чонин, но все же принимает бумагу и разворачивает. До смотрит на свои руки и замирает в ожидании его реакции. По дороге сюда он мысленно разбирал всевозможные исходы этого разговора, и все имели результат не в пользу омеги. Только теперь, когда молчание Чонина начинает затягиваться, возникает просто гениальная идея, как подговорить какого-нибудь альфу притвориться отцом, естественно, за деньги, коим омега благодаря родителям мог разбрасываться по любому поводу. Кёнсу уже начинается жалеть о своем поступке, как Кай резко встает на ноги, зарываясь ладонью в свои каштановые волосы и начиная нервно шагать по кругу маленькой гостиной. - Нет, - с дрожью в голосе заявляет он, минуту спустя останавливаясь и смотря на омегу сверху вниз. Кёнсу возмущенно вскидывает голову и натыкается на озлобленный взгляд альфы. Он, конечно, не думал, что легко получит эти подписи, но и не думал, что альфа так остро отреагирует. Может потому, что между ними все уже в прошлом? - Ты не сделаешь аборт, - и на глазах омеги белые бумаги разрываются на клочки и падают на пол. – Ты не посмеешь. - Отлично, зря я пришел к тебе, у меня уже появился другой план, - быстро лепечет Кёнсу и бросается в сторону двери. - Черт возьми, Кёнсу! Омега не успевает среагировать, как его ловят и заставляют сесть на диван. - Боже, я стану отцом, - тихо выдыхает альфа и переводит взгляд на живот омеги. – А… ты… ну, уверен? Кёнсу возмущается пуще прежнего, вспыхивая и отталкивая парня от себя. - Нет-нет-нет! – тараторит Чонин, приседая перед старшим на колени и руками придерживая за плечи. – Это… неожиданно, знаешь ли… Кёнсу молчит, позволяя тяжелым мыслительным процессам в голове альфы, прийти к какому-либо выводу. Чонин молчит полминуты, плотно сжимая губы. - Так...ты родишь, и мы воспитаем нашего ребенка, как полагается, - внезапно заявляет парень, поднимая глаза на омегу. – Я брошу учебу, найду работу и… - Ты с ума сошел, Чонин? – вспыхивает До, пытаясь снова оттолкнуть от себя младшего. – Тебе всего 20! О каких детях ты можешь думать! А я?! Обо мне ты подумал? Что скажут родители? Они убьют и тебя и меня! - Тогда ты просто хочешь убить его?! – в ответ кричит Чонин, слегка встряхивая Кёнсу за плечи и заглядывая в испуганные глаза. Омега кусает губы и опускает голову, не желая терпеть испытывающий взгляд Кая. – Лишив его жизни, думаешь, забудешь обо всем? Мы придумаем что-нибудь, слышишь? – альфа смягчает свою хватку и притягивает к себе, чтобы заключить в своих объятиях. Кёнсу испуганно затихает, чувствуя, как к глазам собираются отчаянные слезы. Из-за внезапного облегчения, что его вот так приняли, или из-за того, что он стал излишне чувствительным, омега не знает, но все же, наверно, в душе он надеялся, что Чонин будет против, и не надо будет делать аборт. Ведь, сколько бы он не брыкался и не упрямился, мнение его родителей на самом деле не на первом месте в списке вещей, которые заставляли его беспокоиться. Ведь там, внутри, под сердцем, ютится живой человек. Их ребенок, с которым он собирался так жестоко поступить, отнять жизнь, дарованный небесами. И конечно, Кёнсу понимает, что тем самым собирался обречь себя на вечные муки. Наутро следующего дня, Кёнсу впервые выспавшись за последние дни просыпается от навязчивых прикосновений. Открыв глаза, первое, что он видит это лицо нежно улыбающегося Чонина, от которого пахнет улицей и едой. - Ты будешь забавно выглядеть, когда твой живот округлится, - зачем-то тихо говорит альфа, поглаживая совсем плоский живот омеги. Кёнсу только сейчас понимает, как его нагло домогаются, и резко садится, тут же чувствуя легкое головокружение. Не смотря на бурную реакцию старшего, Кай обнимает его со спины. - Я хочу извиниться. За все, что между нами происходило. Теперь все будет иначе. - Скажешь это своему ребенку, когда он родится, - немного грубо отвечает омега и выскакивает в сторону унитаза по первому зову симптома утренней тошноты. Уже потом, умываясь, Кёнсу позволяет себе улыбнуться. Позволяет