Джу Ди и Лорд Огня

      Выйдя вслед за Хакодой наружу, Зуко с изумлением обнаружил, что в ледяном доме, оказывается, было довольно тепло. Он сразу ощутил контраст температур, оказавшись на улице, и, незаметно выдохнув, слегка разогрел воздух вокруг себя.       Погода была безветренной, лучи полуденного солнца пробивались из-за туч, освещая запорошенные сверкающим снегом крыши ледяных домов деревни. С неба медленно падали легкие снежинки. Они оседали на одежде, путались в волосах людей и не таяли.       У входа в соседний дом стояли Сокка, Аанг и Джет и что-то оживленно обсуждали между собой, однако при появлении Хакоды и Зуко парни одновременно замолчали и проводили их напряженными взглядами.       Пройдя несколько шагов, Хакода вдруг остановился и обернулся к следующему за ним Зуко.       – Как ты смотришь на то, чтобы пойти сейчас со мной на охоту, Зуко? – задал он неожиданный вопрос.       Тот озадаченно уставился на собеседника, пока до него доходил смысл сказанного.       – На охоту? – неуверенно повторил он.       – Ну, да. – На губах Хакоды заиграла легкая улыбка. – Только мы вдвоем. В тундре нам никто не будет мешать, и мы сможем нормально поговорить.       – А, ну да, конечно.       Зуко утвердительно кивнул, хотя внутренне продолжал недоумевать. Он не совсем понимал желание Хакоды проводить серьезную беседу среди сугробов, а не за чашкой чая. Впрочем, ему не привыкать. Первая попытка Зуко наладить отношения с Соккой произошла тоже во время так называемой охоты. Видимо, это просто такая странная традиция людей воды.       Хакода тем временем окинул Зуко критическим взглядом и покачал головой.       – Боюсь, твоя мантия не совсем подходит для нашей местности. Ты очень быстро замерзнешь. Сокка, – обернулся он к сыну, – твоя одежда должна прийтись Зуко впору. Найдется у тебя что-нибудь для него?       – Конечно, – живо отозвался тот. – Пойдем со мной, Зуко. Я одолжу тебе одну из своих курток. Да и Джету, думаю, тоже понадобится, если он не собирается целыми днями сидеть в доме.       – И не надейся, умник, – хмыкнул Джет. – Хотя, честно говоря, холод меня здесь не так напрягает, как отсутствие травы и деревьев.       Сокка изобразил на лице искренне сочувствие.       – Ох, как же я тебе соболезную! – с театральным трагизмом в голосе воскликнул он. – Даже не представляю, как ты, бедняжка, проживешь целую неделю без соломы и веток!       Джет ехидно ухмыльнулся, порылся в кармане и, достав из него небольшой прутик, демонстративно зажал его зубами.       – Один – ноль, в мою пользу, – торжественно прокомментировал он.       – Ладно-ладно, я тебя еще уем, – беззлобно пригрозил Сокка в ответ.       Хакода, с любопытством наблюдавший за этим странноватым обменом любезностями, добродушно улыбнулся и снова обернулся к своему сопровождающему.       – Я жду тебя на берегу, Зуко, – проговорил он и, развернувшись, пошагал по улице в сторону гавани.       – Да, пап, мы быстро, – крикнул ему Сокка вслед. Едва Хакода отвернулся, он в момент утратил всю свою веселость и одарил Зуко напряженным взглядом. – Куда вы собрались?       Зуко небрежно пожал плечами.       – На охоту.       – Вот как… – неопределенно протянул Сокка. – Ну, ты там это… держись.       – Все настолько плохо? – мрачно уточнил Зуко.       Сокка сконфуженно отвел взгляд.       – Когда папа узнал, что произошло с Катарой, он пришел в настоящую ярость, – проговорил он так тихо, что его могли слышать только Зуко и приблизившиеся к ним Аанг с Джетом. – Я никогда не видел его таким. Даже тогда, когда… когда мы лишились мамы. Он… ну, в общем, он вел себя, как настоящий псих. В точности так, как год назад вел себя Джет.       – Эй! – возмутился Джет.       Сокка мрачно хмыкнул.       – Ты себя со стороны просто никогда не видел. Папа злился не конкретно на тебя, Зуко, а на всю огненную нацию в целом. В твоем лице. Потом он, конечно, немного успокоился. Я рассказал ему обо всем, что произошло, но не уверен, что он больше не винит тебя в произошедшем.       – Я и сам себя виню, – тяжело вздохнул Зуко. – Ладно. Пойдем, Сокка. Не следует заставлять вождя Хакоду ждать. Ребята, вы не оставляйте Катару одну, хорошо?       – Конечно, Зуко, – с готовностью отозвался Аанг. – Я сейчас пойду к ней.       Зуко выдавил из себя улыбку и, развернувшись, последовал было за уже пошагавшим по улице Соккой, но в этот момент рука Джета придержала его за локоть, вынуждая остановиться. Обернувшись, он встретился с приятелем взглядом. Тот несколько секунд пристально смотрел на него, а затем коротко кивнул, и Зуко молча кивнул в ответ.              Оставшись одна, Катара обессилено прикрыла глаза и сжала виски руками. Страшная боль, пронзившая ее голову в тот момент, как она сошла с катера на берег, слегка отступила, но на сердце по-прежнему было очень тяжело и тоскливо. Она так надеялась, что, вернувшись домой, сразу все вспомнит. Все время путешествия к Южному Полюсу она провела в предвкушении радостной встречи со своими родными и друзьями, а получилось все так… по-идиотски. И горькие мысли о том, что ей никогда не удастся вернуть свою память, старательно отбрасываемые Катарой все это время, сейчас вернулись вместе с мрачной угнетающей уверенностью в этом.       Заслышав тихий шорох, Катара подняла голову и натянуто улыбнулась вошедшему в дом Аангу.       – Привет, Катара, – дружелюбно проговорил он. – Как ты себя чувствуешь?       – Не очень хорошо, – призналась она, отвернувшись и уставившись тяжелым взглядом в пространство перед собой. – Ничего не получилось, Аанг. Я ничего не вспомнила.       – Еще не все потеряно. – Аанг опустился на пол возле подруги, старательно удерживая на лице беззаботное выражение. – Вы же с Зуко задержитесь здесь на несколько дней. У тебя будет время все вспомнить. Мы погуляем по окрестностям, я покажу тебе те места, которые ты когда-то показывала мне. А еще мы покатаемся на пингвинах.       – Покатаемся на пингвинах? – подняла на него удивленный взгляд Катара.       – Ну, да. – Аанг широко улыбнулся. – Только сначала нужно будет их поймать. Я научу тебя ловить пингвинов.       – А что их ловить? – пожала Катара плечами. – Бросил им рыбу и все... – Она осеклась и ошеломленно уставилась на собеседника.       – Ну, вот, а ты говоришь – не помнишь! – Аанг даже подскочил на месте от восторга. – А что ты еще вспомнила?       Катара напряженно покачала головой.       – Ничего, – поспешил успокоить ее Аанг. – Тебе просто нужно немного времени. – Он вдруг стал очень серьезным и заговорил гораздо тише. – Катара, должен тебя предупредить: о твоем состоянии знают только твой отец, твоя бабушка и ее муж, Пакку. Больше никто в деревне не знает, что с тобой произошло. Вождь Хакода посчитал, что необходимо хранить это в тайне по двум причинам. Во-первых, во избежание распространения слухов. Хоть Южный Полюс и находится очень далеко от Страны Огня, когда о чем-то знают слишком много людей, сохранить секрет не удастся. А во-вторых, большинство твоих соплеменников не одобряют вашу с Зуко помолвку и, узнав о твоем состоянии, могут попытаться надавить на вождя Хакоду для ее расторжения.       – Почему? – удивленно уставилась на него Катара.       