Джу Ди и Лорд Огня

      Войдя в свой дом, Инту с удивлением обнаружил, что светильник из тюленьего жира не горит. В маленьком ледяном помещении было темно и холодно. Ну, вот. Мало ему неприятностей, так теперь еще и мерзнуть всю ночь. Он с досадой пнул ледяной куб, на котором стояла плошка жирника, и принялся рыться в кармане в поиске искровых камней. Да, покорителям огня проще. Щелкнул пальцами – вот тебе и огонь.       При одной мысли о покорителе огня со шрамом злость пробудилась в нем с новой силой. Нет, ну это же надо! Мало того, что тот отхватил себе в невесты дочь вождя, которая вполне могла бы стать и его женой, благодаря чему он обрел бы почет, уважение и определенную власть в племени, так теперь этот огненный урод посмел заявиться сюда, в деревню Южного Племени, и разгуливает тут, как у себя дома, только потому, что он знаком с Соккой. Еще и унижаться перед собой заставил, мразь огненная. Одно дело просить прощения за свои проступки у вождя или старейшин, и совсем другое – проявлять раскаяние перед этим огненным убийцей. Лорд Огня, ага. Да хрен там! Какой из него Лорд Огня вообще? Сопляк, которому просто повезло, что он вовремя подмазался к славе Аватара. Ублюдок огненный. Ненавижу!       Искра, наконец, коснулась фитиля, и дом осветился слабым мерцающим светом. Швырнув искровые камни на лед возле светильника, Инту резко развернулся и чуть было не подпрыгнул от неожиданности, увидев перед собой незваного гостя. Парень, приехавший вместе с Катарой и Зуко, стоял, небрежно опираясь спиной об стену у входа, скрестив руки на груди и покусывая сухой стебелек, который он держал в зубах, и насмешливо взирал на него.       – Что ты тут делаешь? – придя в себя, резко проговорил Инту. – Убирайся.       Пришелец отлепился от стены и, все так же иронично ухмыляясь, неторопливо приблизился к слегка побледневшему покорителю.       – Поговорим, Инту?              Зуко лежал неподвижно, не спуская с лица Катары внимательного взгляда. В его золотых глазах стремительно разгоралось очень знакомое ей пламя страсти… слишком знакомое…       – Катара? – хрипло проговорил он. – Ты…       – Я люблю тебя, Зуко, – мягко улыбнулась Катара и подалась вперед, снова накрывая его губы поцелуем. – Я люблю тебя, – прошептала она, чувствуя, как все его тело слегка напряглось от ее прикосновений. – Я хочу быть с тобой.       – О, если бы ты только знала, как я желаю этого! – Зуко неожиданно обхватил подругу за талию и притянул ее ближе, прижимая к себе.       – Я знаю. Я чувствую. – На ее губах заиграла многозначительная улыбка.       Зуко тоже улыбнулся, но через секунду его лицо вновь обрело серьезное выражение.       – Ты не будешь жалеть об этом? – осторожно поинтересовался он. – Ты же не помнишь меня…       – Не помню. – Пальцы Катары скользнули по его щеке и коснулись его травмированного виска. – Но я помню все, что произошло после нашей с тобой встречи в Ба Синг Се. Не знаю, какие чувства я испытывала к тебе раньше, но сейчас я точно могу сказать, что люблю тебя. Я люблю тебя, Зуко, и я хочу всегда быть с тобой. Я знаю, как ты относишься ко мне. Я знаю, как ты заботишься обо мне, как уважаешь меня, как защищаешь. Но еще я хочу узнать тебя. Хочу узнать твое тело, почувствовать твое желание… Знаешь, чего я хочу прямо сейчас?       Зуко судорожно выдохнул.       – Чего?       – Я хочу раздеть тебя до нитки. – Глаза Катары азартно сверкнули. – Хочу смотреть на тебя. Хочу касаться тебя.       Ей вдруг показалось, что воздух вокруг них опасно раскалился. Или это ее бросило в жар от переполняющего все ее тело неистового желания, безудержно рвущегося наружу. Катара вновь припала губами к губам Зуко, плотнее прижимаясь бедрами к его бедрам, остро чувствуя его сильное возбуждение. Зуко страстно ответил ей, но неожиданно она разорвала поцелуй, ловко вывернулась из его рук и, чуть отстранившись, склонилась над ним, упираясь в пол руками по обе стороны от его головы.       – Лежи не двигайся, – приказным тоном произнесла она. – Я хочу сама вспомнить.       Зуко порывисто вздохнул, смежил веки и послушно замер, полностью отдаваясь во власть желаний возлюбленной. На самом деле, в постели с Катарой ему в равной мере нравилось как доминирование, так и подчинение. В этих их сражениях никогда не было победителей и побежденных. Это было эмоциональное и физическое единение, чудесное высвобождение их любовной энергии. Чистое удовольствие и невероятный восторг. Они никогда не занимались сексом. Они занимались любовью.       Казалось, что кровь его превратилась в жидкий огонь, когда пальцы Катары безумно медленно скользнули по его щеке, подбородку, коснулись шеи. Ее дыхание снова опалило его губы, но поцелуя не последовало.       – Мне кажется, – послышался ее тихий шепот, – что тебе нравится, когда я делаю так.       По телу Зуко словно пробежал электрический разряд, когда язык Катары коснулся его уха, и он непроизвольно повернул голову, подставляя чувствительную часть своего тела под ее ласки.       – Ты помнишь? – хрипло выдохнул он, наслаждаясь сладострастными ощущениями, которые пробуждали в нем прикосновения рта подруги.       – Нет, я просто знаю. – Она слегка прикусила мочку, чем вызывала у него очередное чувственное содрогание. – Тебе нравится?       – Безумно.       Зуко протянул руку, коснулся ее бедра, но Катара решительно перехватила его запястье.       – Не двигайся. Я сама.       Катара чувствовала, какое несказанное удовольствие она доставляет возлюбленному, и все ее тело вибрировало от страсти. Не прекращая ласкать языком раковину его уха, Катара отбросила одеяло в сторону, распахнула рубашку Зуко и заскользила ладонями по его ощущавшейся горячим шелком коже. Какое же это наслаждение – прикасаться к нему, ласкать его, чувствовать его. О, как же ей этого не хватало! Ее руки сместились по твердым мускулам его плеч, по груди, словно невзначай задев плоский сосок, вырвав этим у него блаженный вздох.       Катара слегка отстранилась, и Зуко открыл глаза, встретившись с горящим страстью взглядом возлюбленной. Она медленно заскользила взором по его телу, который, казалось, прожигал его желанием, вниз, и вдруг резко замерла, ошеломленно уставившись на его грудь.       – Что это?       – Это… – Зуко проследил за ее взглядом и слегка помрачнел. – Это шрам от удара молнией.       – Ты… Тебя… – Катара словно лишилась дара речи.       – Я получил его во время Агни Кай с Азулой. – Зуко слегка приподнялся на локтях. – Все в порядке, Катара. Это просто шрам.       – Он очень необычный. – Катара медленно провела рукой по ветвистому узору, навсегда отпечатавшемуся на его коже. – Тебе не больно?       Зуко отрицательно помотал головой.       – Нет, нисколько. Ты меня тогда вылечила.       Катара снова подняла голову, и во взгляде ее промелькнуло какое-то странное выражение, не то осознание, не то воспоминание. Зуко замер, пристально глядя в глаза подруги, но тут она встрепенулась и, моргнув, резко подалась вперед, впиваясь в его губы страстным пламенным поцелуем. Зуко обхватил ее затылок, зарываясь пальцами в густые темные волосы, прижимая ее к себе. Он словно стремился раствориться в ней, он жаждал насладиться ею, удовлетворить давно сдерживаемое безумное желание. Катара целовала его неистово, горячо. Ее язык жадно исследовал его рот, настойчиво, ненасытно, и дикий восторг ярким пламенем объял Зуко. Это его Катара. Его. Только его.       – Моя Катара, – выдохнул он в ее полураскрытые губы.       – Мой Зуко, – простонала она, сжимая его колено между своих бедер, и потерлась горячим лоном о его ногу.       Зуко издал сдавленное рычание и снова жадно накинулся на ее губы. Никакой неискренности. Никаких запретов. Она будто создана для него. Она полностью принадлежит ему. Вся, целиком. Без остатка.       