Операция "Контрольный в сердце"

- Стой, - шепчет Бен. - Что? – раскрываю глаза. - Вставай на ножки, мы дома, - Бен ставит меня на пол. - Спасибо, - прохожу в гостиную. – Эй! Не разувайся! Уезжай! – смотрю на него. - Я только выпью воды и усну, - разводит руками. Наливает воды из большой бутылки, осушает стакан, проходит в спальню. - Что? Это шутка? – мотаю головой. Выпиваю стакан воды, вхожу в свою комнату. Вещи, раскиданные Дейзи теперь заполняют весь пол, складываясь в причудливый ковер. Бен лежит на животе, по пояс накрыт одеялом, белая кожа так соблазняет меня. – Иди и спи у себя дома! – раздеваюсь. - Тшш, - шепчет он. - Я устала, секса не будет, - натягиваю на себя пижаму. - Кто говорил о сексе? Я просто хочу спать, - оборачивается на меня. – Это, что? Курицы? – смотрит на мою пижаму. - Это вообще-то петушок! Видишь хохолок? - указываю на рисунок, проползаю по кровати, выключаю ночник, заворачиваюсь в одеяло. - Петушочек! – хохочет, крепко прижимаясь к моей спине грудью. - Эй! Эй! Эй! Что это ты делаешь? – вскакиваю, включаю лампу, пялюсь на него. - Обнимаю, - разводит руками. - Но, зачем? - Больная? – морщится. – Чтобы расслабиться, чтобы спокойно уснуть. Всё, выключай свет, будем спать, - давит мне на плечо, укладывая на спину. - Нет! Стой! Когда ты впервые занялся со мной сексом… Эмм… Поддался слабости, - передразниваю его. – Четыре раза, - закатываю глаза. – Ты почти послал меня, сказав, чтобы я и не думала о чём-то большем. А сегодня любезничал со мной. Сейчас вот – обнимаешься. Что изменилось? – повышаю голос. - Чёрт! – откидывается на подушки. – Дурацкие разговоры! – фыркает. – Мы почти жили вместе пару недель. Что изменилось? Ну… После нескольких сеансов секса, думаю, мы можем начать встречаться, - серо-голубые глаза серьёзны как никогда сейчас. - Встречаться? – раскрываю глаза. - Ага! – кивает. - Ну уж нет! Я не собираюсь с тобой… - фыркаю, но Бен не даёт мне доиграть мою игру. Нежно целует в губы. – Дурацкий МакКензи! – шепчу, полностью подмятая под его тело. - Одолжи мне одеяло. Совсем чуть-чуть, - улыбается. Кусаю губу в смущении, выпутываюсь. – Оно пахнет персиком? - Да. Родители привезли из Рабата, - стягиваю с себя пижаму. Нам двоим будет слишком жарко под одеялом, а я ещё и в пижаме. - Рабат? Это Марокко? – притягивает меня на свою грудь. - Да, - зеваю. - Последний вопрос, пока ты не заснула, - его голос такой таинственный. - Ты мой парень всего лишь пару секунд, а я уже хочу тебя задушить, - шепчу. - Почему О’Райли называет тебя птичкой? - Я случайно застрелила их попугая, - шепчу. - Что? – смеётся Бен. - Дважды. Нам было лет по пятнадцать. Мы дурачились в доме О’Райли, кидались друг в друга носками, наполненными батарейками. У меня были раны на лбу, у Декса синяки. И этот гадёныш пригнулся, и я попала в попугая. Череп в осколки. Спустя ещё пять лет мы стреляли по бутылочкам со второго этажа. А у них на террасе висела клетка с новым, молодым попугаем. Клер отвлекла меня и пуля попала в попугая. С тех пор папа Декса начал меня называть «птичкой», потом так меня стал звать Декс и все остальные. Вся история, - жму плечами. - Убийца, - Бен целует меня в макушку. – А когда ты просила Бога сохранить мне жизнь, я был уверен, что ты не способна на убийство… - Сукин сын! – луплю его ладонью по груди. – Я ведь думала, что ты спал. - Ты так плакала. Я не хотел прерывать твой катарсис, - он серьёзен. - Ну, спасибо! – качаю головой. - И, чтобы ты знала, Джастис получила от меня за то, что позволила себе схватить тебя за волосы и накричать, - ему сложно говорить об этом. Я так думаю. – Извини. - Давай не будем говорить о твоей жене и том, что она позволяла себе, - кусаю губу, жмурюсь. - Это вообще на неё не похоже. Она очень спокойная, тихая. Как оказалось – коварная. - Спокойной ночи, - отворачиваюсь, обнимая длинную подушку. Бен прижимается к моей спине, утыкается носом мне в затылок. Слава Всевышнему, этот день наконец-то закончился! Так жарко! Невыносимо! Я, наверное, заснула под палящим солнцем прямо на поверхности самого большого зеркала. Моргаю. В комнате темно. Спасибо ставням. Нащупываю кнопку будильника. Роботоголос сообщает, что уже начало второго. - Спать, - хрип позади. Я улыбаюсь. Это Бен. Мне не приснилось. И он действительно попросил меня встречаться. Ну, как попросил? Сообщил, что нам можно. Сжимаю его ладонь, утыкаюсь в неё лбом. Я СЧАСТЛИВА! Любимый рядом, спал всю ночь, обняв меня. - Ты спишь? – шепчу. - Ага, - хрипит. Я поворачиваюсь к нему лицом. Укладываюсь на его грудь. - Как так вышло, что Бенджамин Александр