Джу Ди и Лорд Огня

      – Слишком много красного.       Вздрогнув от неожиданности, Катара обернулась к вошедшей в дом старой женщине, которая и произнесла эти слова.       – Катара, это твоя бабушка, Канна, – тут же среагировал Аанг, вскакивая на ноги.       – Зови меня Пра-Пра, – добавила та.       Катара тоже поднялась с пола и робко приблизилась к старухе, не зная, как себя вести. Канна еще несколько секунд неодобрительно смотрела на нее, но вдруг расплылась в улыбке и сердечно обняла Катару.       – Как же я рада видеть тебя, Катара, – проговорила она на удивление сильным для ее весьма почтенного возраста голосом. – Я уж начала опасаться, что умру, так и не увидев тебя.       – Я пойду, – тихо проговорил Аанг, но видя, что никто не обращает на него никакого внимания, неслышно исчез за пологом из шкур.       – Почему, бабушка? – отозвалась Катара, настороженно глядя на собеседницу. – Ты заболела?       Канна чуть усмехнулась.       – В моем возрасте никогда не знаешь, какой день может стать последним. Ты не вернулась после окончания войны вместе с Хакодой и Соккой. Прошло несколько месяцев, и, подозреваю, что если бы не беда, приключившаяся с тобой, твой жених так бы и не удосужился отпустить тебя повидать родных и близких.       – Бабушка, прекрати! – вскинулась Катара. – Зуко меня вовсе не удерживал. Напротив, он несколько раз предлагал мне вернуться на Южный Полюс и даже настаивал на этом. Это я не соглашалась оставить его.       – Ты сама это помнишь? – довольно мрачно поинтересовалась Канна. – Или это он тебе рассказывал?       Губы Катары плотно сжались. Она отступила на шаг, скрестив руки на груди, и решительно вздернула подбородок.       – Мне об этом рассказал Сокка, – с вызовом произнесла она. – А еще он рассказал, как сильно он ненавидел Зуко и как изменил свое к нему отношение, когда узнал его ближе. Сокка рассказал, сколько раз Зуко доказывал свою искренность по отношению ко мне и всем своим друзьям. Рассказал, какую огромную помощь Зуко оказал Аватару для победы над Лордом Огня Озаем. Рассказал, сколько усилий Зуко прикладывает теперь для восстановления мирового порядка, нарушенного столетней войной. Наверняка тебе это все Сокка тоже рассказывал, не так ли?       Канна покачала головой, неодобрительно глядя на внучку.       – Я знаю, что вы все думаете о Зуко, – продолжила Катара. – Вы считаете, что он настраивает меня против своего племени…       – Не передергивай, Катара, – перебила ее та. – Никто так не считает.       – Да? – саркастично хмыкнула Катара. – Значит, это не вы распространяете слухи о том, что я стесняюсь своего происхождения и презираю свое племя?       – Ох, девочка моя... – Канна тяжело вздохнула и, подобрав довольно большой сверток, который оставила у входа, когда вошла в дом, сделала несколько шагов и опустилась на покрывающую пол шкуру. – Пойми, у многих наших с тобой соплеменников весьма предвзятое отношение к твоему избраннику. Все мы очень хорошо помним его первый визит в нашу деревню. Поверь, после такого никто из нас теплых чувств к нему испытывать не может.       – И, тем не менее, это мой выбор, – упрямо проговорила Катара, садясь на пол рядом.       – Ты уверена, Катара, что это действительно твой выбор? – Канна испытующе посмотрела на внучку. – Или же тебе его кто-то навязывает? Возможно, судьба дает тебе второй шанс. То, что ты забыла свое прошлое, может помочь тебе изменить свое будущее.       – О чем ты говоришь, бабушка? – недоуменно уставилась на нее Катара.       Канна едва заметно поморщилась.       – Прошу, зови меня Пра-Пра.       Катара мягко улыбнулась и согласно кивнула.       – Хорошо, Пра-Пра.       – Я говорю о том, Катара, – продолжила Канна, – что ты получила возможность переоценить свое отношение к Зуко. Быть может, согласившись выйти за него замуж чуть менее полугода назад, ты допустила ошибку? Ты еще слишком юна. Не нужно обрекать себя на то, чтобы провести всю свою жизнь с нелюбимым человеком. У тебя еще есть возможность расторгнуть вашу помолвку.       Катара округлившимися от изумления глазами неподвижно смотрела в лицо своей собеседницы.       – Пра-Пра, о чем ты говоришь? – медленно произнесла она. – Зуко любит меня! Ты даже не представляешь, сколько усилий он приложил, чтобы найти меня, когда я считала себя другим человеком. Он очень заботливый, он уделяет мне так много внимания. Он столько делает для меня…       – Катара, – снова перебила ее бабушка. – Выходить замуж за человека только из чувства благодарности за его любовь к тебе – эта самая большая ошибка, которую ты только можешь совершить. Этим ты обречешь и себя, и его. Он будет чувствовать твою неискренность и будет страдать от этого. А ты сама, вынужденная каждую ночь ложиться в одну постель с нелюбимым человеком, будешь, стиснув зубы, исполнять свой долг перед ним, а потом плакать в подушку, когда он этого не будет видеть.       Глаза Катары сверкнули гневом.       – А почему это ты решила, что я не люблю Зуко? Почему ты, почему все остальные пытаются решать за меня? Да, я потеряла память, но это же не значит, что я стала безвольной марионеткой, которой могут управлять все, кому не лень! – Она вскочила на ноги, стиснув кулаки. – Я люблю Зуко, ясно? Я люблю этого человека!       – Ты сейчас это говоришь только назло мне, – покачала головой Канна.       – Нет! – Катара вдруг поняла, что готова разрыдаться. – Почему ты мне не веришь?       – Катара, успокойся, – твердо проговорила старуха. – Сядь.       Катара снова опустилась на мягкий настил и уставилась на свои руки.       – Ты можешь не говорить мне этого, но попытайся сама понять, что ты чувствуешь к Зуко. – Голос Канны прозвучал странно успокаивающе. – И подумай, можно ли эти чувства назвать любовью.       Катара сидела молча, размышляя над тем, что ей сказала Пра-Пра. Что она чувствует к Зуко? Несомненно, она испытывает к Зуко глубокую признательность за все, что он для нее делает. Но дело ведь не только в благодарности. Она ощущает по отношению к нему невероятную нежность. И желание заботиться о нем, оберегать его. Желание всегда быть рядом с ним. И ей безумно приятно каждое его прикосновение, каждый поцелуй. И ей самой хочется дарить ему ласку. Хочется касаться его, так, как она его еще не касалась. Хочется доставлять ему удовольствие. Хочется делать его счастливым.       – Знаешь, Пра-Пра, – медленно проговорила Катара, поднимая голову, и встретилась с бабушкой серьезным взглядом. – Я не помню всего, что нас с Зуко связывает, но чувствую это. Это нечто, что нельзя облечь в слова или мысли. Я просто знаю. Я знаю, что хочу быть с этим человеком, и только с ним. Я точно знаю, что люблю его.       Канна слегка улыбнулась и кивнула ей.       – Ну, что ж, раз так – то я могу только сказать, что очень рада за тебя, Катара. Если ты действительно встретила свою настоящую любовь, то можешь считать себя счастливой.       – С Зуко я действительно счастлива, Пра-Пра, – улыбнулась в ответ Катара.       – Ну, хорошо. – Лицо старухи снова обрело серьезность. – Однако ты должна понимать, что своей помолвкой с правителем Страны Огня ты вызвала сильное негодование у своих соплеменников.       – Да, мне уже сказали, – вздохнула Катара. – Да и в Народе Огня немногие рады выбору Зуко.       – Так будьте благоразумны! Зачем вы вызываете у людей еще больше неприязни к себе?       Катара недоуменно уставилась на свою собеседницу.       – О чем ты?       – Да о твоей одежде. Ты слишком явно демонстрируешь свою текущую принадлежность к огненной нации.       – Я ничего не демонстрирую! – снова возмутилась Катара. – Это просто одежда! Почему вы во всем пытаетесь усматривать какие-то скрытые намеки?       – Поэтому. – Канна с явным пренебрежением указала на вышитую золотом символику Народа Огня на красном наряде Катары. – Если ты не хочешь лишних разговоров, которые не принесут никакой пользы ни тебе, ни твоему жениху – переоденься. – С этими словами она развернула свой сверток и протянула внучке длинную меховую куртку голубого цвета.       – А это не будет демонстрацией? – язвительно заметила Катара.       – Будет, – утвердительно кивнула Канна, – если ты будешь в такой одежде разгуливать по столице Страны Огня. Однако пока ты находишься в Южном Племени Воды, тебе следует уважительно относиться к местным обычаям, даже в том, что касается одежды.       