В глубине под водяными лилиями

28 лет назад.

- Хи, брось эту затею, - из последних сил сдерживая раздражение, попросил Шивон. – Это всего лишь старый манускрипт. Никакого вреда от него не будет. - Как же, не будет, - фыркнул Хичоль, становясь в воинственную позу. – Уже второе поколение пруд стороной обходит. Не находишь это странным? - Это ничего не доказывает. Просто старая привычка. Об озере Лох-Несс тоже много всякого говорят. Но туристов это, заметь, не пугает. - Ты сейчас что, сравнил ХёкДже с Лох-Несским чудовищем? - Нет, я просто провел параллель. - Шивон, ты сам слышал служанок: наконец, впервые за столько лет, родился мальчик. Я не дам этому манускрипту и дальше отсрочивать освобождение Хёкдже. - Ладно, - сдался Шивон, отговаривать Хи – дело бесполезное, а вот попробовать уменьшить урон, что обязательно будет нанесён его действиями, все же стоит. – Какой у тебя план? - Проникну в дом и украду манускрипт. - Ты знаешь, где он хранится? - В библиотеке. - Я пойду с тобой. - Не нужно. Лучше отвлеки прислугу. Дав Шивону несколько ценных наставлений, Хичоль ловко влез через открытое окно в дом и на ощупь отправился на поиски библиотеки. Милая служанка, которую он ради этого дела на протяжении месяца окучивал, как-то обмолвилась, что библиотека располагается на втором этаже в самом конце коридора и занимает три большие комнаты. Ориентиром для Хи послужил портрет первого владельца особняка, то есть того самого Правителя Ли, который уже не первое столетие висел прямо напротив входа в «Аптеку души». Отыскав полотно со знакомым лицом, Хичоль осторожно отворил дверь и незаметно проник внутрь. Плотно зашторив окна, Хи включил приглушённый свет и оглядел огромный зал, заставленный стеллажами высотой от пола и до потолка. Пожалев о том, что не взял с собой Шивона, сатир поднял голову вверх и на миг замер, залюбовавшись на изумительной красоты потолок, который был оформлен фресками с изображениями самых известных картин мира. Разглядев там и «Девочку на шаре» и «Джоконду», Хи, по достоинству оценив дизайнерское решение, принялся искать манускрипт. Внимательно осматривая каждую полку, Хичоль вновь и вновь возвращался к мысли о том, что после такого великого подвига Хёкдже просто обязан долго и красноречиво восхвалять его ум и красоту. Безрезультатно потратив несколько часов и проверив лишь малую часть библиотеки, Хи раздосадовано сел на пол и начал гадать, как бы ему без потери эффективности ускорить поиски. Не придумав ничего умнее, чем подключить к работе Шивона, Хи поднялся на ноги и взял курс на окно. Когда сатир проходил мимо зажженного камина, где хищно колебалось красное пламя, его посетила весьма занятная мысль: а что если подпалить первый стеллаж и, приняв свой истинный облик, спрятаться в тени библиотеки? Когда пожар заметят, хозяева первым делом будут спасать семейную реликвию, иначе говоря, манускрипт. Когда семейство его достанет, он выскочит из мрака и, напугав их до полусмерти, заберёт злосчастную бумажку и сбежит. Гениально же! Почему он раньше до этого не додумался? Радостно просияв, Хичоль взял несколько книг и, подпалив их, бросил на заставленную макулатурой полку. Наблюдая за тем, как ловко огонь подчиняет себе хрупкую бумагу, Хи, уже начав волноваться за сохранность своего прекрасного лица и тела, услышал, наконец, шум в коридоре. Вбежав в комнату, совсем юная служанка громко закричала и тут же убежала прочь. Прождав ещё несколько минут и так и не увидев ни одного человека, сатир громко выругался и бросился наутёк. Оказавшись на улице, Хичоль благоразумно принял человеческий облик и, забрав по дороге Шивона, покинул территорию дома. На следующий день сатира оглушила неожиданная новость: в ту ночь, помимо известной ему уже служанки и пожилого сторожа, в особняке никого не было. Владельцы, уехав на отдых, за ненадобностью отпустили всю прислугу по домам. Выдержав испепеляющий взгляд Шивона, Хи лишь пожал плечами и философски заметил: «А мне откуда это было знать?» Шивон слова друга никак не прокомментировал. Ругаться матом было не в его правилах. Воспитание не то. А ведь так хотелось…