себе на несколько минут забыть о том, что все это из-за ребенка. Вспоминая долгий разговор накануне вечером, омега пытается уговорить себя забыть все обиды, что так душили его. Настойчиво предлагая жить отныне вместе, Чонин сделал для них огромный шаг во взрослую жизнь, и, если честно, Су слабо верилось во все эти его «мы справимся», «мы сделаем это», «ты не один», не верилось, что Чонин сможет взяться за ум. - Я не знал, чего ты хочешь на завтрак, но мне сказали, что у беременных омег появляются странные предпочтения в еде, - Чонин посмеивается, вытаскивая из пакета купленную еду. – Если здесь нет, чего ты хочешь, то мы можем пойти куда-нибудь. - Спасибо, Чонин, - благодарит омега, но приступать к трапезе не спешит, боясь, что его стошнит прежде, чем желудок успеет переварить. - Ты должен хоть что-то поесть, хён, - вдыхает альфа и присаживается рядом, к ужасу Кёнсу, собираясь кормить насильно. – Ты же не хочешь, чтобы тебя ложили в больницу? - Откуда тебе знать об этом? – улыбается Дио, скашивая взгляд на приближающуюся ложку с рисом. – Я и сам могу справиться... - Айщ, - Кай не разрешает ему взять ложку и жестом показывает открыть рот. Они замолкают на несколько минут, пока Кёнсу, пересиливая себя, смиренно принимает еду. Чонин кормит его как маленького ребенка, утирая подбородок, и каждый раз даря нежную улыбку, тем самым заставляя омегу смущаться. Словно ничегo не произошло. - Ты раньше не возился со мной так, - замечает Кёнсу после плотного завтрака. - Я твой альфа, хоть мне и 20 лет, - молодой альфа пожимает плечами и поспешно отворачивается к раковине, сбегая от зрительного контакта. Он все еще чувствовал вину за то, что обманул его доверие по своей глупости. - Альфа, - тихо соглашается Кёнсу и вздыхает, вспоминая, как его альфа обнимался с другими.

***

Проходит неделя или чуть больше, как Кёнсу окружен внезапной заботой Чонина. Они проводят много времени вместе, в сравнении с тем, что было раньше. Омега решает не посещать пока университет и Кай с этим соглашается, оба сходясь во мнении о том, что излишнего внимания им не надо. Когда альфа возвращается с учебы, До встречает его ужином, при этом чувствуя себя, как верный муж, и совсем не замечая счастливые огоньки в глазах младшего. Или, может быть, делая вид, что не замечает, потому что вопреки убеждениям альфы, Кёнсу все еще чувствовал себя неловко рядом с ним. Неприятные воспоминания так и плыли перед глазами, заставляя отталкивать младшего и грубить ему. Одним из таких вечеров, альфа возвращается чуть раньше. Кёнсу, будучи задремавшим, не сразу реагирует на звуки, пока его пальцев не касается что-то прохладное. Открыв глаза, он видит смущенно улыбающегося альфу, а затем переводит взгляд на свою руку, где на безымянном пальце поблескивает колечко. - Что это? - Я тут подумал… - Не нужно, Чонин, - быстро обрывает парня и собирается снять кольцо, как альфа сжимает его руку. - Кёнсу, я… - Кай волнуется, наверно, совсем не ожидавший такой реакции. - Не надо. - Я просто не хочу, чтобы на тебя опять косились, когда ты выйдешь куда-нибудь. Омега замирает, чувствуя, как сердце обрывается куда-то вниз. К горлу подкатывает горький ком разочарования – не так он представлял свое замужество. Все свое детство Кёнсу мечтал, что когда-нибудь ему сделают красивое, романтичное предложение, а на деле оказалось все не так. Реальность жестока, приходит к выводу Кёнсу и смаргивает слезы, отворачиваясь от альфы. - Хорошо, я одену его, когда буду выходить из дома. - Кёнсу, ты не так все понял, я… - Давай, поговорим потом, я устал. - Я знаю, что мы не готовы к этому, что ты не хочешь быть со мной, что я причинил много боли… но я, правда, хочу быть рядом с тобой. Ты знаешь, что никогда не был мне безразличен! - Чонин обнимает за дрожащие плечи омеги и утыкается носом в затылок. – Пожалуйста, Кёнсу-я. В тот вечер, когда слезы Кёнсу сменяются его звонким смехом, Чонин начинает действительно думать, что они справятся. Они сидят