Первый

      Время летит очень быстро, поэтому Итачи даже не заметил, как глупый маленький брат подрос, а сам он стал совершеннолетним. Его малышу исполнилось двенадцать лет. Именно в этом возрасте все узнают, кем же их выбрала природа. Вот пришёл час и Саске узнать свою судьбу…

***

      Братья сидели на скамейке коридора поликлиники и ожидали своей очереди. Младший Учиха был очень возбуждён: он несколько дней ходил за аники, умоляя, чтобы тот пошёл на обследование вместе с ним. Ведь нии-сан должен первым узнать, что братик, как всегда, самый лучший и обязательно догонит его!       Дверь кабинета приоткрылась, и послышался хрипловатый и немного басистый голос доктора: — Учиха Саске.       Названный подскочил на месте и с восторгом залетел в заветную комнату, увлекая за собой брата. Итачи с грустью посмотрел на младшего, а затем перевёл взгляд на доктора, глаза которого выразили усмешку, как только тот оглядел вошедшего. — Думаю, молодой человек, вы и так знаете свою сущность, — выдал хозяин кабинета, заполняя нужные бумаги.       Саске с нескрываемой радостью ослепительно улыбнулся и, убрав с лица чёлку, подошёл ближе, но, как только врач начал говорить, с каждым его словом, подобным грому, улыбка меркла. — Хрупкое телосложение: узкие плечи и бёдра, аппетитные ягодицы и худые ноги, — спокойно начал он, невзирая на недовольный и просящий взгляд Итачи. — Большие глаза, длинные ресницы, пухлые губы и маленький нос, — при этих словах Саске совершенно побледнел и сглотнул. — Очень ярко выраженная омега — уверен, все альфы будут твоими, мальчик.       После этого младший Учиха ничего не помнил. Ноги резко подкосились, в глазах потемнело — старший едва успел поймать падающее тельце братишки.

***

      Ребёнок очнулся уже дома, куда его заботливо принёс на руках аники. Все бумаги были готовы, но Итачи отдал кругленькую сумму, и их не стали отправлять в школьный архив.       Как только в комнату зашёл брат, Саске спрятал влажные от слёз глаза под длинной чёлкой и завернулся в одеяло, словно прячась в нём от всего окружающего мира, который так больно ударил по ещё детскому самолюбию. — Ты ведь знал, — тихо всхлипнул он, обнимая руками колени, — всё знал с самого начала и пытался вести со мной разговоры на тему того, что я могу стать вот этим… — он запнулся, непрошеные слёзы градом скатились по бледным щекам. — Вот этим существом, из заднего прохода которого льётся хрен знает что, существом, которое может использовать любой альфа! — мальчик громко разрыдался, намочив слезами рубашку нежно обнимающего его Итачи. — Тихо, малыш… — прошептал аники, прижимая к себе подрагивающее тело. — Не говори так. Тебя никогда не коснётся ни один альфа без моего разрешения. Ты всегда будешь самым лучшим… — Я… Я так хотел догнать тебя… — прерывающимся голосом захныкал отото. — Хотел стать таким… как ты, нии-сан! А теперь… Теперь я не смогу даже приблизиться к тебе! — он снова зарылся носом в намокшую одежду аники и продолжил горько плакать. — Какой же ты ещё глупенький, братик… — старший отстранил братишку от себя и заставил посмотреть в глаза. — Слушай меня внимательно, Саске. Не думай, что быть лучшим — здорово. Ты даже не представляешь, как порою тяжело поддерживать этот статус. Зачем тебе это?! — маленький хотел было возразить, но Итачи властно встряхнул его и заставил слушать: — Получить признание окружающих? Для чего?! Чтобы выделиться? Но ведь ты и так очень выдающийся член нашего клана, родители гордятся тобой! — Саске с замиранием сердца начал слушать столь непривычно серьёзную речь брата. — У тебя же есть я. Я же люблю тебя, отото, — Итачи ласково вытер пальцами влагу с лица младшего. — Разве тебе недостаточно того, что твой брат признаёт тебя и любит больше всего на свете?       Младший Учиха опустил глаза и сжал пальчиками руку брата: — Нии-сан… Прости меня…       Аники вновь стал безмятежным и весёлым и, притянув своё чудо к себе, вдохнул уже явный аромат сладкого персика: — Всё в порядке, котёнок. Просто запомни: все альфы будут у твоих ног, а ты будешь недоступен. Я всегда буду тебя защищать.       Шмыгнув носом, Саске кивнул и изо всех сил прижался к аники, забывая обо всех бедах.

