Операция "Контрольный в сердце"

- Всем войти в школу, рассредоточиться, - голос в наших рациях. – Осматривайте всех, кто кажется подозрительным. Подозреваемые белые, от четырнадцати лет, вооружены. Старайтесь не применять оружие, это всё-таки дети! – связь обрывается. Мы входим в школу. Нам на встречу бегут малыши, с ними учителя. Некоторые офицеры удерживают родителей от проникновения в школу. Небольшая группа полицейских, поднимается на второй этаж. Мы шагаем по лестнице мимо витражных окон. Я замечаю, как темно стало посреди дня, дождь неустанно заливает улицу. Это странно. Редко здесь бывает такая погода. Внезапная череда выстрелов заставляет кого-то из женщин офицеров взвизгнуть. Тихонько радуюсь, что это не я визжала. - К перилам! – громкий приказ и мимо нас проносится отряд захвата. - Ты в порядке? – голос Бена по рации. Чёрт! Он позорит меня! Выключаю станцию на своём поясе. - Разошлись! – командует сержант. Я не знаю его. Очевидно из местного департамента. Я крепко сжимаю в вытянутой руке свой Глок, щёлкаю предохранитель. Я готова стрелять. В ноги точно, ну или в руку. Я обхожу пару туалетов, классов, игровую комнату. Сообщаю, что всё чисто, спускаюсь к машинам. Бен ведёт арестованного мальчишку в машину сержанта. Собираюсь сесть в наш Форд и доесть свой бургер, вокруг и так слишком много полицейских, вряд ли я буду полезной. И уже иду к двери, но совершенно случайно, краем глаза замечаю мелькнувшую белую майку в дверном проёме школьного гаража. Вокруг никого. Быстро шагаю к постройке. - Би-33, офицер О’Доннелл. Заметила подростка, в гараже за школой, проверяю, - сообщаю по рации. Вытаскиваю пистолет, снимаю с предохранителя. Вхожу в помещение. Осматриваюсь. Два автобуса, какие-то железяки, как в папиной мастерской, велосипеды. – Би-33, гараж чист. Очевидно, показалось, - докладываю, застёгиваю кобуру. Разворачиваюсь к выходу. Мне в живот упирается ствол. Быстро моргаю, глядя на оружие. Беретта. - Стой! – мальчишка лет пятнадцати смотрит на меня снизу вверх. – Подними руки! – приказывает. Медленно поднимаю руки. - Привет, - улыбаюсь. – Опусти пушку, - прошу. Даже через толщину жилета чувствую холод дула. - Нет. Ты сразу арестуешь меня, - отказывается. - Нет. Клянусь. Как тебя зовут? - Брайан, - хрипит мальчишка. - Ты учишься здесь Брайан? – отвлекаю его. - Нет. Меня исключили. Меня и моих друзей, - ему самому страшно. - Брайан, давай выйдем на улицу. Обещаю, тебя не арестуют. Тебя отдадут родителям. Самое страшное, что произойдёт – они поругают тебя. Но ты же понимаешь, то, что ты сделал – плохо. Ты стрелял? - Да, - опускает глаза. - Вот видишь! Но, ничего страшного, - руки трясутся. – Опусти пистолет, положи его на пол, - киваю. - Только не опускай руки! – предостерегает меня. - Нет! Нет! – выше поднимаю руки. – Клади пистолет, и пойдём на улицу. - Я оставил куртку. На капоте автобуса, - Брайан кивает на автобус. - Я заберу её, и мы пойдём! – предупреждаю. Отхожу к машине, и делаю роковую ошибку – поворачиваюсь к мальчишке спиной. Слышу щелчок предохранителя и всхлип. Мой инстинкт самосохранения, вытесняя мысли и чувства, управляет моим телом. Я быстро выхватываю свой Глок и несколько раз стреляю мальчишке в грудь. Он громко кричит и замертво падает на пол. Убираю своё оружие в кобуру, подхожу к мальчишке, со всей силы пинаю его Беретту, выхожу на улицу. - Кто стрелял? – подбегают ко мне офицеры. - Я, - часто моргаю. - Она убила его? – слышу чей-то голос. - Что? Убила? – инстинкт быстро покидает моё тело и ему на смену приходят чувства. Слёзы текут по щекам. – Убила… Я убила его… - иду к нашей машине. Из-за слёз не вижу дороги. – О, Боже! – стону. - О’Доннелл! – напарник хватает меня за руку. - Бенни! – задыхаюсь. – Бенни! Ребёнок! - Что? – сжимает мои плечи. - Бенни, я убила его! Ребёнок! Я убила ребёнка! Бенни! – визжу, утыкаясь ему в грудь. - Как? Что? Как? – крепко обнимает. - Я выстрелила в него. Ему в грудь! Он закричал и упал на пол! Я убила его! Убила! Я убийца! – дышать не