МакКензи женился в двадцать три года? – кусаю губу. - Господи, скажи, что я и вправду сплю, - закидывает левую руку себе за голову, правой обнимает меня. Я легко целую его в ключицу. – Мы были молоды, пьяны. Я был очень пьян. - Ты? Очень пьян? – удивляюсь. - Кстати, я много не пью именно с того момента, - улыбается. - Хочу увидеть тебя пьяным, - поднимаю глаза. - Это не так весело, как ты можешь себе представить. Чаще всего я становлюсь чрезмерно ласковым, любвеобильным. Могу долго раскручивать тебя на секс и в итоге усну. Бывало, что я срывался в какую-то сумасшедшую поездку. Именно в пьяном состоянии мне пришла в голову мысль завербоваться в армию. А на утро, когда я протрезвел – понял, что не так уж я и хочу туда, но отступать было поздно. Я уже решил. - Ого! Я хочу, чтобы ты напился, но не позволю больше тебе уезжать на войну, - утыкаюсь лбом ему в подбородок. - Я и сам больше не вернусь туда. Никогда! Просто, не знаю, что такого должно случиться, чтобы я вернулся в этот ад, - тяжело выдыхает, и я понимаю, что продолжать эту тему не стоит. Окрылённая ночью нежности и ленивым выходным утром, я щебечу о своей учёбе в школе, в университете в Нью-Йорке. – Что вообще происходило в твоей голове, что тебе вдруг захотелось поступать на патологоанатома? – хмыкает Бен. - Не патологоанатома, а судмедэксперта! - Разница? - Ты не поймёшь, - отмахиваюсь. - Это уж точно. Ну, ты прости меня, деревенщину, - улыбается. - Ты можешь постараться, - тяну его на себя. Мысленно хлопаю в ладоши. Снова будет секс! Но я ещё никогда так жестоко не ошибалась. - Отличная музыка, - кивает Бен, слыша звонок моего телефона. - Red Hot Chili Pepper, - улыбаюсь. На экране высвечивается домашний номер родителей. – Привет! – сажусь на кровати. Палец Бена вырисовывает на моей спине узоры. Мурашки бегут. - Проснулась? – папин голос. - Привет, девочка моя! – теперь мама. - Эй, я на громкой связи? – утыкаюсь лбом в колени. - Ага! – в один голос отвечают они. - Здорово, - морщусь. - Если ты уже проснулась, то приезжай на ланч. Мы накупили всякого, заказали обед в итальянском ресторане, твоём любимом, - завлекает меня папа. - Секунду, - закрываю трубку ладонью. – Хочешь есть? – поворачиваюсь к Бену. - Хочу, - кивает. - Родители зовут на обед, - киваю на телефон. - Поехали, - легко соглашается Бен. - Эмм… Пап, мам, можно, я приеду с другом? – немного смущаюсь. - Другом? – хихикает Бенджи. - Другом? – взволнованный мамин голос. Щелчок и эхо больше нет. Мама выключила громкую связь. – Другом? – шепчет. – Это парень? Твой парень? Давно вы вместе? Почему ничего не рассказывала? - Мам! – плюхаюсь на подушки, Бен нависает надо мной. - Вы спите вместе? Он сейчас рядом? – не унимается она. - Рядом, мам! – цежу сквозь зубы. - Ладно, не буду задерживать. Не терпится его увидеть! – почти визжит. - Через час будем, - кладу трубку. - Это ты на каком языке периодически говорила? – смотрит на меня. - На русском, - тоже смотрю ему в глаза. - Знаешь русский? – удивляется. - Бабушка по папиной стороне русская, и дедушка по маминой русский, - объясняю. – Эмигрировали из России, когда до Кавказа дошла война. Они жили рядом с морем, с детства знали друг друга. А по приезде в Ирландию познакомились со своими будущими супругами – ирландцами. Бен, это долгая история, - отмахиваюсь. - Уверен, она полна романтических моментов и волшебных совпадений, - сарказм. - Знаешь, что? Выметайся из моей кровати, раз подвергаешь иронии, судьбы моих предков! – упираюсь ему в бок пятками и сталкиваю с кровати. Бен с грохотом падает на пол. Не пойму то ли кряхтит от боли, что сломал пару рёбер, то ли хохочет. С громким топотом, совсем не кошачьим, в комнату врывается мой лев, и с ходу запрыгивает на Бена. Я только успеваю включить камеру на телефоне. Бен сыплет ругательствами, стаскивая кота с себя, но тот в свою очередь не отступает и вновь взбирается на большущую фигуру полицейского. - Отвали от меня, лысый! – встаёт-таки на ноги мой любимый коп и бросает на кровать кота. – Псих! – указывает на кровавую царапину на своем запястье. - Ты нравишься ему, - смотрю на полоску боксеров на бедрах Бена. – Кажется, Симба – гей, - шепчу. - Вот и оставайся со своим гомо-котом, - уходит в ванную. Я смеюсь, растягиваясь на матрасе. Симба устраивается на подушке Бена. - Он и вправду тебе понравился, малыш? – глажу горячую кожу моего неприступного кота. Он никогда раньше не давал себя гладить вот так просто. Дорога до родителей занимает меньше часа. Бен встраивается в бодрый поток машин на бульваре Уилшир и мы без пробок доезжаем до Брентвуда.