Операция "Контрольный в сердце"

- Холи! Детка, - поворачивает меня, прижимая свою грудь к моей. Я утыкаюсь лицом в его шею. Спустя пять минут просто устаю. Поднимаю на него взгляд. Его глаза тоже красные, влажные, но ему нельзя рыдать, как девчонка. Он настоящий солдат. Еще секунда и он впивается в мои губы. И это самый страстный поцелуй, из тех, что когда-либо были у нас. Крепко сжимаю его плечи, наслаждаюсь им, растворяюсь… - Я так соскучилась! – выдыхаю. Сжимаю его майку на груди, тащу на себя, запрыгиваю на стол. Раздеваю его, трясясь от нетерпения. Он тоже стаскивает с меня одежду. Горячие руки скользят по моему телу, как же я соскучилась по его большим ладоням! Любимым. Самым горячим, нежным. И самым большим! Его губы сжимающие мою грудь, огненное дыхание возвращают мои чувства к жизни. Быстрее! Пожалуйста, быстрее, любимый! Его колено резко раздвигает мои бедра и Бен входит в меня. Я сжимаюсь. - О, да! – стону. - Любимая! Любимая моя, - шепчет мне на ухо. Двигается быстро, жестко. И… - Детка… - хнычу. - Прости, - выдыхает. Я смеюсь. - Только не говори, что так будет теперь все время, - шепчу. - Не будет, - легко качает головой. – Я слишком долго ждал. - Но целых десять секунд? – смотрю в его глаза. - Еще раз прости, - целует в губы. – Я все исправлю, - снова двигается во мне. Второй раз длится целых сорок секунд. Да, он издевается! – Если будем держать такой темп, то к утру получится минут двадцать, - целует все мое лицо. – Я еще смогу, - кивает. - Достаточно, - обвиваю его шею руками. – Мне хватит. Я так устала, - качаю головой. - Правда, прости меня. - Простила, - спрыгиваю со стола. – Хочу спать с тобой. Мне же можно? - Вообще-то нет, - улыбается. – Но мы никому не скажем, - облизывает губы. Я прохожу по комнате, укладываюсь на кровать. Все здесь пахнет им. Моим любимым Бенджамином! Он ложится рядом, подкладывает под мою голову свое плечо. - Я думала, умру без тебя, - шепчу. – Даже разговаривала с тобой. - Умом поехала? - смеется. - Да, - киваю. – Как же я счастлива, что ты здесь, что здесь я. Что ты жив, невредим, командуешь этими солдатиками. - Покомандуешь ими, как же, - целует меня в висок. – Спи, - шепчет. - Сплю, - киваю. Закрываю глаза. Проваливаюсь в глубокий сон. Утром не могу поверить своему счастью – он рядом! Тихонько храпит, приоткрыв рот. Улыбаюсь. Как же сильно я скучала! И вот он вместе со мной. Также улыбается мне, болтает о чем-то отвлеченном, целует, крепко обнимает, говорит какая красивая даже с короткими волосами – решила отстричь, чтобы было проще. И по утрам мы расходимся на службу. Он – к своим солдатам, я в морг. Работы немного, и это не может не радовать. За два месяца я успеваю прочесть Отверженных и приняться за первую книгу Войны и мира. И каждую ночь мы с Беном проводим вместе, и все это время я не затыкаясь твержу ему, что нужно возвращаться. Возвращаться в Лос-Анджелес, домой. Или в Техас, в Остин, мне все равно, только бы вместе. Он говорит, что связан обязательствами контракта до конца года, и как только он закончится, мы сразу же вернемся. Я точно знаю, что контракт можно расторгнуть в любой момент, просто уволиться, но Бен уверен, что это низко, и ничего подобного без особой причины он делать не собирается. Я успокаиваюсь на пару дней, а потом тоска по гражданской жизни накрывает с головой и я плачу, умоляя его вернуться. Чтобы хоть как-то разрядить обстановку, каждые выходные мы ездим на местный базар в соседнюю деревню. Там можно полакомиться жареной бараниной и всякими сладкими лепешками. Вообще народ там живет совершенно разный. И местные иракцы, и военные с семьями и беженцы – в тылу американской армии спокойно. Бен говорит, что мы можем остаться в деревне на ночь. Крошечные пустующие дома здесь сдаются за пару баксов за сутки. Я несказанно рада. Лагерь безумно надоел за все это время, неуставные отношения демонстрировать запрещено, а проявлять чувства тем более. Еще Бен жутко бесится, когда я болтаю с солдатами. Он твердо уверен, что они все хотят меня трахнуть, а я думаю, что им простого флирта и общения с девушкой предостаточно. - Смотри, это обычная шерсть, и не пахнет, - Бен сует мне в лицо жилетку, хочет купить себе такую же как у местных, из овчины. - Та черная тоже не пахла, - закатываю глаза. - Она не будет пахнуть, сэр. Шерсть проходит несколько этапов стирки, - заверяет его пожилой продавец. Он из коренных, но отлично говорит по-английски. - Вот видишь? – смотрю на любимого. – Сколько? – интересуюсь ценой. - Пять тысяч динар, - кивает продавец. - У нас только доллары, - Бен разводит руками. - Давайте, - соглашается. – Мой зять съездит в город и поменяет, - улыбается. Мы складываем жилетку в рюкзак, идем в сторону местного кафе. - И что ты будешь с ней делать дома? - В холодные вечера буду укрывать тебя ею, - улыбается. - Ты закинешь ее подальше в шкаф, и ни разу не наденешь. - Подарю твоему отцу, - сверкает глазами. - О! Папа будет… - в меня врезается парень. – Черт! – потираю лоб, который впечатался в колючий подбородок местного. - Простите, - извиняется он. - Смотреть… - поднимаю голову. Мужчина виновато улыбается мне. Это же! Это! – Бен, - сжимаю руку любимого и скатываюсь по его телу на песок.