В глубине под водяными лилиями

310 лет спустя…

Осматривая огромную, поросшую густой травой и кустарниками территорию, Донхэ стоически старался не показывать пожилому адвокату своего разочарования. Это и есть его наследство? То самое, о котором с таким энтузиазмом рассказывал его ныне покойный дедушка? Сто гектаров не паханной земли! Что ему со всем этим делать? Переучиваться из дизайнера в крестьянина? А такие курсы вообще есть? - Господин Мун, напомните мне, пожалуйста, сколько отсюда километров до города? – заторможенно поинтересовался Донхэ. - Около пятидесяти. - Когда я смогу все это продать? - Сразу после того, как официально вступите в права наследования. - Ясно, - обречённо выдохнул Хэ. - Вы, правда, хотите продать это живописное место? - Очень хочу. - Здесь на протяжении долгих лет стояло Ваше родовое имение. Не жалко? Все-таки память… - Оно сгорело сразу же после моего рождения. Для меня это место – чужое. - А ведь того, кто устроил пожар, так и не нашли, - запричитал мужчина. - Местные жители поговаривают, что это сделал молодой брюнет, который частенько здесь ошивался. Но никаких доказательств его вины нет, собственно, как и того, что он реален. - Что Вы имеете в виду? – заинтересовался сплетнями Хэ. - Его видели всего несколько раз у пруда. Служанки рассказывали, что там он подолгу разговаривал сам с собой. Мутный тип. - Здесь есть пруд? – удивился новоиспечённый хозяин. - Да, - кивнул мужчина. – Но найти его сейчас будет нелегко. - Спасибо за информацию. Я осмотрюсь немного? - Да, конечно. В шесть вечера я жду Вас у ворот. Кивнув, соглашаясь со словами адвоката, Донхэ завел на мобильном телефоне будильник на пять сорок и взял курс на выжженные руины дома. Пробираясь сквозь колючие заросли терновника, Хэ прикидывал в уме, за сколько он сможет продать такую большую, но при этом совершенно неухоженную территорию. Придя к неутешительному выводу, что быстро стать богачом ему явно не светит, так как сто гектаров почти что леса мало кого заинтересуют, Донхэ решил радикально поменять свою стратегию и принялся активно вспоминать, кому из его знакомых может понадобиться много, очень много древесины. Вспомнив о дальнем родственнике, работающем на мебельной фабрике, Хэ хитро улыбнулся, не беспочвенно предчувствуя скорую расправу над могучими деревьями, что так нагло заполонили собой все пространство вокруг. Все-таки экологически чистые материалы сейчас в цене! Да и продать «голую» землю будет куда проще и выгоднее! Добравшись до руин дома, Хэ несколько раз обошел их по кругу и, присвистнув, находясь под впечатлением, произведённым внушительными размерами поместья, мысленно передал привет всем своим далеко не бедным предкам. Не спали неизвестный тип этот дом, Донхэ с радостью бы в нём поселился. Был бы этаким современным фермером с кучей привлекательных парней в помощниках. Громко рассмеявшись по поводу своих фантазий, которые резко приобрели интимный характер, Хэ пнул носком кеда кругловатый камень и от нечего делать решил изучить то, что осталось от когда-то несомненно прекрасного сада. Маневрируя между фруктовыми деревьями, что так и норовили прибить его своими ветками, Донхэ с долей нежности вспомнил страшилку, которую в детстве часто рассказывала ему мама. По её словам, на территории имения было спрятано страшное чудовище. Их давний предок, Правитель Ли, хитростью пленил его и на веки вечные освободил весь род от страшного проклятия. Помнится, она рассказывала ещё что-то о старом манускрипте, что передавался из поколения в поколение, но он, по иронии судьбы, якобы сгорел при пожаре. В нем-то и было описано то самое чудовище и все его многочисленные провинности. Подробностей Донхэ не знал, так как его мама видела этот самый мифический манускрипт ещё в раннем детстве и, разумеется, ничего толком не запомнила. В её памяти сохранилось лишь одно слово: Ынхёк. Что это значит, никто не знал, да и, по правде, не стремился узнать, банально не веря во все эти выдумки. Чудовищ и магии не существует! Хэ в этом был полностью уверен. Да и где этот самый правитель мог спрятать чудовище? Не в собственном же саду! Подобное лишено всякого смысла! Получив по лбу коварной веткой яблони, Донхэ потёр ушибленное место и только было хотел нецензурно выругаться, как его взгляд зацепился за небольшой, но очень ухоженный пруд, щедро украшенный водяными лилиями. Вода в нём была кристально чистой: если подойти поближе, то можно было даже разглядеть шустрых рыбок, что сновали туда-сюда почти на самой поверхности, совершенно не пугаясь приблизившегося человека. Залюбовавшись водной гладью, Хэ достал из кармана телефон и сделал несколько ярких, по его мнению, фото. И не важно, что ХанГен опять обзовёт его криворуким и раскритикует все кадры. Присев на ковер из мягкой травы, Донхэ, оглядевшись по сторонам, лег на спину и закрыл глаза. Отдых в таком месте – поистине блаженство! Нежась в тени деревьев, Хэ то и дело отгонял от себя одну шальную мысль. Ему очень хотелось искупаться. Но было как-то неловко раздеваться в незнакомом по сути месте. Да и пруд явно не был приспособлен для плавания: запутаться в лилиях так же легко, как пустить солнечного зайчика. Немного помявшись, Хэ поднялся на ноги и подошел к кромке воды. Ощущая на своей коже опаляющие прикосновения солнца, Донхэ лениво потянулся и, наконец, решившись, скинул с себя рубашку, и вошел в пруд. Наслаждаясь тем, как тёплая вода омывает стройное тело, юноша блаженно улыбнулся и, набрав в лёгкие воздуха, нырнул вглубь. Проплывая под чашечками лилий, Хэ чувствовал странное умиротворение. Складывалось впечатление, будто вода сама несёт его, чётко указывая правильный путь. Почувствовав ногами дно пруда, Хэ уже приготовился всплывать, как вдруг заметил небольшой мешок, спрятанный в стеблях лилий. Ухватив его одной рукой, Донхэ оттолкнулся от дна и за несколько гребков выбрался на поверхность. Оказавшись на суше, Хэ опасливо развязал несколько слоев верёвки и достал из мешка изумительной красоты арфу. Во все глаза глядя на свою находку, Донхэ настойчиво пытался понять, как такой красивый и, судя по виду и гравировке, старый инструмент оказался на дне, и почему дерево не погнило? Так и не найдя ответов на свои не шибко сложные вопросы, Хэ вновь спрятал арфу в мешок и, одевшись, направился к воротам. Встретившись там с адвокатом, Донхэ сухо поделился своими впечатлениями о родовом имении и, сев в машину, пожелал поскорее вернуться в город.

