Операция "Контрольный в сердце"

- Какого черта? – рычу. – Умереть задумал? – шлепаю его ладонью по груди. - Это моя работа. Что ты предлагаешь? – сжимает мою ладонь. - Пошел к черту! – рявкаю не найдя, что ответить. Он прав. - Ты не имеешь права злиться. Это мой день рождения. - Эта наркоманка прострелила бы твою голову, в твой день рождения, - смотрю на него. - Ничего бы она мне не прострелила. Холи, это плевое дело. Ничего сложного. Я делал так тысячу раз, - отмахивается. - У малышей синяки на теле. Ну, такие… Знаешь, отпечатки от пальцев. Должно быть она плохо с ними обращалась, - тру лицо ладонями. – Как можно не любить своего ребёнка? Причинять ему боль? - Ты будешь хорошей матерью, - подмигивает мне. - Конечно, я буду! – хлопаю в ладоши. – Детей нельзя бить. Их нужно спасать от битья. Их нужно уберегать. Спасать от всего! – трясу головой. - Поехали, покажу тебе кое-что, - Бен сворачивает в улочку. Из нее в другую, а там и в третью. Выруливает на широкую дорогу. Мне не знакомы эти места. Я здесь никогда раньше не была. - Где мы? И что здесь делаем? Вернемся в центр, мне нужно купить тебе подарок, - смотрю на Бена. - Мне ничего дарить не нужно, - качает головой. – Я же говорил. А здесь мы для… В общем, я хочу показать тебе как мать любила ребёнка. Очень сильно, - Бен останавливает машину. Справа от нас широкая дорога. С парой пешеходных переходов и светофором. Слева – магазин игрушек. – Это Синтия, - тычет в окно. На скамейке у магазина сидит женщина лет пятидесяти. – Она была матерью-одиночкой. Не уверен, что она знала, кто был отцом малыша Никки. Синтия из плохого района. Она из Чино, кажется, - рассказывает мне. Я смотрю на него. К чему все это? – Так вот. Никки было пять лет. Они вышли из магазина, загорелся зеленый и Синтия и Никки начали переходить дорогу, - рассказывает. - Мне не нравится, к чему идет разговор, - сжимаю руки у груди. - Прямо на Никки, несмотря на светофор, неслась машина. Синтия оттолкнула сына, сама попав под машину. Но дело в том, что по соседней полосе правила также нарушала другая машина. Синтия выжила. Пятилетний Никки – нет, - выдыхает. - О, Господи, - сердце сжимается. - Со дня гибели Никки прошло уже двадцать три года. Синтия каждый день приходит сюда. Она ждет, когда ее малыш выйдет из магазина и они пойдут домой. Бывает, что она зовет его. Ходит по дороге, спрашивает водителей не видели ли они ее сына. Наши уже даже не арестовывают ее, - качает головой. По моим щекам текут слезы. Мне жалко низенькую тощую женщину, которая каждый день в течении двадцати с лишним лет ждет своего сына. Она разговаривает с прохожими сейчас. - Первое время, после того, как нам сказали, что Джерри скорее всего погиб в своем побеге, мама… - слезы душат. Мне тяжело вдыхать. – Бен, она не спала ночами. Совсем. Ей казалось, что кто-то шуршит в его комнате. Когда я начала переживать за нее, и хотела поговорить, она садилась напротив меня и объясняла: «Дочка, клянусь, я начинаю засыпать, но мне кажется, что он вернулся и просто не хочет нас будить», - плачу, вспоминая. Он крепко прижимает меня к себе. - Офицеры, вы не видели моего сына? – голос позади меня. Я вздрагиваю. – Ему недавно исполнилось пять, у него светлые волосы, как у вас, - указывает на Бена. - Нет, мисс. Мы поищем его, - обещает Бен. Мы уезжаем, я прошу социальную службу поводить Синтию домой. - Прости, что плакала в твой день рождения, - нежно целую Бена. На часах восемь вечера. Стол в его доме уставлен блюдами из ресторана. Вот-вот придут наши друзья. - Я спровоцировал это сам, забудь. В мире много всего хорошего, - улыбается, убирая тонкую вьющуюся прядь моих волос за ухо. Может, стоит признаться сейчас? Сказать, что я люблю его… - Смотри на него, - улыбается. Рядом с нами на диване громко сопит Оскар. Самый кончик его хвоста чуть подергивается. - Он похож на малыша. Несмышленого, - провожу ладонью по короткой шерсти. – Малыш! Эй! – зову его. – Оскар! – но тот издает недовольный короткий рык и продолжает сопеть. - Это тебе, - кусаю губу. Мы уже проводили гостей после отличного вечера. Бен вытирает воду со своих светлых волос, садится на кровать рядом со мной. Я дарю ему свой подарок. - Это, что? – крутит баночку в руках. - Вазелин, - киваю. - Зачем? Намекаешь, что у меня кожа сухая? - Бен, не тупи. Он для меня! Ну, ты понимаешь, - кусаю губу. Я немного нервничаю. Нет, не немного. Сильно. Это будет впервые… - Массаж тебе сделать? – пытается понять. - О, Господи! Бенджамин! – рявкаю. – Это твой день рождения! Это мой подарок тебе. - Вазелин для тебя – подарок мне? Так? Что за? – морщится. - Секс, Бен! - Что? А! Черт! Тот секс? Другой? - Наконец-то! – выдыхаю. - С ума сошла? – кивает. - Нет. Ну, сегодня ведь твой день рождения, - жму плечами. - И ты решила подарить мне свою задницу? Так? – пытливо смотрит на меня. - Ага, - киваю. - Позволь спросить, а с чего ты решила, что я этого хочу? - Все мужчины этого хотят, - развожу руками. - Пойми меня правильно, - выставляет ладони вперед. – Я может, и хочу, но этого никогда не произойдет. - Но, Джимми Карр в каждом своем стендапе говорит, что это нужно дарить своим мужчинам, - опускаю голову. - Ну… Джимми Карр может хоть каждый день иметь свою женщину в задницу, а не только в дни рождения. Я не двинут на этом. - О! Спасибо тебе! – бросаюсь ему на шею. - То есть ты этого не хотела? – сводит брови. - Не хотела! Кто вообще хочет такого? Я хотела подарить тебе это, - виновато улыбаюсь. - Ты сделала бы это только ради меня? – удивляется. Я киваю. – Холи, у тебя какие-то особые чувства ко мне? – серо-голубые глаза сверлят мои. - Никаких особых, - развожу руками. Бен мешкает. - Мне не нужны такие подарки, - крепко прижимает меня к себе и укладывает рядом с собой. Вообще-то да, Бен! У меня особые чувства к тебе… Самые особые… Я люблю тебя!