Зуко был почти ослеплен от возбуждения. Сердце бешено стучало в его груди, легкие словно горели огнем. Еще немного – и он сам сгорит в объявшем его пламени желания.       В какой-то момент ладонь Катары быстро скользнула по его груди, по животу, вниз, сдвигая пояс штанов, а затем ее пальцы плотно обхватили его высвобожденную из-под ткани напряженную плоть. Зуко вздрогнул, пронзенный острым наслаждением, и, зажмурившись, откинулся на спину. Ладонь Катары начала медленно скользить вверх и вниз, поглаживая, сжимая, вызывая в нем все новые и новые вспышки желания.       Катара не могла заставить себя отвести взгляда от его лица. Зуко лежал, закрыв глаза, тяжело прерывисто дыша. Он заметно вздрагивал от ее прикосновений, по лицу его прокатывались волны удовольствия. Катара непроизвольно закусила губу, любуясь им, испытывая ни с чем не сравнимый восторг от возможности дарить такое наслаждение возлюбленному. Ее саму всю окатывало жаром, все ее тело била мелкая дрожь возбуждения, но это не продлилось слишком долго. Зуко вдруг шумно втянул воздух сквозь стиснутые зубы, его бедра дернулись вперед, следуя за ласкающей рукой, и он резко принял сидячее положение. Его рука перехватила запястье Катары, и она явственно ощутила, как дрожат его пальцы.       – Стой, – прерывисто прошептал он. – Катара, я не хочу так. Я хочу тебя. Всю тебя. Пожалуйста. Умоляю.       Во взгляде Катары сверкнул вызов. Неотрывно глядя Зуко в глаза, она быстро разоблачила его, окончательно избавив от одежды, и, поднявшись на ноги, принялась медленно раздеваться сама.       Зуко слегка откинулся назад, опираясь на руки, и неотрывно следил за каждым движением своей невесты, тяжело дыша и изнывая от желания. Он пожирал взглядом ее гибкое стройное тело, такое сексуальное, такое соблазнительное, такое желанное. Он уже не мог думать ни о чем другом, все его мысли сосредоточились только на одном безудержном желании слиться с ней в любви.       Отбросив последнюю деталь своей одежды в сторону, Катара приблизилась к Зуко и опустилась рядом с ним на колени. Они оба не произнесли ни слова, молча лаская друг друга жадными взглядами.       Положив руки на плечи Зуко, Катара чуть привстала, перекинула ногу через его колени и неторопливо оседлала его. Она двигалась слишком медленно и, не выдержав мучительного, практически болезненного томления, он вдруг яростно стиснул ее бедра и сам овладел ею одним глубоким мощным толчком. Они одновременно вскрикнули и замерли на мгновение, наслаждаясь ощущением друг друга.       Зуко стиснул зубы, боясь взорваться от малейшего движения, когда Катара начала медленно покачиваться на нем вперед-назад. Его руки переместились на ее талию, придерживая ее. Она вцепилась в его плечи, судорожно вздохнула, и он прижался губами к ее губам, вдохнув вырвавшийся у нее тихий стон.       Медленные глубокие движения постепенно становились все более быстрыми, более рваными. Зуко двигался Катаре навстречу, и она содрогалась от каждого его мощного короткого толчка, неосознанно впиваясь пальцами в его плечи, вызывая у него ответные содрогания. Любовная лихорадка сжигала их заживо. Биение сердец ускорялось, они тонули в охватившей их пламенной страсти. Волны удовольствия накатывали на них одна за другой. Желание сотрясало их тела, весь дом был залит их тяжелым дыханием. Они отрешились от всего мира, чувствуя только друг друга, внимая только собственным сладострастным ощущениям от слияния их тел. Катара тихо постанывала, и эти ее откровенные стоны удовольствия сводили Зуко с ума, призывая погружаться в нее все быстрее и быстрее.       