Аанг покачал головой. Интересно, это сказывается отсутствие памяти, или же личность Джу Ди заставляет Катару закрывать глаза на очевидные вещи?       – Еще и полугода не прошло после окончания войны, – проговорил он. – Еще очень нескоро жители нашего мира перестанут считать людей огня своими злейшими врагами. Ты – дочь вождя, выгодная партия для любого из мужчин Южного Племени Воды. Сейчас воины вернулись домой, кроме того, с Северного Полюса сюда приехало довольно много покорителей. Многие из них имели виды на тебя. А тут выясняется, что ты уже помолвлена, да к тому же не просто не со своим соплеменником, а с самим правителем огненной нации. После этого Зуко стали ненавидеть здесь еще больше.       – Я не понимаю, почему его ненавидят, – изумленно проговорила Катара. – Это же он закончил столетнюю войну.       – Я тоже этого не понимаю, – вздохнул Аанг. – Но у людей слишком сильны предубеждения против Народа Огня. А Зуко – не просто рядовой житель Страны Огня. Людям проще считать, что заслуга за окончание столетней войны полностью принадлежит мне одному и продолжать ненавидеть Лорда Огня так же, как это было последние сто лет.       В этот момент шкура, завешивающая вход, отодвинулась, и в дом робко заглянула маленькая девочка, лет семи от роду.       – Привет, Катара, – неуверенно проговорила она, настороженно глядя на Катару.       – Привет, Лина! – громко воскликнул Аанг. – Входи.       – Привет, Лина, – повторила за ним Катара и приветливо улыбнулась малышке.       Девочка радостно взвизгнула и бросилась к ней. Она обняла Катару, крепко прижавшись к ней, и та тоже приобняла девчушку.       – Я так боялась, что ты не захочешь со мной разговаривать, – глухо проговорила Лина.       – Почему это я не захочу с тобой разговаривать? – изумилась Катара.       – Ну, мама сказала, что ты теперь стала девушкой Народа Огня. Она сказала, что твой жених окончательно заморочил тебе голову. Что ты теперь стесняешься своего происхождения и презираешь нас.       Брови Катары изумленно взлетели вверх.       – Какие глупости! – воскликнула она. – Лина, это не так!       – А почему ты тогда не захотела ни с кем разговаривать, когда приехала? – Девочка отстранилась и вопросительно уставилась в глаза собеседницы.       – Я просто очень плохо себя чувствую, – старательно удерживая на лице спокойное выражение, пояснила Катара. – Мне нужно немного отдохнуть, и тогда я обязательно поздороваюсь со всеми.       – Здорово! – воскликнула Лина и радостно рассмеялась. – А то я уже испугалась, что ты нас совсем-совсем забыла.       – Ну, что ты, как я могу вас забыть, – выдавила из себя улыбку Катара , едва сдерживая резко накатившие на нее слезы.       – Я тогда побегу, буду помогать маме готовиться к празднику. Пока, Катара. Пока, Аанг.       – Пока, Лина, – пробормотал Аанг вслед исчезнувшей за пологом девочке и обернулся к Катаре.       Та обменялась с ним горестным взглядом, закрыла лицо ладонями и зашлась в беззвучных рыданиях.              Вопреки предположениям Хакоды, Зуко был совсем неплохо знаком с климатом Южного Полюса. Он много месяцев провел здесь, среди айсбергов и ледников, в поисках Аватара. Близость Южного Храма Воздуха к полюсу вселяла в изгнанного принца уверенность, что последний покоритель воздуха прячется именно здесь, заставляя его после каждого безрезультатного следования за призрачным следом Аватара по всему миру снова и снова возвращаться в эти места. Его одежда была достаточно теплой для того, чтобы не бояться замерзнуть, находясь под открытым небом в течение нескольких часов, однако Зуко не мог не признать, что легкая меховая куртка, которую дал ему Сокка, была гораздо удобнее для жизни среди