Операция "Контрольный в сердце"

Аэропорт Бергстром гудит от переполняющих его, предвкушающих праздник гостей и встречающих. Ничем не спокойнее LAX в канун рождества. Такси приходится ждать почти час. Злюсь ли я? Я в бешенстве! За пределами здания стоит, кажется, сорокоградусная жара. Радует, только отсутствие повышенной влажности в воздухе. - Тут всегда так? – двигаю очки по переносице вниз. Смотрю на Бена. Кажется, для него тут тоже слишком жарко. - Днем было хуже, - кивает. - Нет! – хнычу. – Зачем я только согласилась приехать в этот ад? Бен, я прохладу люблю, как в Нью-Йорке типа… - Не переживай, у родителей есть бассейн, - сжимает мою ладонь. - Постели мне прямо там, - выдыхаю горячий воздух, заменяя его новой порцией горячего воздуха. - Договорились, - прижимает меня к себе одной рукой, и наше такси с визгом покрышек тормозит совсем рядом. Наконец-то жара закончилась! - В Норт-Луп, пожалуйста, - громко произносит Бен. - Куда именно? – у водителя легкий испанский акцент. - Честерфилд авеню, дом 5778. - Налево от бульвара Норт Луп? – оборачивается. - Ага, - кивает Бен. - Что такое Норт-Луп? – шепчу. - Район такой. Там живут родители, - объясняет Бен. - Норт-Луп – район в Остине, я запомнила, - киваю. – Вот видишь, я уже кое-что выучила. Тебе не придется за меня краснеть, - тычусь носом в ухо Бена. Такси в Остине достаточно быстрые. Недорогие. Таких пробок как в ЛА нет, хоть сейчас и половина седьмого предпраздничного вечера. - Напомни, почему нас не встретили? – смотрю на Бена. - У папы сломана нога, мама не умеет водить, а Беатрис с девочками, - повторяет еще раз. Похоже на несусветную бредятину, но я делаю вид, что верю и заинтересованно пялюсь в окно. Остин не похож на Лос-Анджелес. Совершенно. Макеты таких домов не сыщешь даже в выставочном зале в Глендейл. - Pure Heart Memorial. Я здесь родился, - Бен тычет пальцем в окно. - Здорово! Там даже свой приход? – смотрю на постройки во дворе. - Какая-то скандинавская святая. Не помню имени. - Кажется, я знаю, - киваю. Укладываю голову на его плечо. Вечерний город волшебен по-своему. Конечно, это не черная ночь, но нетерпеливое солнце на горизонте, уставшее и мечтающее наконец заснуть, говорит, что ночь будет теплой, как и следующее утро. - Просто ничему не удивляйся, - предупреждает меня Бен у самой двери в дом. – Делай вид, что так и должно быть. - Такси еще здесь, я успею свалить, - шепчу. Бен широко улыбается, целует меня и мы шагаем в дом. Шумный дом. Пахнет чем-то очень вкусным. Желудок урчит. Холодный кусок курицы и липкий от вонючего пармезана салат в самолете, ничуть не утолил голода. - Мама! – Бен заключает в объятья свою маму. - Мой сладкий щербет! – улыбается она. Щербет? Я запомню. Она замечает меня. - О, дорогая! Держи, - отрывается от сына и просовывает мне восемьдесят баксов. Ух ты! Неплохо! Это такая традиция платить девушке своего сына? Да, что вы, миссис, я с ним вовсе не из-за денег! Скручиваю деньги и убираю их в карман джинсов. – Что-то еще? – ее брови взлетают вверх. - Эмм… - что? - Такси стоит восемьдесят? Как обычно? – женщина смотрит на меня. - Мам! Это Холи. И она не таксист! Она моя девушка, - наконец вносит ясность Бен. - Девушка? – Джина смотрит на нас как на дураков. Я киваю. – У тебя есть девушка? – шепчет ему. Я крайне смущена. - Меня зовут Холи, миссис МакКензи. Я и Бен… Мы встречаемся. Давно, - тяжело сглатываю. - О! Бен привел девушку! Святая Гваделупе! – его мама вскидывает руки и обнимает меня. - Ты не сказал ей? – произношу одними губами. Бен растягивает рот в идиотской улыбке. – Мы виделись, в больнице. Когда Бен лежал с огнестрельным ранением. Помните? – смотрю Джине в глаза. - Девушка из-за которой он бросился под пули? – щурится. - Простите, - опускаю глаза. - О! Мы гордимся нашим малышом за то, что он спасает жизни! - Да. Ему в пору было бы пойти пожарным, - глупо улыбаюсь. - Дорогой! Дорогой! – кричит Джина. Я вздрагиваю. - Мам! – укоряет ее Бен. - Дорогой! Сюда! Бен не один! - Этот чертяка наконец-таки вернулся в захолустье? – хрип откуда-то из гостиной. - Мам, у него ведь нога. Мы подойдем! – Бенджи хватает меня за руку, тащит по дому, минуя большую столовую. В большом кресле, подобно тому, в котором восседает мой папа, сидит мистер МакКензи. Они обнимаются, говорят что-то не совсем понятное мне, смеются. – Пап, это Холи. Мы… - Да. Девчонка