***

Поправив дизайнерскую шляпу, Хичоль вальяжно вышел из своего новенького мерседеса и, дождавшись, пока Шивон закроет машину, направился к пруду. Отодвинув в сторону несколько ветвей яблони, он, немного полюбовавшись прекрасными лилиями, за которыми тщательно ухаживал, пропел: - Хёк, радуйся, я пришел. Столько всего произошло, расскажу – не поверишь. Расправив подстилку и сев у воды, сатир осторожно отодвинул рукой крайний цветок лилии и, не увидев на дне друга, громогласно закричал: - Шивон! Шивон, кто-то спер Хёкдже! - Как спер? – подойдя к Хи, переспросил Шивон. – Быть такого не может! - Оказывается, может. Как же я теперь буду без Хёка? Кто же меня слушать будет? - Хи, успокойся, - потёр переносицу Шивон. – У всего этого есть одно логическое объяснение. - Какое? - Потомок рода Ли, наконец, объявился. - Да ну? И вот так сразу нашел Хёка? - Если он «цветом не такой как все», то вполне вероятно, что заклинание притянуло его к арфе и он, повинуясь магии, отыскал навязанную ему колдуном судьбу. - Бедный потомок… - выдохнул Хи, помня о диком норове своего друга. - Но что случится, когда Хёк вновь сможет стать человеком? О побочных действиях мы ничего не знаем. Не думаю, что колдун не предпринял что-то на этот счёт. - Его нужно найти. - Согласен. И чем скорее, тем лучше. - Пойдем, расспросим соседей напротив. Может они что-то видели. - Хорошая идея. Но я пойду один, тебя здесь все ещё помнят. - Какие злопамятные… подумаешь, дом спалил. - Действительно… - Тот манускрипт портил нам всю малину. - Да, да, - закатив глаза, выдохнул Шивон.