допоздна, разговаривая на разные темы и обговаривая дату первого обследования у врача, и даже просматривают в интернете разные детские вещички, гадая, кто же у них родится – альфа или омега? Чонин неловко, как в первый раз, долго целует омегу перед сном, а потом вскакивает на ноги, взбудораженный внезапной затеей. Кёнсу не успевает опомниться, как Кай уже впечатляет его на фотоаппарате, а потом залезает обратно в постель и уже как-то привычно обнимает омегу, по плотнее прижимая к себе. - Я буду делать фотографии каждую неделю, пока вы будете расти, - и это фраза полностью заставляет Кёнсу поверить в их совместное будущее и он почти чувствует себя счастливым. А потом… Потом это мимолетное счастье рушится в один миг. Угасает среди множества огней за окном. Утопает в громком сигнале скорой помощи, что несет его через город в ближайшую больницу. Все происходит слишком быстро. Кёнсу просыпается среди ночи от странных чувств и ощущений. Осознание чего-то страшного приходит только тогда, когда включив свет, он видит что что-то мокрое в постели под ним – это его кровь. В суматохе, пока разбуженный и напуганный Чонин метается по квартире, ожидая врачей, омегу сковывает от страха. Белые стены, омерзительный и такой противный запах лекарств, уколы, капельница, рука альфы, что так сильно сжимала его ладонь, и беспокойный сон, в который погружается Кёнсу, чувствуя, что это конец. Ким Чонин никогда раньше столь ненавидел ожидание. Он до конца не понимает, что произошло, наблюдая за спящим парнем, пока его не зовут на разговор с доктором. Первое, что сразу замечает в докторе Кай – это его глаза полные сочувствия, что невольно заставляет подумать о худшем. - Меня зовут Ким Чунмён. И…к сожалению, мы не смогли спасти ребенка, - доктор вздыхает и крепко сжимает плечо альфы. – Вы совсем молодые, еще успеете нарожать себе потомство. К счастью, это не отразилось на здоровье омеги, но все-таки следует оставить его под наблюдением… Кай что-то бессвязно бормочет, потирая уставшее лицо дрожащими ладонями и во всем соглашаясь. Доктор Ким долго пытается объяснить парню, от чего все это произошло, но альфа мало что из этого понимает и слышит. Единственное что его беспокоит это Кёнсу. Как он отреагирует, когда проснется. И от этого боль потери только усиливается.

***

- Останови, - Кёнсу внезапно нарушает тишину, что натянулась между ними после того, как омега пришел в себя и пролежал в больнице один день. Доктор Ким настаивал на том, чтобы остаться под наблюдением еще несколько дней, но Чонин смог убедить врача, зная как относится омега к больницам. - Мы почти приехали, - удивленно хрипит Кай, но послушно сворачивает к обочине. Кёнсу снова замолкает, заставляя альфу только сильнее нервничать. - Прости, это я виноват, - тихо шепчет омега несколько долгих минут спустя, отворачиваясь в сторону. – Я желал этого. - Не говори так, - возражает Чонин и делает попытки взять за руку, но его отталкивают. - Он чувствовал, как нежеланен своими родителями, - на последней нотке голос срывается, и на альфу смотрят глаза, наполненные болью. – Чонин, он все прекрасно чувствовал! Не успевает Чонин сказать что-нибудь, как Кёнсу дрожащими руками отстегивает ремень безопасности и выскакивает из машины со словами: - Спасибо, Кай, ты больше не обязан меня опекать. Чонин незамедлительно выбегает следом. - Кёнсу, прошу тебя! - Опомнись, Чонин! Мы не пара. У нас не было даже нормального свидания, хватит уже притворяться, - выкрикывает Кёнсу, мотая головой и пятясь назад - Прости… я… - Просто положим всему конец. Кёнсу отворачивается, а Чонин не находит сил сдвинуться с места, потому что понимает, что омега прав. Даже если он последует за ним, остановит его, то просыпаясь каждое утро они будут напоминать друг другу ту злочастную ночь. Они не справятся с утратой вместе, и единственное в этот момент правильное решение это побыть подальше друг от друга. Чонин это прекрасно понимает, обратно сажась в машину и замечая на соседнем сидении кольцо.