Катара задумалась. Она вспомнила, что в ее гардеробе вещи были преимущественно национальных цветов Племени Воды. Все те красные наряды, которые она носила в последнее время, были извлечены с самых дальних полок шкафов, и, судя по всему, особо часто ею раньше не надевались. Может, живя в Стране Огня, она и вправду чересчур подчеркивала свою принадлежность к другой нации, и именно этим было обусловлено неоднозначное к ней отношение со стороны жителей столицы? Нужно будет потом расспросить Зуко об этом.       Зайдя за перегородку, Катара избавилась от своих наплечников и верхнего платья, надев вместо него поданное ей бабушкой одеяние голубого цвета. Даже поверх нательной рубашки его ткань ощущалась совсем по-другому, чем дорогая материя королевского наряда. Она казалась немного грубоватой и тяжелой, но что-то в этом было таким привычным… и слишком неуловимым. Вздохнув, Катара натянула куртку и снова вышла к бабушке.       Подняв взгляд на внучку, Канна вдруг ахнула и всплеснула руками.       – Как же ты выросла за этот год, Катара!       Катара тепло улыбнулась и опустилась на настил.       – Ну, да, я немножко повзрослела.       – Неудивительно, что этот молодой человек из Народа Огня влюбился в тебя. – Голос Канны звучал очень мягко и немного грустно. – Ты стала настоящей красавицей, Катара. Совсем как твоя мама.       – Моя мама… – Катара непроизвольно коснулась ожерелья на своей шее. – Можешь мне рассказать о ней, Пра-Пра?       Канна нахмурилась.       – Сокка тебе разве не рассказывал?       – Мы… не касались этой темы, – тихо отозвалась Катара. – Я знаю, что маму убил налетчик из Народа Огня, и после ты отдала мне ее ожерелье в память о ней, но это все.       Канна задумалась на несколько мгновений прежде, чем ответить.       – Кая была чудесной девушкой, – наконец, проговорила она. – Знаешь, Катара, считается, что многие женщины недолюбливают избранниц своих сыновей, но в моем случае это было не так. Мне очень нравилась Кая, и я была рада, что из всех девушек, живущих в нашей деревне, Хакода остановил свой выбор именно на ней.       – Какая она была? – нетерпеливо поинтересовалась Катара, придвигаясь к бабушке поближе.       Та заботливо обняла внучку, и что-то в этом жесте показалось Катаре до боли знакомым… И снова это что-то ускользнуло от нее, словно маленькая рыбка, ныряющая на дно океана, снова скрылась в глубинах ее подсознания.              Настоящей охоты у Хакоды и Зуко не получилось. Они так увлеклись разговорами, что даже не заметили, как начало смеркаться. И только тогда, когда Зуко осознал, что перестал четко видеть лицо своего собеседника, он понял, что наступил глубокий вечер.       – Ты не замерз без рукавиц? – обеспокоенно поинтересовался Хакода.       – Нет, все в порядке, – улыбнулся Зуко в ответ. – Я могу себя согреть.       – Ах, ну да, – усмехнулся вождь. – Сокка рассказывал, какую штуку вы провернули с холодильником в Кипящей Скале. Кстати, как там Варден поживает? Сумел он отойти от того потрясения, которое ему пришлось пережить, когда мы побили его рекорд?       – Для него это стало серьезным ударом по репутации. – Зуко покачал головой. – Но он справился. Хотя, признаюсь, я не слишком горю желанием встречаться с ним.       Хакода коротко хохотнул.       – Представляю. – Он обогнул огромный снежный холм, направляясь к берегу. – Здесь у меня расставлены ловушки на мелких животных. Негоже нам возвращаться в деревню с пустыми руками… О, отлично! – Он указал на запутавшихся в силках белых пушистых зверьков. – Это полярные хомяки. Мяса с них, конечно, немного, зато мех их очень теплый и красивый.       Зуко с трудом удерживал на лице безразличное выражение. Он, конечно, ел мясо, но предпочитал его видеть в приготовленном виде, а не дико пищащим и отчаянно вырывающимся из самозатягивающихся петель. Была б его воля, он бы просто отпустил этих похожих на кошек животных, а на ужин обошелся бы чем-нибудь попроще. Да уж, не стать ему настоящим охотником. Никогда.       