получается. - Тихо! Успокойся! – отрывает меня от своей груди. - Офицер, проследуйте за нами! – Элиза, детектив внутренних, надевает на меня наручники. - Эй, стойте! Стойте! – останавливает их Бен. - Уйди, Бенджамин! – отгоняет его Марк. - Всё хорошо, - пытаюсь убедить то ли себя, то ли его. Меня запихивают в машину, везут долгие сорок минут в департамент. Меня жутко тошнит, плачу навзрыд. Я убила ребёнка! Сейчас мне наплевать, что он стрелял по своим одноклассникам. Сейчас я переживаю только за свою карму. Не хочу в ад! Меня усаживают в кабинет шерифа, пристёгивают к столу, оставляют в одиночестве. Плачу. Что происходит? Пожалуйста, пусть это будет сон. Плохой, страшный, невыносимо ужасный, но сон. Я сейчас проснусь, напялю на себя спортивный костюм и поеду в участок. Буду снова спорить с Беном, обижаться на него, но всё-таки любить не смотря ни на что… - Пойдём, - Декс отстёгивает меня от стола. - Что происходит, родной? – утираю слёзы. Он ведёт меня в допросную. - Не могу говорить, птичка! Не могу, - быстро целует меня в лоб, заводит в кабинет. Передо мной шериф, детективы отдела внутренних расследований. Где детективы убойного? - Джон! Шеф! – смотрю на шерифа Честора. – Я не хотела его убивать! Не хотела! Гореть мне в аду за убийство ребёнка! – слёзы текут. - Хол, мальчишка жив! – сообщает мне Элиза. - Жив? Жив? – поднимаю глаза. – Насколько жив? – кусаю губу. - Настолько, что у него всего лишь синяк на груди. Он был в жилете, - рассказывает шеф. Слёзы снова орошают лицо. Я счастлива! Я никого не убила! - Почему ты не сообщила диспетчеру о том, что преследуешь одного из стрелявших? – смотрит на меня Марк. - Я сообщила. Сразу же, как только увидела мальчишку в дверях гаража, - киваю. - Нет, Холи. Такой записи нет, - качает головой Элиза. - Дьявол! – накрываю лицо ладонями. – Я отключила рацию, когда мы были в школе. Меня отвлекали переговоры, - вспоминаю. Я же отключила рацию, после вопроса Бена. Не хотела, чтобы он меня позорил. - Твою мать, Холи! – сжимает кулаки шеф. – Каким местом ты думала? - Простите! – качаю головой. - Никогда не делай так! – грозит мне Марк. Я киваю. - Холи, у парнишки было оружие? – Элиза смотрит на меня. - Эмм… - напрягаю память. – Да! Он направлял дуло на меня. Это Беретта. Я не знаю, что за калибр, но это точно Беретта! – рассказываю. - У мальчика не было Беретты. - Как? – улыбаюсь. – Чем он угрожал всей школе? Чем он тыкал мне в живот? – удивляюсь. - При нем ничего найдено не было, - сообщает Элиза. - Вы хотите сказать, что я стреляла в безоружного, безобидного мальчишку? - развожу руками. - Мы хотим сказать, что школу оцепили, будет произведено расследование. А ты, пока будешь под домашним арестом, - Джон нервничает. Конечно, я один из лучших офицеров! – Холи, мы наденем на тебя датчик слежения. Ты можешь передвигаться только по периметру своей квартиры, две ступени вниз, и две вверх. Всё. Это ограничение. Всё, что нам нужно – найти Беретту стрелявшего. - Клер хотела переночевать сегодня у меня, - тру лоб ладонями. - Это не важно, кто приходит или живёт с тобой. Главное, чтобы ты не выходила дальше подъезда, - кивает Элиза. Меня выводят из участка. Перед ним несколько машин и семей учеников из школы. На меня налетает толпа. Женщины обнимают меня в благодарность, мужчины жмут руки. Вспышки камер ослепляют. Я – герой, обезвредивший одного из потенциальных убийц их детей. - Тварь! – какая-то женщина плюёт на меня, но я уворачиваюсь и получаю неприятную жидкость на своё плечо. Раскрываю глаза. Полицейские уже оттаскивают её. – Ты чуть не убила моего мальчика! – орёт она. Толпа родителей накидывается на неё. Я не обращаю внимания, забираюсь в машину. Тяжело дышу, пытаясь не рыдать. Меня отвозят домой. В мою квартиру в Эко Парк. Я подписываю бумаги, и на моей лодыжке застёгивают ремешок браслета слежения. Клер не приходит ночевать, объясняя это романтическим ужином с Патриком. Я всё понимаю. Тихонько засыпаю под своим любимый одеялом набитым ароматной искусственной норкой.