Операция "Контрольный в сердце"

Открываю глаза. Я в комнате одна. Неужели он не пошутил? Неужели и вправду уехал? Нет! Я поеду за ним и убью сама! Сажусь, осматриваюсь. - Доброго утра! – входит он, целует меня в губы. От него так приятно пахнет мятой! - Ммм, - плюхаюсь на подушки, сладко потягиваюсь. – Думала, ты уехал. - Нет, - качает головой. – Еще рано, - лукаво улыбается. - Вот я сейчас встану и покажу тебе! – накрываю лицо ладонями. Он ложится рядом, крепко обнимает меня. – Девочки там устраивают бардак. И как мама их терпит? - Это же дети, Бенджи! Ее внучки. Она больше любит их, чем своих детей. Ты бы не хотел детей? - Хотел бы. Одного. И закончим на этом. Достаточно, - важничает. – Неважно мальчик или девочка. Я буду самым строгим отцом. - Да перестань, - отмахиваюсь. – Дочка посмотрит на тебя жалобным взглядом и ты растаешь, вояка! - Ну уж нет! – встает. – Уже половина одиннадцатого. Иди, умывайся и будем завтракать, - еще раз целует меня и уходит. Я лежу еще пару минут и встаю, натягиваю майку и шорты, заправляю постель. В душе прохладная вода и я просыпаюсь окончательно. Промокаю волосы полотенцем, вешаю его на сушитель и спускаюсь вниз. За столом Дэвид, девочки и Бен. Джина гремит чем-то на кухне. - Доброго утра, - улыбаюсь всем. - Доброго, - кивает мне Дэвид. Во взгляде нет ненависти, злости. Это обычное приветствие. Странно… - Джина, тебе помочь? – вхожу в кухню. - Нет, - качает она головой, не поворачивается ко мне. – Проходи за стол, я сейчас. Там, наверное, Брюс приехал. Он с ночной смены. - А Биби? – кусаю губу. - Биби во дворе, - проносится мимо меня быстро, словно Флэш. Поздороваюсь с ней. Выхожу на задний дворик. У бассейна сидит моя любимая блондинка. Вокруг нее клубы дыма. Что с ней? - Эй! Привет, русалка! – обнимаю ее со спины. Она замирает. Слышу частые всхлипы. Что? – Биби, что случилось? – разворачиваю ее к себе. Все ее лицо в красных пятнах, из глаз просто водопад слез. Она утыкается мне в плечо. – Что произошло? Беатрис, в чем дело? Не пугай меня так! – кровь стынет в жилах. - Я успокоюсь. Сейчас успокоюсь, - отстраняется, докуривает. - Биби! Почему ты плачешь? - Уже все. Уже успокоилась, - улыбается мне. - Что-то с девочками? С Брюсом? Родителями? – допрашиваю. Она качает головой и снова плачет навзрыд. – А что тогда? – рявкаю. - У него спроси! – рычит она и проходит в дом. Позади меня стоит Бен. - Что с ней? – свожу брови. - Помнишь, что я сказал вчера? – он нервничает. Это заметно. - Ты много чего говорил. Всего не упомнить, - напрягаю мышцы живота. Это страх. - Я согласился на операцию в Ираке. Сегодня в четыре самолет, - спокойно отвечает он. - Это шутка такая? – морщусь. – Не смешно! Вообще! Только идиот мог придумать такую шутку! Ты - идиот, Бен! - Я серьезно, Холи, - взгляд серьезный. Он и вправду вовсе не шутит. - Езжай, - развожу руками. – Если тебе наплевать на меня – езжай. Надеюсь, тебя там убьют. Потому что если это не сделают они, то сделаю я, когда ты вернешься! – захожу в дом. Спокойно сажусь за стол и принимаюсь за завтрак. Слушаю разговор девочек, Дэвид расспрашивает меня о папином бизнесе. Странно, что он так добр ко мне. Это плохо пахнет, ну да ладно. Мне наплевать. У Джины красные глаза, Беатрис громко всхлипывает, а я болтаю с Брюсом, пытаясь скрыть злость, животный гнев за улыбкой. Он не может вот так просто уехать! Не может! Не посмеет! После завтрака Бен зовет меня в комнату. Я неторопливо иду за ним, неторопливо и аккуратно укладываю свои вещи в сумку. Уезжает он, уезжаю и я. Мне нечего делать здесь без него. - Не хочешь поговорить? - Не хочу, - качаю головой. – О чем? Ты уже все решил. Как я вчера и сказала – решил за нас двоих. - Нет, я решил только за себя, - качает головой. Что? Ну, уж нет! - Только за себя? А я тебе кто? Я не ты? Да я приросла к тебе каждым