вечных снегов, чем его собственная накидка. Правда он не мог сказать того же самого о врученных ему рукавицах. Как покоритель огня, он крайне редко носил перчатки, и ему очень не нравилось постоянное ощущение лишнего предмета одежды на своих руках. Он не надевал перчаток даже для тренировок с мечами. Ему необходимо было чувствовать рукояти палашей даже ценой грубых потертостей на ладонях. Он воспринимал свое оружие как продолжение себя, а перчатки лишали его этого ощущения, и потому он надевал их только для маскировки во время своих вылазок в образе Синего Духа. Правда, как Зуко заметил, когда совместно с командой Аватара путешествовал, точнее, скрывался от Азулы и ее людей по всему миру, и Сокка, и Катара постоянно носили обрезанные тканевые перчатки, и им это совершенно не мешало ни держать оружие, ни покорять воду. Видимо, все дело в привычке. Так что Зуко не стал спорить с Соккой и, взяв рукавицы, спрятал их за пазуху. А вдруг пригодятся.       Идти по снегу было тяжело. Если в самой деревне улицы были вымощены гладкими ледяными плитами, а в окрестностях снег был вытоптан, то вдали от поселения он был рыхлым и нетронутым. Местами его глубина доходила до колен, и Зуко едва поспевал за уверенно шагающим впереди привычным к таким переходам охотником.       Они шли уже более получаса, и за все это время Хакода не проронил ни слова. Зуко тоже не делал попыток начать беседу. В конце концов, Хакода сам вызвал его на разговор, вот пусть сам и начинает. А Зуко подождет. Если он чему-то и научился за последние годы своей жизни, так это терпению.       – Во время охоты лучше всего держаться возле берега, – неожиданно проговорил Хакода.       – Почему? – машинально отозвался Зуко. Не из любопытства, скорее, из вежливости.       – На берегу обитают черепаховые и тигровые тюлени, – охотно пояснил его собеседник. – Кроме того, на них приходит охотиться полярный леопард. А мы приходим охотиться на него. – Его тон вдруг стал чрезвычайно серьезным. – А вот в тундру неопытным охотникам лучше не ходить. Там водятся волки. Они очень опасны.       Зуко нахмурился. В своей стране ему доводилось слышать немало легенд о волках-оборотнях, обитающих в снегах Северного и Южного Полюсов.       За сто лет войны, вплоть до самого вторжения флота Народа Огня под предводительством адмирала Джао, ни один штурм Северного Племени Воды Народом Огня не увенчался успехом. В связи с этим было предпринято несколько попыток добраться до городов северян через ледяную тундру. Эти попытки, все до единой, обернулись катастрофой. Пересечь снежный материк оказалось невозможно. Едва продержавшись несколько дней, отряды солдат Народа Огня, понимая невыполнимость поставленной перед ними задачи, поворачивали обратно. И как раз во время этих вылазок некоторые из отрядов подверглись нападению волчьих стай.       Не все из солдат огня вернулись после нападения этих животных, а те, кто вернулся, рассказывали об их невероятной силе и агрессивности. Вероятно, Зуко очень повезло, что он не встретил ни одного волка, когда ушел в ледяную тундру вместе с похищенным из Оазиса Духов Аватаром. Впрочем, тогда ему еще повезло и в том, что Катара и Сокка нашли их с Аангом прежде, чем они замерзли бы в той пещере насмерть. Вряд ли ему тогда удалось бы выбраться из ледяной тундры самостоятельно.       – Зуко, что ты чувствуешь к Катаре?       Зуко даже застыл на месте, застигнутый врасплох неожиданным вопросом. Подняв голову, он встретился с пристальным взглядом отца своей невесты и твердо ответил:       – Я люблю ее.       Хакода скептически покачал головой.       – Это не тот ответ, который я хотел бы услышать. Любовь – слишком общее слово. Она бывает разной, Зуко. Любовь к родителям, к друзьям, к детям. Я понимаю, что тебе, молодому человеку, Катара очень привлекательна как девушка…       – Хакода, – перебил его Зуко, – я люблю Катару не только за внешность. Она – тот человек, рядом с которым я хочу провести всю свою жизнь. И не пытайтесь заставить меня отказаться от нее, у вас ничего не выйдет. Я не мыслю своей жизни без Катары и ни за что не откажусь от нее.       Хакода иронично усмехнулся       – Ты думаешь, что я вызвал тебя на этот разговор для того, чтобы уговорить оставить Катару?       Зуко несколько секунд мрачно смотрел на него, а затем отвел взгляд в сторону и пожал плечами.       – Да, я думал, вы хотите именно этого.       – Ты меня не понял, Зуко. – Хакода снова медленно пошел вперед. Зуко догнал его и пошагал рядом. – Я доверяю своим детям. Я знаю, что они достаточно взрослые, чтобы принимать все решения касательно собственной жизни самостоятельно. Я обещал Катаре не вмешиваться в ваши с ней отношения, и я сдержу свое слово. Поэтому я и хотел поговорить с тобой прежде, чем с Катарой. Я просто хочу понять ее выбор. – Он снова окинул своего спутника оценивающим взглядом и покачал головой. – Потому что сейчас ее выбора я не понимаю.       Зуко невольно сжал копье, которое нес в руке, с такой силой, что костяшки пальцев побелели. Опомнившись, он резко выдохнул, восстанавливая внутреннее равновесие, и негромко ответил:       – Хакода, я знаю, о чем вы говорите. Во время своего вынужденного путешествия по Царству Земли я очень хорошо узнал, как весь мир относится к людям из огненной нации. Некоторые из преподанных мне тогда уроков я не забуду никогда. Кроме того, я правнук Созина, человека, развязавшего столетнюю войну, и сын Озая, одного из самых жестоких людей, когда-либо живших на нашей планете. Но поверьте мне, Хакода, я не такой.       – Я не знаю, Зуко, – проговорил тот, напряженно глядя вперед. – Сокка много рассказывал о тебе. Я понимаю, что ты очень изменился. Но все же я боюсь, что темная часть твоей сущности не исчезла окончательно, а просто дремлет пока и может однажды вырваться наружу и уничтожить все, что тебя окружает.       – Темная часть моей сущности… – эхом повторил Зуко, и пальцы его машинально коснулись темной поверхности шрама на лице. – Ее не существует. Мое происхождение никак не влияет на меня. Это не более чем просто метка, которой я был заклеймен при рождении. Я могу жить так, как сам того хочу. Я свободен в своем выборе. А как покоритель огня, я прекрасно осознаю всю опасность, которую несу в себе, и могу контролировать свое внутреннее пламя. Я никогда не обожгу тех, кого люблю, и никогда не уничтожу то, что мне дорого.       – Ты не свободен в своем выборе, Зуко, – жестко произнес Хакода. – И ты уже в этом убедился. Ты – правитель огненной нации. У тебя есть обязанности перед людьми твоего народа. У тебя есть обязанности перед всем миром за возвращение долга твоих предков. Сможешь ли ты ставить свои собственные интересы и интересы Катары выше этого?       