К счастью, Хакода избавил его от неприятной работы. Он сам умертвил зверьков и поскидывал их тушки в большой холщовый мешок.       – Пойдем. – Он протянул мешок Зуко. – В деревне о нас уже наверняка волнуются. Если охотники не возвращаются из тундры дольше суток, то за ними отправляются на поиски.       – И часто такое случается? – осторожно уточнил Зуко.       Хакода пожал плечами.       – Не то, чтобы слишком часто. Но произойти может всякое. Лодка может разбиться о льдины, и рыболовы не будут иметь возможности добраться до берега, или охотников может накрыть снежной лавиной, или неопытные звероловы могут просто потеряться в снегах. Потому никто никогда не ходит в тундру поодиночке. Важно иметь рядом товарища, который подстрахует в случае чего.       Зуко незаметно поежился. Он хорошо помнил свой заплыв в ледяной воде на Северном Полюсе. Вообще можно считать чудом, что он тогда сумел выбраться наружу и не замерзнуть насмерть. Подстраховать его точно тогда было некому.       Путь обратно в деревню занял гораздо меньше времени, чем Зуко предполагал. Спустя всего полчаса впереди показались огненные отблески, и темнота еще не успела окончательно окутать землю, когда Хакода и Зуко вошли в поселение.       Первым, кого они встретили, оказавшись на улице деревни, был Сокка. Он стоял у высокой снежной стены, с тревогой вглядываясь в сумерки, но, едва заметив охотников, тут же придал своему лицу невозмутимое выражение.       – О, а я уже думал посылать за вами поисковую группу, – весело проговорил он, хотя взгляд его оставался довольно настороженным. – Ну, как поохотились?       – Отлично, – отозвался Зуко, вручая товарищу свою ношу, и незаметно подмигнул ему. – Мы обсудили некоторые спорные вопросы и, думаю, поняли друг друга.       – Я считаю, что Зуко – очень ответственный молодой человек, – проговорил Хакода. – Уверен, что к браку с твоей сестрой он подойдет с такой же серьезностью, как и к своим обязанностям правителя Народа Огня.       В этот момент Зуко почувствовал ладонь вождя на своем плече и даже застыл на месте от неожиданности. Это был такой отеческий, такой воодушевляющий жест, что Зуко даже не сразу смог разобраться в нахлынувших на него чувствах. Он испытал одновременно и восторг, и гордость, и признательность, и глубокую тоску. Это было именно то, чего ему так всегда не хватало. Ощущение поддержки отца.       Зуко с трудом мог вспомнить те моменты, когда Озай выражал ему свою поддержку или любовь. В его памяти сохранились смутные воспоминания о тех временах, но это было очень, очень давно. Однако он все еще помнил ощущение ладони отца на своем плече. Этот жест был не покровительственным, как у дяди, и не дружеским, как у Джета. Он был совершенно иным. В этом прикосновении находила свое отражение отцовская любовь, и некоторая власть над сыном, и близость с ним.       Обернувшись, Зуко встретился взглядом с Хакодой. Тот чуть улыбнулся и коротко кивнул в ответ.       – Праздник скоро начнется. Ступай пока к Катаре, я пришлю за вами.       – Как она? – обратился Зуко к Сокке.       – О, замечательно, – махнул рукой тот. – Они весь день провели с Пра-Пра. Я попытался слово вставить, так Катара пригрозила меня приморозить к тотемному столбу, если я буду продолжать мешать им общаться, и мне пришлось срочно ретироваться. Так что ты там это, поосторожнее.       – Спасибо, что предупредил, – усмехнулся Зуко.              Катара обнаружилась в доме. Когда Зуко вошел вовнутрь, они вместе со своей бабушкой сидели посреди так называемой комнаты и что-то настолько увлеченно обсуждали, что даже не заметили его появления. Зуко прочистил горло, обращая на себя внимание, и чуть поклонился обернувшимся к нему женщинам.       – Добрый вечер.       Зуко встретился взглядом с Канной, и его щеки в очередной раз за этот день вспыхнули. С младенчества ему, как и любому другому ребенку Народа Огня, постоянно прививали чувство уважения к старшим. И хотя юный принц зачастую вел себя весьма дерзко по отношению к уступающим ему по статусу людям, осознание того, что он поступает неправильно, слишком глубоко укоренилось в его подсознании и не раз вызывало у него угрызения совести за собственное неподобающее поведение. С первого взгляда узнав в бабушке Катары ту самую пожилую женщину, которую он толкал и тряс во время своего первого посещения этой деревни, Зуко понял, что готов сгореть на месте от стыда. В буквальном смысле.       – Здравствуй, Зуко, – проговорила Канна с таким безразличным выражением лица, что тот не смог понять, злится она на него или смеется над ним. Поднявшись с пола, она снова обернулась к внучке. – Увидимся позже, Катара.       – Пока, Пра-Пра. – Дождавшись, пока бабушка скроется за пологом из шкур, Катара тоже вскочила на ноги и, обвив руки вокруг шеи Зуко, чмокнула его в щеку. – Что с тобой? Ты словно призрака увидел.       – Можно и так сказать, – пробормотал он. – Призрака своей прошлой жизни. – Он тряхнул головой, отгоняя неприятные мысли, и улыбнулся подруге. – А ты, я вижу, в полном порядке. Хорошо пообщались?       – О, чудесно! – весело воскликнула Катара. – Пра-Пра так много мне всего рассказала. И даже такого, о чем вы с Соккой даже не подозреваете. – Она тихонько хихикнула. – Знаешь, мне действительно этого очень не хватало. Общение с тобой, с Тоф, с Джетом и советником Айро – это, конечно, здорово, но оно не может заменить мне общения с родными людьми.       При этих ее словах Зуко заметно помрачнел, и Катара даже ощутила, как напряглись его плечи под ее ладонями.       – Я… Ты хочешь остаться на Южном Полюсе, со своей семьей? – медленно проговорил он, так, словно каждое слово давалось ему с огромным трудом.       – Нет! – воскликнула Катара. – Нет, ты что?! Зуко, ты всегда таким глупым был, или это холод на тебя так влияет? Я хочу остаться с тобой. Просто было бы здорово, если бы у меня была возможность хотя бы раз в несколько месяцев навещать своих родственников.       Зуко с облегчением выдохнул и позволил себе улыбнуться.       – Мы что-нибудь придумаем.       Катара снова коснулась губами его щеки и чуть отстранилась, весело глядя на него.       – У тебя очень хорошее настроение, – заметил Зуко. – Ты… вспомнила что-нибудь?       – Нет, – мотнула она головой. – Но это неважно.       Зуко даже опешил.       – Как это – неважно?       – Я просто поняла, что это не главное. – Катара мягко улыбнулась и, протянув руку, привычным жестом убрала с его лица непослушную прядь. – У меня есть ты, есть Сокка, есть Пра-Пра, есть папа и друзья. Я смогу жить счастливо, даже если воспоминания никогда не вернутся ко мне. Я хочу быть счастливой.       Зуко порывисто притянул Катару к себе и крепко обнял, прижавшись щекой к ее волосам. Внутри него боролись совершенно противоречивые чувства: печаль и облегчение. Он хотел, он желал, он мечтал, чтобы память к Катаре вернулась. Но время шло, и с каждым днем надежда на это становилась все слабее и слабее. Ему было тяжело видеть, как Катара страдает от этого – и ничего не мог поделать. И когда сейчас она сообщила ему, что готова принять свою новую жизнь, Зуко, с одной стороны, обрадовался, но с другой он вдруг осознал, что едва теплящаяся искра надежды на возвращение их жизни в прежнее русло исчезла. Им с Катарой действительно придется смириться с этим.       Смирение. Смирение. Вся его жизнь – одно сплошное смирение. Только буря смятения в его душе все равно почему-то никак не прекращается. Она утихает на время, чтобы потом снова разразиться с новой силой. Видимо, это такая его натура, и ничто ее не изменит.       – Зуко, а ну заканчивай тискать мою сестру у меня на глазах, – послышался ворчливый голос от входа.       – А тебя стучаться вообще не учили? – не оборачиваясь, отозвался Зуко и демонстративно поцеловал Катару в лоб.       – Ну, наглец! – беззлобно возмутился Сокка. – Впрочем, с кем поведешься – от того и наберешься. Вы с Джетом безнадежны. – Он махнул рукой с выражением вселенской печали на лице, но через секунду снова усмехнулся. – Ладно, пошли, ребята. Все ждут только вас.       – Ох, Зуко, ты же еще не рассказал, как прошел ваш разговор с папой, – встрепенулась Катара.       – Позже наговоритесь.       Сокка бесцеремонно вытолкал Зуко из дома и, взяв сестру за руку, поспешил по улице к самому большому в деревне ледяному зданию.