***

Предаваясь трепетным воспоминаниям, Хи, встав у фундамента выжженного им дома, терпеливо дожидался возвращения Шивона. Когда тот появился на горизонте, сатир с нешуточной надеждой в голосе спросил: - Узнал что-нибудь? - Да, последними тут были Ли Донхэ и адвокат Квон. - Ли… - Да, потомок собственной персоной. - Что теперь делать будем? - Разделимся. Ты ищи Хёкдже, а я займусь колдуном. Надо убедиться в том, что вдали от потомка Ли с Хёком ничего не случится. - Хорошо, - кивнул Хи, - Тогда возвращаемся в город.

***

Отойдя на безопасное от арфы расстояние, Донхэ, вооружившись газовым баллончиком, неустанно считал минуты до прихода ХанГена. Что только что произошло, Хэ так и не смог идентифицировать и поэтому не на шутку паниковал. В голову настойчиво лезли мамины россказни о страшном чудовище. Неужели тот симпатичный паренёк и был тем самым ужасным и жестоким Ынхёком? Как-то его внешний вид совсем не вязался со словом "чудовище". Может раньше стандарты и определения были иными? Услышав настойчивый звонок в дверь, Донхэ облегчённо выдохнул и отправился открывать другу. Пропустив ХанГена в квартиру, Хэ жестом указал ему на арфу, по-прежнему мирно лежащую на полу возле дивана и, встав у того за спиной, стал дожидаться вердикта ярого любителя антиквариата. - Инструмент действительно старый. Такие узоры наносили лет триста назад, - задумчиво произнёс ХанГен. – Состояние арфы идеальное. Как будто её сделали только вчера. - И сколько она стоит? – осмелев и сев возле друга, осведомился Хэ. - Несколько миллионов, и не уверен, что вон. - Как поступим? - Я проверю по своим каналам, не было ли краж старинных инструментов. А там будет видно. - Но деньги мы в любом случае получим? – прищурился Донхэ. - Конечно, - кивнул ХанГен. – Выпьем? Я принёс пива. - Давай, - одобрительно отозвался Хэ. – А ты можешь забрать арфу с собой? А то я её побаиваюсь… - Не могу. Куда я её дену? А чего боишься-то? - Она в мужика превращается, - шепотом признался Донхэ, а затем зачем-то уточнил: – В симпатичного. - Друг, найди себе парня, - выдохнул ХанГен, вполне ожидаемо не поверив в бредни Хэ. – А то уже галлюцинации от недотраха начинаются. И для справки, арфа женского рода, как ты там смог мужика увидеть? - Не знаю я уже ничего, - отмахнулся Хэ и взял протянутое ему пиво. – Может инструмент обработали чем-то не тем? - Всё может быть, - улыбнулся ХанГен. – Расскажи лучше, где ты такое чудо нашел? Кратко поведав другу о пруде и своём наследстве, Хэ украдкой скосил взгляд на арфу и, убедившись в том, что она не изменила своей формы, немного успокоился. В самом деле, ну не могла же арфа вдруг ни с того ни с сего стать человеком. Подобное бывает только в сказках. Видать, он опять переутомился и заснул стоя. Нужно будет на выходных хорошенько отоспаться, а то так и до инфаркта недалеко. Влив в себя рекордные четыре банки пива, Хэ в очередной раз подтвердил своё почётное звание самого худшего собутыльника в мире и отрубился там же, где и пил. Оглядев посапывающего друга, ХанГен, мысленно обозвав его дровами обыкновенными, стандартными, сфотографировал арфу и, позвонив нескольким знакомым, отправился наводить нужные справки. Убедившись в том, что кроме него и голубого представителя рода мужского в доме никого нет, Хёкдже с нескрываемым удовольствием принял человеческий облик и, немного размяв затёкшее тело, принялся мерить комнату шагами. Из разговора своего спасителя и его заграничного дружка, Хёк понял, что для них он – лишь способ подзаработать. Но, может это и к лучшему? Если Хичоль даст им немного денег, то они весьма охотно