Зуко молчал, напряженно глядя на снег перед собой. Не дождавшись ответа, его собеседник продолжил:       – Знаешь, я стал вождем Южного Племени не слишком давно, после того, как ушел мой отец, восемь лет назад. Но даже за этот короткий срок я уже несколько раз оказывался перед выбором. В первый раз это произошло во время нападения захватчиков Народа Огня. Я тогда сражался против солдат огня вместе со своими людьми вместо того, чтобы защищать собственную семью. Ценой этого стала жизнь моей жены. Я поступил так, как должен был поступить вождь, но не муж и не отец. Во второй раз я вынужден был сделать крайне тяжелый выбор три года назад и отправиться на войну, оставив своих детей. Понимаешь, Зуко, я всегда ставил свой долг перед племенем выше собственных интересов. И я понимаю, что ты будешь поступать так же. Но попытайся понять, Зуко: Катара мне слишком дорога. Я безумно любил свою жену, Каю. Я так любил ее, что, скорее всего, никогда не смогу полюбить другую женщину. Однако смерть Каи я смог пережить. Но если что-то случится с Катарой, то я не уверен, что смогу пережить это. – Его губы изогнулись в печальной улыбке, когда он заметил непонимающий взгляд своего юного собеседника. – Ты еще слишком молод, Зуко. Когда у тебя появятся собственные дети, ты поймешь, о чем я говорю.       – Послушайте, Хакода, – наконец, проговорил Зуко. – Вы, конечно, правы. Я никогда не смогу пойти против своего долга. Но я хочу, чтобы вы мне поверили: даже оказавшись перед выбором, я не предам Катару. Ни за что.       Хакода снова внимательно посмотрел на своего спутника. Без короны и королевских одеяний, облаченный в простую зимнюю куртку, с небрежно спадающими на лицо слегка растрепанными длинными прядями волос, он выглядел самым обычным подростком, однако стоило заглянуть ему в глаза – и не возникало сомнения, что рядом с Хакодой сейчас находился вполне взрослый человек, истинный правитель, осознающий всю тяжесть наложенного на него груза ответственности и отдающий отчет каждому произнесенному им слову.       – Именно это я и хотел от тебя услышать, – удовлетворенно произнес Хакода. – Я верю тебе. Верю, что, даже если тебе придется сделать выбор не в пользу благополучия Катары, ты не предашь ее. – Он перевел взгляд на существенно потемневшее небо и демонстративно вздохнул. – Как бы мне хотелось, чтобы избранником Катары оказался не ты, а какой-нибудь юноша из нашего племени. Чтобы она жила здесь, не подвергаясь каждый день опасности только потому, что ее мужем является правитель Народа Огня.       – Вы думаете, что Катара была бы счастлива, если бы ей пришлось всю жизнь безвылазно прожить в деревне, и если бы все ее интересы свелись к ухаживанию за своим мужем и детьми? – с неприкрытым сарказмом в голосе отозвался Зуко.       Хакода с улыбкой покачал головой.       – Не была бы. Я это прекрасно понимаю. Это мой выбор, но не ее. Ей нужен ты. – Его улыбка снова померкла. – Скажи, Зуко, она тебя вспомнила?       Зуко опустил голову и обреченно покачал головой.       – Нет. Я делаю все, чтобы помочь ей, но тщетно. Воспоминания к Катаре не возвращаются.       – Просто когда я застал вас… гхм… ну, я подумал…       Зуко вновь почувствовал, как кровь приливает к его щекам.       – Мы начали свои отношения с Катарой сначала, – отозвался он. – Я ни к чему ее не принуждаю, поверьте. Мы заново узнаем, заново привыкаем друг к другу. Мы получили возможность переосмыслить наши взаимные чувства, и, знаете, мне даже кажется, что теперь они стали только сильнее.       На лице Хакоды появилось легкое замешательство.       – Ты хочешь сказать, что Катара влюбилась в тебя во второй раз?       – Я надеюсь на это, – улыбнулся Зуко.       – Тогда я просто не знаю, что сказать. – Хакода развел руки в бессильном жесте. – Вероятно, ты действительно очень хороший человек, Зуко. А, раз так, то для меня будет честью обрести зятя в твоем лице.       Зуко даже немного растерялся и застыл на месте. Он перевел робкий взгляд на лицо своего собеседника, пытаясь понять, не шутит ли тот, однако тот, похоже, говорил серьезно.       – И для меня это огромная честь, вождь Хакода, – коротко поклонившись, ответил он.