Волны приближающегося оргазма накрывали Катару одна за одной. Она остро чувствовала каждое движение Зуко, каждое его прикосновение, каждый толчок его желания. Все ее тело обволакивала нежная истома, концентрируясь внизу живота. Только не останавливаться, только не сбиваться с этого всепоглощающего ритма. Она уже не слышала тяжелого рваного дыхания партнера, прерываемого его короткими стонами, перед глазами ее мелькали яркие пятна. Дыхание ее сбилось. Все тело дрожало. Еще, Зуко, еще! Она что, сказала это вслух? Отчаянное желание освобождения от этой сладкой пытки совершенно помутило ее разум. Все ближе и ближе. Еще немного. Еще.       Тело Катары конвульсивно содрогнулось, она выгнула спину, запрокидывая голову, и, не сдержавшись, закричала. Ощутив ее восторг, Зуко ответил на него последним яростным толчком и освободил свою страсть, содрогаясь всем телом, ослепленный мощным огненным взрывом эмоций.       Спустя несколько секунд жаркий огненный поток сошел на нет, исчезая вместе с последним восхитительным спазмом, и Зуко обессилено откинулся на спину, не выпуская возлюбленную из объятий. Она в изнеможении упала ему на грудь и закрыла глаза. Они довольно долго лежали так, медленно приходя в себя, будучи не в состоянии пошевелиться, все еще пребывая в охватившем их любовном дурмане.       – Как же я люблю тебя, Катара, – едва слышно прошептал Зуко. – Спасибо тебе.       Катара не ответила, лишь плотнее прижалась щекой к его груди. Она осторожно вдыхала неповторимый аромат кожи возлюбленного, наслаждалась теплом его тела. Как же ей хорошо с ним! Не хотелось ни о чем думать, не хотелось возвращаться в реальность. Хотелось вечно лежать вот так, нежась в его объятиях, касаясь его, чувствуя каждую клеточку его тела.       – Замерзла?       Только после этого вопроса Катара вдруг осознала, что по сравнению с их разгоряченными телами воздух в доме был довольно холодным, и ее уже начинал бить мелкий озноб.       Не дожидаясь ответа, Зуко перекатился на бок, приподнялся, нашел сбитое в сторону одеяло и аккуратно накрыл им подругу вместе с собой. Катара снова прижалась к нему и прикрыла глаза. Снаружи завывала вьюга, но в доме было тихо и уютно, и она лежала, обнимая его, безмолвно наслаждаясь неописуемым удовольствием от ощущения близости любимого человека.       – У нас всегда было так? – тихо пробормотала Катара, не открывая глаз.       – Как – так? – не понял Зуко.       – Ну, так… хорошо.       Он коснулся губами ее щеки и тихо выдохнул:       – Всегда.       Катара приподняла веки, заглядывая ему в лицо, и мягко улыбнулась. Опустив взгляд, она медленно провела рукой по груди возлюбленного, и по лицу ее пробежала тень, когда пальцы ее коснулись темного узора шрама.       – Почему ты мне никогда не рассказывал об этом своем ранении? – не отрывая взгляда от навеки застывшей на его коже молнии, поинтересовалась она.       – Наверное, потому что мне неприятно об этом вспоминать, – как можно небрежнее отозвался Зуко. – Хотя из того Агни Кай я и вышел победителем, но Азуле я проиграл. Ненавижу проигрывать.       Катара подняла на него серьезный взгляд.       – А мне проигрывал?       Бровь Зуко иронично взметнулась вверх.       – В смысле?       – Мы же с тобой были врагами. Наверняка, у нас были стычки. Ты мне проигрывал?       На его губах заиграла улыбка.       – Хм…       – Не поняла. – Катара приподнялась на локте, испытующе глядя ему в глаза. – Что это значит?       – Не скажу, – ухмыльнулся Зуко и откинулся на спину, обратив безразличный взор к потолку.       – Эй! – возмутилась она. – Отвечай давай!       – Нет.       – Тебе не кажется, что ты нарываешься? – угрожающе проговорила Катара, склонившись над ним. – Сейчас ночь, вокруг нас полно снега. Ты сильно рискуешь, огненный парень.       – Ты мне угрожаешь?       Зуко неожиданно обхватил ее бедра и плотно прижал ее к себе. Глаза Катары расширились в изумлении, когда она почувствовала, как сильно он опять возбудился.       – Просто предупреждаю, – она быстро облизнула внезапно пересохшие губы, и от ее внимания не ускользнуло яркое пламя, на мгновение полыхнувшее в глазах Зуко. А в следующую секунду он неожиданно приподнялся, крепко удерживая Катару прижатой к себе, одним движением поменялся с ней местами и хищно навис над ней. От одного его горящего взгляда желание вспыхнуло в Катаре с новой силой.       