***

      За несколько лет младший Учиха почти смог смириться со своей сущностью. Никто из одноклассников не знал об этом, так что всё было достаточно просто, пока мальчику не исполнилось шестнадцать. Ведь именно в это время у омег начинается первая в жизни течка.       Саске полулежал на парте, подперев голову рукой, и изо всех сил старался уловить смысл темы, которую объяснял у доски учитель. Но перед глазами всё плыло, а живот нещадно скручивало — Учиха сам не понимал, что с ним происходит. Да ещё и с самого утра! Пришлось ходить с каменным лицом перед братом, а потом выдавливать улыбку. — Саске, ты в порядке? — обеспокоенно спросил Какаши, прервав объяснение. Будучи омегой, он уделял особое внимание более хрупким ученикам. — Что-нибудь болит?       Учиха затуманенным взором оглядел кабинет, а затем рухнул на стол, не сдерживая болевых стонов: — Сен…сей…       Хатаке мигом бросился к мальчику и, без труда приподняв его, поставил на ноги, а затем потащил из класса, придерживая руками: — Закончите конспект сами, прочитайте параграф 23 и сделайте все упражнения, — спокойно бросил ученикам пепельноволосый, практически держа юного омегу на руках.       Дети понимающе кивнули и, как только учитель вышел, облегчённо вздохнули и дружно загалдели: — Слушайте, а это только мне показалось, — Узумаки Наруто хитро улыбнулся и облизнул губы, — что от него несёт течной омегой!       Послышался смех, и все альфы наперебой начали представлять великого Учиху стонущим от возбуждения.