***

Оказавшись в своей квартире, Донхэ быстро переоделся в домашнюю одежду и, устроившись на полу в гостиной, принялся разглядывать свою находку. Арфа, как и было ей положено, имела идеальную треугольную форму. Передний брусок в виде колонны был украшен разными узорами, которые явно были нанесены вручную. Кропотливая работа, что ещё сказать. Струны были так туго натянуты, будто только вчера их настроил умелый мастер... Покрутив в руках старинный инструмент, который, по всей видимости, в пруду оказался совсем недавно, Хэ пришёл к неутешительному выводу, что арфу, скорее всего, украли из какого-то музея. Но кто и зачем? Вспомнив свои познания о происхождении арфы, Донхэ на миг засомневался в том, что она такая уж и старинная. Ведь тогда арфа должна была быть изготовлена из обычного охотничьего лука. Или же он что-то путает? Решив не нагружать и без того уставший мозг, Хэ потянулся за телефоном и набрал номер верного друга-собутыльника. Услышав на том конце бодрый голос ХанГена, Донхэ заговорщицки прошептал: - Друг, мне нужна твоя помощь. - Опять ночью подцепил милого мальчика и не можешь наутро от него отделаться? - Нет, я нашел арфу. Судя по виду, старую и ворованную. Может, посмотришь? - Я специалист по антиквариату, а не скупщик краденого. - Я знаю, - рыкнул Хэ. - Ладно, вечером заеду. Если она украдена из частной коллекции, то нам могут перепасть отличные деньги. - Деньги – это хорошо! Я на мели! - Как всегда. Скинув вызов, Донхэ ещё раз внимательно оглядел арфу и поплёлся в ванную за тряпкой, намереваясь смыть с инструмента всю пыль. Оставшись в одиночестве, Хёкдже, почувствовав относительную свободу, попытался принять человеческий облик. Но у него опять ничего не вышло. Магия все ещё имела над ним власть. Вспоминая слова колдуна о голубизне своего спасителя, Хёк, всерьез забеспокоившись о сохранности своей задницы, принялся хаотично соображать, как ему быть дальше. Ведь если он, молодой, статный, красивый сатир превратится на глазах у этого извращенца, избежать покушения на свою пятую точку будет невозможно. Как тогда быть? Хёкдже категорически не готов расставаться с анальной девственностью! Заметив в дверном проёме причину своих мрачных дум, Хёкдже, затаив дыхание, наблюдал за тем, как потомок Ли ласково обтирает его влажной тряпкой. Вот ей-богу, чувствует ирод, что у него в руках офигительный мужик! Переволновавшись, Хёк не сразу понял, что его спаситель стёр с него всю колдовскую воду, и он непроизвольно принял человеческую форму. Не моргая, Хэ растерянно смотрел на симпатичного голого парня, сидящего перед ним, и напрасно пытался сообразить, как ему сейчас стоит себя повести. Закричать? Ударить? Попросить телефончик? ХёкДже же, поняв, наконец, всю абсурдность ситуации, нервно икнул и не придумал ничего лучше, как опять превратиться в арфу. - Что за чертовщина, - прохрипел Хэ, как ошпаренный отлетая от инструмента. «Живым не дамся!» - про себя закричал Хёкдже. - Арфу что, красили токсичной краской? У меня галлюцинации? – пытался успокоить себя Донхэ. «Сам ты токсичный, извращенец!» – в сердцах выругался Хёк, всем своим естеством надеясь на то, что вскоре Хичоль его найдёт и спасёт от этого субъекта подозрительной наружности.