Зуко медленно подался вперед, едва касаясь губами ее невольно приоткрывшихся губ, и тихо, но очень серьезно, проговорил:       – Тебе меня никогда не победить.       *              Снег шел, не переставая, всю ночь, и к утру все дома и улица деревни оказались покрытыми плотным белоснежным одеялом. Впрочем, местных жителей вся эта красота не радовала. Вооружившись лопатами, мужчины принялись расчищать снежные наносы на дорожках, а Катара и Аанг вместе с другими покорителями воды убирали снег за пределы поселения.       У Зуко было прекрасное настроение, и он совершенно спокойно разгребал заносы, не обращая никакого внимания на недобрые взгляды, которыми время от времени одаривали его местные жители. Его не раздражал ни пронизывающий ветер, умудряющийся проникать под глубоко натянутый капюшон его куртки и пригоршнями бросающий снег в лицо, ни крупные белые хлопья, бесконечно валящиеся с затянутого сизыми тучами неба, ни даже безостановочная болтовня работающего рядом с ним Сокки.       – …И вот в тот самый момент я и понял, что этот лоселев шутки шутить не собирается. Его детеныш, конечно, был ужасно мил, но мамаша оказалась настроена весьма недружелюбно. А я, понимаешь, даже рукой двинуть не могу. Не то, чтобы я сильно испугался, но опасения у меня эта зверюга вызывала.       – Сокка, да что это с тобой сегодня такое? – усмехнулся Зуко, отбросив очередную лопату снега. – Никогда раньше не замечал, чтобы ты был настолько болтлив.       – Просто не люблю работать в тишине, – весело отозвался тот. – Это меня угнетает. Ты молчишь, вот мне и приходится отдуваться за двоих.       – Да, с такими успехами ты даже Джета переговоришь. – Зуко вдруг задумчиво нахмурился и, выпрямившись, огляделся по сторонам. – А где он, кстати?       Сокка тоже огляделся по сторонам и недоуменно пожал плечами.       – Без понятия. Я его со вчерашнего вечера не видел. Спит, наверное, как обычно. Он рано вставать не любит, ты же знаешь.       – Ну, да, не любит...       Оставив лопату, Зуко торопливо направился к стоящему на окраине поселения небольшому домику, в котором Сокка поселил Джета.       Джет, как и ожидалось, обнаружился крепко спящим. Его совершенно не волновал ни снегопад, ни довольно громкий гомон голосов, раздающийся с улицы, ни даже рука Зуко, энергично потрясшая его за плечо.       – Джет, подъем, – негромко позвал Зуко и для убедительности еще раз как следует тряхнул его.       – Отвали, Зуко, – недовольно проворчал тот, накрываясь одеялом с головой. – Дай поспать.       – Давай-давай, поднимайся. Солнце давно уже встало.       Зуко одним движением сдернул с приятеля одеяло, и тот, не открывая глаз, медленно принял сидячее положение.       – Зуко, ты – зануда, – констатировал он. – Одеяло верни.       – И не подумаю, – усмехнулся Зуко и вдруг, вглядевшись в лицо товарища, недоуменно нахмурился. – Что это у тебя?       – Где? – Джет, наконец, продрал глаза, и встретился с ним недовольным взглядом.       – На щеке.       – Ах, это... – Рука Джета машинально коснулась довольно большого и, судя по всему, глубокого пореза, оставленного каким-то очень острым предметом. – Побрился неаккуратно.       – Да ладно, – недоверчиво протянул Зуко. – Что-то я не припоминаю, чтобы ты когда-нибудь брился. И чем ты это делал? Своими крюками?       – А что? – весело ухмыльнулся Джет. – У меня универсальное оружие. – Он неторопливо поднялся на ноги и сладко потянулся. – Зачем ты меня разбудил?       – Иди снег помогай убирать, бездельник. – Зуко подобрал валяющуюся у входа куртку и бросил ему. – Что я, за тебя все должен делать?       – Почему бы и нет? – подмигнул ему Джет. – Ты работаешь, я смотрю. Все как всегда.              