***

      Какаши помог ученику дойти до уборной, где смог провести небольшой осмотр и выявить причину недомогания, хотя витающий в воздухе аромат сразу же давал всё понять. Затем набрал номер Учихи Итачи, который очень предусмотрительно попросил звонить ему при срочных обстоятельствах, и вкратце обрисовал ситуацию, так что аники подопечного уже мчался в школу.       Саске прислонился спиной к стене и медленно сполз по ней, всё ещё сжимая пальцами ноющий живот. По чёрным классическим брюкам стекала ещё не знакомая ему жидкость, вызывая весьма неприятные ощущения. — Какаши-сенсей… — тихо проскулил мальчик, как только учитель присел на корточки напротив него и бережно подложил руку под голову. — Что это? Это… Это же не то, чего я так боюсь? — со страхом в голосе прошептал он, прижимая колени к груди.       Хатаке тяжело вздохнул и погладил подростка по волосам: — Это наша природа, Саске… Ничего не поделаешь.       Учиха глухо всхлипнул и уткнулся носом в коленки. — Отото! — в комнату влетел запыхавшийся Итачи. Обычно сдержанный, брат был крайне взволнован: глаза судорожно бегали, ища своего малыша. — Нии-сан! — Саске хотел было встать, но ноги стали ватными и совершенно не держали, он бы упал, если бы Какаши не подхватил. — Саске, ты… — старший Учиха резко остановился: в нос ударил слишком сильный запах любимого братишки, а если точнее, то текущей омеги, которой хотелось овладеть. — И-идём домой… Скорее! — он рывком оказался возле младшего и, резко подняв его на руки, выбежал из помещения, мимолётно кивнув Хатаке.       Итачи быстро добежал до своей машины, нежно прижимая к себе дрожащее тело, словно защищая от всех красноречивых взглядов встречавшихся на пути альф, и, усадив отото на заднее сидение, погнал автомобиль в сторону дома с максимально возможной скоростью. Саске свернулся клубочком и изредка протяжно выл, не в силах вынести чересчур острые ощущения, отчего Итачи ещё сильнее давил на газ, пытаясь внушить себе, что эта несчастная омега — его маленький глупый братик, которого нужно оберегать, а не удовлетворять с его помощью свои похотливые желания. Но туман желания всё сильнее окутывал сознание, а до жути сладкий и родной аромат спелого персика усилился в тысячу раз. Удержаться от такого было действительно сложно, но Итачи прекрасно владел своими эмоциями, так что Саске даже не догадывался, какие мысли витают в голове сильного и сдержанного аники. — Малыш, держись… — прошептал старший, изредка поглядывая на заднее кресло через переднее зеркало. — Мы почти дома, потерпи немного…       Ответом было мычание, плавно переходящее в очередной скулёж. — Нии-сан… — почти беззвучно смог выдавить младший.       Наконец синяя Тойота остановилась в паре метров от двери дома. Рывком открыв дверь, Итачи вытащил из машины неподвижно лежащего братика и быстрым шагом направился к дому. — Мама! — он очень надеялся, что хоть кто-нибудь окажется дома: тогда можно будет уйти, оставив Саске, но его ждал жестокий облом в виде записки на столе: «Мальчики, мне срочно нужно уехать на работу: компания сейчас решает конфликтный вопрос с корпорацией Сенджу — я должна помочь папе. Будьте осторожны. Итачи, позаботься о Саске. Целую, мама» — Вот проклятье! — процедил старший, опуская тело братика на кровать. — Почему именно сейчас?!       Омежка застонал, сжимая пальцами простынь, и приоткрыл большие невинные глаза, с немым вопросом глядя на брата.       Вдох, выдох — Итачи задержал дыхание и почти выбежал из комнаты отото, проклиная природу и себя. Впервые за долгое время гениальный наследник Учиха не знал, что ему делать: даже через твёрдую ткань брюк был заметен внушительный бугорок, по лицу струился пот от банальной плотской неудовлетворённости. Самым лучшим выходом было уйти, но он попросту не мог оставить своё глупенькое солнышко в одиночестве в таком состоянии. Простояв в раздумьях неопределённое время, он решил оставить всё как есть и, выпив стакан холодной воды, направился в ванную, чтобы решить свою проблему, но по пути его остановил очередной соблазняющий стон от младшего и порция столь манящего аромата. Вот как здесь можно устоять? Даже знаменитое хладнокровие Учих не спасло бы братьев. — Котёнок, ты в порядке? — Итачи просунул голову в комнату братика, стараясь не делать лишнего вздоха.       Послышались всхлипы, из-под одеяла вылезла заплаканная мордочка маленького Учихи: длинные ресницы начали подрагивать, а чёрные глазки — испытывать аники на прочность. — Нии-сан… — едва слышно захныкал Саске. — Я ненавижу себя… — Глупый, что ты говоришь?! — старший подбежал к кровати и присел на её край, а затем осторожно притянул братишку к себе.       