из-за которой ты чуть не умер, - узнает. - Дэвид! - Папа! - Да, мистер МакКензи, - киваю. – Бенджамин пожертвовал собой ради меня. К счастью все сложилось удачно. Простите меня, - виновато улыбаюсь. Мне больно. Жутко больно. И неприятно. Я НЕ ЗАСТАВЛЯЛА ЕГО! - Не будем вспоминать, - отрезает Бен. Пялюсь в глаза оленя на картине на стене, пока они втроем разговаривают. Чувствую себя лишней… - Пойдемте, дорогой, оставите вещи, отдохнете. Наверняка устали с дороги, - Джина уводит нас на второй этаж. – Бен молчал, не говорил, что приедет с девушкой, - болтает она. – Вы будете спать в одной комнате? – разворачивается, смотрит на нас. - Да, мам. В одной комнате, - мой коп толкает дверь, и мы попадаем в гостевую, приготовленную для Бена. - Отдай Холи свою подушку, а тебе я принесу ту неудобную, ватную, - Джина проводит ладонью по спине сына. - Все в порядке, миссис МакКензи. Я люблю ватные подушки, - улыбаюсь. Ватные? Такие делают? - Прости дочка, я понятия не имела, что Бен приедет не один, - крепко сжимает мою ладонь. Я киваю, улыбаюсь. – Так что поспит на неудобной, - подмигивает, выходит. - Вы спелись… - с наигранным укором шипит Бенджи и плюхается на кровать. Я в смятении. Раскрываю чемодан, стараюсь вытащить как можно больше вещей. – Не хочешь прилечь? – поворачивается на бок ко мне лицом. - Нет, - бросаю. – Вот этот ящик? Сюда положить шмотки? - Да, - медленно кивает он. Я осторожно укладываю вещи в матовый ящик из Икеи. - Нужно отнести обувь вниз. Оставлю пока в пакете… - Иди ко мне, - резко дергает меня на себя и прижимается всем телом. Я тяжело дышу. - Отпусти, - пытаюсь оттолкнуть его. - Ну что с тобой? – чуть отодвигает от себя, крепко держа меня за плечи. Я скажу! Я скажу это! Не стану лукавить. - Что со мной? Ты серьезно? Мало того, что ты не сказал, что приедешь с невестой, так они вообще не знали, что у тебя есть девушка! – рычу. – Кто я для тебя? Как ты представлял себе это? Что я просто буду ходить следом за тобой, спать в одной постели, а твои родители даже не поинтересуются, кто эта ненормальная? Ненавижу тебя! – пытаюсь вырваться. Он улыбается. - Я не сопливая девчонка чтобы трепаться с родителями о своих любовных похождениях, Холи, - пронзительно смотрит в мои глаза. - Любовных похождениях? – раскрываю глаза. – Я для тебя очередная что ли? - Не глупи, - отмахивается. - Бен, так говорят о проститутках! Шалавах каких-то, не знаю, - жму плечами. – Но не о девушке, которую ты любишь. На которой собрался жениться! – нервничаю. - Тише, пантера, - затыкает меня. – У меня есть такая штука, из-за которой я не могу сюсюкать с родителями, рассказывая о своей воительной возлюбленной, - язвит. – Эта штука называется член! – кивает. Я закатываю глаза. - Твой член – это не оправдание, Бенджамин! – все-таки отталкиваю его, встаю. - Все мужчины в этом мире поспорили бы с тобой, - смотрит на меня. Я только сжимаю кулаки в бессильном гневе. – Все, перестань, меньшее всего я хочу ругаться после утомительного перелета. - Утомительного перелета? – раскрываю глаза. – Ты выпил три бутылочки водки с лаймовым соком! Что же тебя так утомило? - Я утомился запрещать выпить тебе! – сверкает глазами, прижимая меня к стене своим телом. - Отвали, - поворачиваю голову к окну. – Твое любовное похождение не настроено на любовь, - сжимаю губы. Бен глухо хохочет, крепко сжимает ладонью мой подбородок и просовывает свой язык в мой рот. Ну как устоять перед ним? Перед его губами, горячим дыханием… Теплые ладони забираются под чашки бра. – Нас не услышат? – сердце колотится прямо в горле. - Скорее всего услышат, - выдыхает. - Нужно остановиться, - киваю. - Нужно, - соглашается. - Нет! Не отпускай, - шепчу. – В котором часу у вас тут темнеет? – пытаюсь вытащить руки из его штанов. - Дядя Бен! Дядя Бен! Бен! Бен! Дядя Бен! – детские крики, радостные визги. - О, Господи! Это твои племянницы! – замираю. – Я не успею одеться, - смотрю на свою голую грудь. – Выйди к ним! - У меня стоит! – пытается тянуть майку ниже. - Ты в джинсах, совсем не видно! – выталкиваю его за дверь комнаты. - Дядя Бен! – оглушают меня крики. Психованные сестрички. - Мои конфетки! – отвечает он им. Шаги все тише. Я прижимаюсь к двери шкафа. В паху все еще горит огонь. Первый мой секс в доме родителей Бена будет с самой собой. Отличная перспективка для «любовного похождения».