отдадут ему арфу. Разве это не идеальный расклад? Выходит, сейчас нужно как можно скорее отыскать Хичоля. Но как это сделать? На что он один способен в этом новом огромном неизведанном мире? Может стоит перебороть себя и попытаться поговорить с потомком Ли? Объяснить ему все и попросить помощи? Не станет же тот его сразу насиловать, вид у этого Донхэ вполне мирный. Кивнув своим мыслям, Хёкдже покосился на открытый балкон и, поддавшись интересу, вышел наружу. Скользя разочарованным взглядом по бетонным стенам дома напротив, закрывающего весь вид на город, Хёк, нелестно отозвавшись о современных строителях, заострил своё внимание на пожилой женщине, что развешивала бельё в нескольких метрах от него. - Молодой человек, срам-то прикройте, я уже не в том возрасте, чтобы глядеть на мужские прелести, - смутившись, проговорила бабуля, прикрыв глаза ладонью. Покраснев, Хёкдже стянул с верёвки странные и очень короткие шорты и, быстро надев их, ретировался с балкона. Да уж, зрению современных бабуль можно только позавидовать. Как она вообще с такого расстояния смогла что-то разглядеть? Специально что ли тренируется? Услышав копошение со стороны Донхэ, Хёк, все ещё не отойдя от встречи с глазастой соседкой, от греха подальше, вновь принял облик арфы. Донхэ же, проснувшись, с трудом поднял своё не до конца протрезвевшее тело с пола и, умирая от жажды, поплёлся на кухню. Влив в себя две чашки воды и умыв лицо, Хэ, пожалев о том, что пива в доме не осталось, вернулся в гостиную и с недоумением уставился на арфу. Точнее, не на саму арфу, а на надетые на неё семейные трусы. Зависнув так, словно перед ним не «одетая» арфа, а сложная задача из высшей математики, Хэ несколько раз тряхнул головой и попытался вспомнить, что с ним происходило после четвертой банки пива. Неужели он в пьяном бреду решил, что арфа вновь может стать человеком, и поэтому «одел» её? Мысленно и с выражением обозвав себя идиотом, Хэ стянул с инструмента трусы и, решив, что это знак свыше, и нужно, наконец, снять неделю назад вывешенное на балконе бельё, пригладил рукой растрёпанные волосы, и нехотя принялся за работу. Аккуратно складывая чистые джинсы и майки, Хэ кивнул в знак приветствия бабуле напротив и услышал от неё в ответ недовольное: - Донхэ, попроси своего друга не выходить голым на балкон. Это неприлично. - Извините, - ничего не понимая, промолвил Хэ. – Я обязательно поговорю с ХанГеном. - А при чём здесь он? Подобным промышляет лишь твой новый худощавый друг. - Вот как. Учту. Вернувшись в комнату, Донхэ, вновь вооружившись газовым баллончиком, подошел к арфе и несильно пнул её ногой в бок. Не дождавшись никакой реакции от предполагаемого волшебного инструмента, Хэ резко поднял арфу с пола и, угрожающе проговорил куда-то ей в струны: - Сейчас я выведу тебя на чистую воду. Зайдя на кухню, Донхэ, не следуя абсолютно никакой логике в своих действиях, включил плиту и, поставив газ на максимум, поднёс инструмент к огню. Внимательно наблюдая за тем, как под напором пламени трещит дерево, Хэ с неким азартом ждал, что же произойдёт дальше. Всего несколько секунд – и его квартиру сотряс громкий крик. Хёкдже, испугавшись за свою сохранность и необдуманно приняв человеческий облик, резко плюхнулся голым задом на зажжённую конфорку. Соскочив с плиты и забившись по кухне раненой птицей, Хёк, отметив то, что не зря опасался за свой зад, убийственно посмотрел на Донхэ и прошипел: - Живодёр, тебя нужно изолировать от общества! - Вот это номер, - только и смог выдавить из себя Донхэ, рассматривая преображение арфы и снимая крышку с газового баллончика.