Уже не в силах сдерживаться, он поцеловал его в темноволосую макушку и начал спускаться ниже: тонкие губы коснулись влажной от слёз щеки, язык лизнул хрупкую шею, вызвав громкий вздох не ожидавшего подобного омеги, а руки начали гладить спину, отчего по телу младшего пробежали тысячи мурашек. — Нии-сан, можно? — Саске вопросительно уставился своими глазёнками на аники, который непонимающе наклонил голову, отстранившись на секунду. – П-понимаешь… Т-твой запах… — отото с трудом выговаривал фразы, неотрывно наблюдая за движениями брата. — Т-ты так пахнешь… Так вкусно! Как настоящий альфа! — он почти разревелся, проговорив эти слова, но ему не дали даже всхлипнуть: губы Итачи прижались к его, а прохладные руки старшего залезли под одежду, вызывая странные, но жутко приятные ощущения.       По бедрам сквозь брюки просто рекой текла непонятная жидкость, отчего у Саске была чуть ли не истерика, но прикосновения брата помогали справиться с ней и получить удовольствие от всего происходящего. Не разрывая поцелуя, Итачи аккуратно начал снимать с братишки одежду. Остатки сознания вопили о том, что это безумие, но физическое желание взяло верх, и через полминуты омега лежал на кровати абсолютно голым, а старший мог лицезреть небольшое, но элегантное достоинство любимого малыша. — Отото, ты такой красивый… — Итачи пошло улыбнулся, разглядывая обнажённое тело самого дорогого человека на свете.       Щёки младшего предательски покраснели, и он отвёл взгляд, инстинктивно сводя ноги и прикрывая испачканную смазкой попку простыней. — Нии-сан… Я… Я хочу тебя… — совсем тихо шепнул он, зажмуриваясь от страха, что старший брат уйдёт и оставит его одного. — Умоляю… по-мо-ги…       Аники с жалостью посмотрел на вновь свернувшегося клубочком и продолжающего всхлипывать отото, а затем начал раздеваться сам. Он ловко снял тонкую рубашку, скинул на пол чёрные брюки, что принесло заметное облегчение, и остался в одном нижнем белье, заставляя омегу стонать от одного вида стоящего перед ним альфы. — Прости меня, маленький…       Итачи бросился к лежащему братику и начал жадно целовать заплаканное лицо, затем спустился ниже, к груди, и мягко обхватил губами один розовый сосочек с оттенком шоколада, прохладная рука принялась поглаживать тёплый живот, а вторая опустилась на затвердевшее достоинство, слегка сжимая его в руке. Это было пределом для слишком яркого первого раза юной омеги, и Саске с продолжительным стоном, переходящим в вой, достиг пика и излился в руку брата.       В голове старшего проскользнула мысль, что этого будет достаточно на сегодня, но собственный дружок слишком яро требовал своего кусочка лакомства, поэтому ничего не оставалось, как научить своё солнышко всему сразу. Хоть наслаждение и было получено, смазка продолжала течь из покрасневшей дырочки омеги, отчего у того возникла паника. Заметив этот испуганный взгляд, Итачи улыбнулся и, прильнув к пухлым губам младшего своими, перевернул его на живот, а затем разорвал поцелуй и слегка приподнял за талию, заставляя встать в желаемую позу. Саске почти расслабился, но внезапно почувствовал, как внутри задней части тела что-то появилось и начало двигаться, отчего он инстинктивно сжался и испуганно посмотрел на аники. — Нии-сан, что… А-а-ах… — он громко застонал, как только пальцы Итачи задели самую чувствительную точку, и выгнулся изящной змейкой, уже начиная самостоятельно насаживаться на них.       Почувствовав, что тот готов, аники медленно вышел из текущего ануса и, немного погладив округлую попку, резко вошёл сам, заставив отото почти вскрикнуть от переполняющих ощущений. Больше не было слов — только дело. Братья без слов сливались в единое целое, а любовь и забота старшего переросли в дикое желание не только владеть братишкой, но и доставить ему самое лучшее удовольствие.       Итачи нагнулся и слизал полусладкие потоки смазки, после чего приобнял любимого малыша одной рукой за талию, а второй начал ласкать его вновь вставший член, всё это время не забывая активно скользить внутри, заставляя нежные стеночки вырабатывать ещё больше жидкости. Уже потеплевшие руки ласково погладили яички и перешли к головке, слегка надавливая на неё и обводя пальцами контур.       Саске ничего не нужно было делать, он просто отдавался в надёжные руки любимого брата, не замечая ничего вокруг. Глаза были прикрыты, из груди постоянно вырывались стоны и крики, а тело само продолжало выгибаться навстречу удовольствию. На этот раз они достигли самой искры экстаза вместе: Итачи заполнил братика теплой жидкостью, но затем быстро вышел, дабы предотвратить слишком ранние последствия, а Саске вновь кончил в руку брата, немного намочив простынь своим семенем.       Вот это уже было действительно слишком ярко и насыщенно для измученной первой течкой омеги, поэтому младший обессиленно рухнул в объятия аники и сразу сомкнул веки, погружаясь в мир самых лучших сновидений. Итачи усмехнулся и, подняв прижавшегося к нему отото на руки, отнёс его в свою комнату, где на кровати было расстелено свежее постельное бельё. Затем уложил сопевшего малыша на мягкую поверхность, укрыв тёплым одеялом и поцеловав в лоб, вышел, прикрыв дверь. «Не важно, что подумают другие… Я всего лишь хочу быть рядом с этим чудом и защищать его от всего…»