своим органом! Питаюсь твоим воздухом, твоей пищей! Пью твою воду! Я часть тебя, ты часть меня! И решил ты только за себя! А как же я? Мне теперь лечь и заснуть? Войти в анабиоз? Да, ты прав! Ты подумал только о себе, МакКензи. На меня тебе было плевать. С самого начала. Правильно ты сказал однажды, что мы просто напарники, не друзья и друзьями не станем. И плевать, что с тех пор прошло уже три года. Ничего не изменилось. Месть за Рассела для тебя важнее меня. Ну, так вали! Мсти! Я справлюсь сама! И будь ты проклят, МакКензи! – выливаю на него все зло. – А теперь выйди, мне нужно переодеться! – рявкаю. Он молча кивает, выходит. Я тяжело дышу, голова кружится. Я… Я… Я… - Я не смогу без тебя! – шепчу, скатываясь по стене на пол. Я не смогу видеть тебя, слышать. Не смогу чувствовать твой запах, целовать по утрам. Я не смогу даже кричать на тебя или обвинять во всех своих бедах и алкоголизме. Не смогу даже ревновать к жене, потому что ты уедешь. Ты будешь там. А я здесь. Через полчаса получается остановить слезы, приступ паники и тоски отступает. И вновь ему на смену приходит гнев. Хватаю ту самую книжку о законченных мечтах, и начинаю читать. Она отвлекает. Главное не думай о нем! Главное не думай! - Холи, мне пора, - заглядывает он в комнату. Смотрю на часы. Половина третьего. В четыре у него самолет. - Ага! – делаю вид, что мне очень интересно мое занятие. - Ты не поедешь в аэропорт? - А зачем? Нет, не хочу. - Попрощаться… - он растерян. - Ну, пока! – наигранно улыбаюсь ему, и сердце разрывается ну куски от его взгляда. - Детка, не делай ту же ошибку, что и со своим братом. Давай попрощаемся нормально. - Прощай уже! – рявкаю бросаясь в него книгой. Он хлопает дверью, уходит. Подлетаю к окну. Смотрю как он, его отец, мама и Брюс с девочками усаживаются в машину, уезжают. Нет! Нет! Нет! Это сон! Мне все это снится! Я проснусь, и он будет рядом. Сонный, горячий, ворчливый. Но, конечно же, это не сон. Это явь, реальность! Он уехал, улетает в Ирак! А ты не попрощалась с ним, идиотка! Чего же ты стоишь? Слетаю по лестнице, на диване, уткнувшись в телевизор сидит Беатрис. - Ты не поехала? – всхлипываю. - Не хочу его видеть! Он нас опять бросил! – шмыгает носом. - Отвези меня в аэропорт! Пожалуйста! – опускаюсь перед ней на колени. - Да. Поехали, я тоже уже жалею, - тянет меня к двери. Мы запрыгиваем в машину, летим в аэропорт, пропуская пару светофоров. Уже вижу указатели на Бергстром, но прямо перед нашим носом мигает семафор и опускается шлагбаум. Электронные часы отмеряют время до поезда. Еще семь минут! Забираю у Беатрис сигарету. Руки трясутся. Того и гляди – уроню тлеющую трубочку. Мы молчим, и в машине тишина, и вокруг нас плотная стена тишины. Каждый в своих мыслях. Я так плохо попрощалась с ним, так холодно! А что если я не успею? Опоздаю, и он улетит думая, что я ненавижу его. - Скорее! – вылетает из машины Беатрис. - Да, - еле плетусь. Сил совсем нет. Вообще. Они просто покинули меня. Подхожу к прозрачным дверям. Вижу, как Биби висит на Бене. Отходит к мужу, содрогаясь от рыданий. Любимый поднимает голову, видит меня. Он уже в военной форме, в руках сумка. Бенни легко улыбается, машет рукой и скрывается из зала ожидания. - Нет, нет, нет! – собираю всю свою энергию в кулак, лечу за ним через провожающих. – Бен! – зову его. Он оборачивается, бросаюсь ему на шею крепко обнимая руками и ногами. – Прости меня, любимый! Прости! Прости меня, - судорожно шепчу, пытаясь не зарыдать снова. - Детка! – гладит меня по волосам, спине. - Я все поняла, осознала. Я люблю тебя! Пожалуйста, не уезжай! Не покидай меня, - опускаюсь на ноги. - Я должен, Холи, - шепчет в ответ. - Нет, ты не должен! - все еще сжимаю его форму на плечах. – Тебя ведь никто не заставлял! Не могут заставить! Откажись, - умоляю его. - Нет. Уже поздно. Иди! – отстраняется. - Это все из-за меня? - Частично, - отводит взгляд. - Ты должен простить меня, Бен! Ты должен! – держись! Не плачь! - Нет, не должен! – фыркает. - Ладно, не должен, - киваю. – Просто прости. Я больше никогда не буду пить! Ничего не буду. Хочешь, даже воды не выпью? - Ты умрешь, - хмурится. - Нет! Если ты будешь рядом, то я буду жить вечно. Поехали домой, умоляю. Оставим все в аэропорту, увезем домой, я не знаю. Сожжем! Все эти военные вещи вместе с твоими дурацкими мыслями о войне! – крепко сжимаю форму на его груди. - Иди, Холи! Мне пора, - пытается отцепить мои руки от себя. - Нет! – бросаюсь на его шею. Крепко обнимаю. – Бен, умоляю тебя! Не уезжай, - шепчу. - Холи, - начинает он. - Не бросай меня, - слезы - таки катятся из глаз. - Я уезжаю, - пытается оттащить меня. - Ты не можешь! Ты же любишь меня! – шепчу из последних сил. - Люблю? – раскрывает глаза. – Да ты мое самое большое наказание! Я даже не знаю, за что меня так наказал Бог, Холи. Может за то, что я убивал людей и собираюсь делать это снова? После Джастис я вообще не собирался заводить серьезных отношений, а тут ты! – рявкает. – Ты мое наказание, а не любовь, Холи! Точно не любовь, - отталкивает меня, скрывается в дверном проеме. - Нет, - выдыхаю. Опускаюсь на пол. Бенджамин! Нет! Вернись! Пожалуйста, вернись! Не улетай! Только не улетай! - Пойдем, Холи! Пойдем, - меня поднимает Дэвид. - Он улетел! Улетел на войну! Его там убьют! Он бросил меня, - сотрясаюсь от рыданий. - Бен большой мальчик. Его никто бы не смог остановить, - сжимает мои плечи. - Я бы смогла, - всхлипываю. - Плохо старалась, - жмет плечами. Наверное. - Плохо, - киваю. Брюс неторопливо ведет машину, молчит. Пялюсь на городские строения по дороге домой. Глотаю слезы. Слышу нервные всхлипы Беатрис. Она крепко сжимает мою ладонь. Как я буду без тебя, придурок? Если тебя убьют, то я прокляну твой прах! Ненавижу тебя, Бен! Ненавижу! Возвращайся скорее! - Напьемся вечером? – Биби прижимает меня к себе. - Бибс, я ненавижу его! – начинаю громко плакать. - Я тоже! Вот бы он не был моим братом! – смеется через слезы. - Я не хочу пить. Я хочу, чтобы он был здесь. Здоровый, живой, чтобы и дальше меня бесил своим присутствием, - утираю нос. Укладываюсь в постель, утыкаюсь носом в подушки, накрываюсь одеялом с головой, засыпаю. Мне ничего не снится. Кажется, я плачу даже во сне. Тоска разъедает мою душу. Возвращайся! Наплюй на все! Возвращайся, любимый. Молю! Открываю глаза, на часах три, в окно светит луна. На экране телефона висит сообщение: «Мы приземлились, скоро будем завтракать. Пожалуйста, не выходи замуж ни за кого из моих друзей. Хотя бы до моего возвращения». Слезы катятся по щекам. Я не его наказание. Он любит меня. Он вернется. Вернется ко мне. Он все еще мой Бенни-Бенни. Спускаюсь вниз. Только выпью воды и снова усну. Теперь буду спать спокойно, зная, что Бен на месте и вернется ко мне. - А помнишь, как они с Санчесом и Джоном потеряли машину в Тихуане? Приехали с какими-то мексиканцами на их пикапе, - смеется Джина. Они с Беатрис сидят на заднем дворе за столиком у бассейна. Я тихонько сажусь на пустующий стул. Джина по-доброму улыбается мне, Биби радуется, что я больше не плачу. Бен писал им. Сказал, что приземлился, что их разместили в деревне недалеко от Умм-Касра в военном лагере Кэмп-Букка, там, где Бен служил в первый раз. Об этом лагере мне говорил не только Бен. Кажется, Джерард упоминал, что где-то рядом с ним есть какой-то «Букка». Но прошло слишком много лет. Наверняка я перепутала. Джина и Беатрис рассказывают мне несколько историй про Бенджамина-подростка. Нормальный подросток, такой же, как и многие другие. Я тоже была такой. Слушала что-то роковое и хип-хоп, ввязывалась в авантюры и мечтала стать копом. Мечтала защищать людей, наказывать преступников…