Сокка, конечно, говорил Катаре, что мастер Пакку довольно ворчливый и саркастичный старик, но она даже не предполагала, насколько. Он усердно работал наравне с другими покорителями воды, но при этом поминутно отпускал едкие замечания в адрес не слишком расторопных более молодых покорителей. Зная о ситуации Катары, ее он не трогал, но она несколько раз замечала направленные на нее его тяжелые взгляды и неодобрительное покачивание головой. Хотя ее сила покорения воды по-прежнему оставалась огромной, потеряв память она также лишилась всех своих знаний, которые в свое время обрела на Северном Полюсе. Покоряя воду, она действовала интуитивно, но, судя по всему, ее техника оставляла желать лучшего. Упрямо поджав губы, Катара старательно перемещала снежные массы, твердо решив, что сегодня же попросит мастера Пакку дать ей несколько своих уроков. Конечно, ей придется учиться всему заново, но тут уж ничего не поделать. Она сможет с этим жить.       Выпрямившись, Катара скинула капюшон, отряхивая его от налипшего снега, и нашла взглядом среди убирающих с улицы заносы мужчин Зуко. Он работал в компании с Соккой и Джетом, ничуть не уступая им в скорости, и Катара невольно улыбнулась. Так странно видеть правителя целой нации, выполняющего тяжелую физическую работу наравне с обычными простолюдинами. Хотя, конечно, будь он трижды правителем, Зуко не так уж сильно отличается от других парней. При всей своей величественности, он отнюдь не был лишен самых обычных человеческих потребностей и желаний. Сегодня она очень хорошо в этом убедилась.       При одной мысли о бурно прошедшей ночи Катара вдруг ощутила, как в ней снова поднимается восхитительное чувство любовного томления. Легкая боль в мышцах постоянно напоминала о Зуко, о его теле, о его страсти. Она с задумчивой улыбкой наблюдала за возлюбленным, и счастье от осознания того, что этот великолепный молодой мужчина принадлежит ей одной, неожиданно захлестнуло ее с головой. Он действительно принадлежит ей. Только ей.       Сокка отпустил очередную свою идиотскую шуточку, и они с Джетом громко рассмеялись. На губах Зуко тоже появилась веселая улыбка, он что-то тихо ответил, чем вызвал у друзей новый приступ хохота. Словно почувствовав взгляд Катары, Зуко вдруг обернулся и, широко улыбнувшись, пожал плечами, как бы говоря этим жестом: «И с кем я только связался?» Катара вернула ему улыбку, но тут, услышав за своей спиной очередную тираду Пакку, поспешила снова заняться работой.       – О, да, из тебя такой покоритель воды, как из меня фехтовальщик, – хмыкнул мастер, неодобрительно глядя на одного из своих молодых учеников. – О каких сражениях вообще может идти речь, если ты не в состоянии справиться даже со снегопадом?       Парень сердито нахмурился, но ничего не ответил, продолжая убирать снег.       – Просто беда какая-то, – ни к кому конкретно не обращаясь, продолжал ворчать Пакку. – Мало того, что покорителей воды и так можно пересчитать по пальцам, так все те, кто хоть немного превосходит в покорении морскую губку, отправились в соседнюю деревню, оставив меня здесь с этими бездарями. Еще и этот бездельник Инту куда-то запропастился… – Он безнадежно махнул рукой и неспешно пошагал по направлению к жилым домам.       Катара ободряюще улыбнулась молодому покорителю, и тот немного расслабился.       – Не обращай внимания, у него просто такой характер, – негромко проговорила она.       – Та знаю я, – с улыбкой отозвался парень. – Но к его манере общения нужно привыкнуть. Скажи, Катара, как долго ты обучалась у мастера Пакку?       – Я… – Катара замялась, лихорадочно пытаясь вспомнить рассказанные Соккой подробности их пребывания на Северном Полюсе, но в этот момент внимание ее собеседника обратилось к появившимся на улице девушкам, избавив Катару от необходимости отвечать на вопрос.       Она с первого взгляда узнала в шагающей впереди небольшой группы воительниц Суюки. Все сопровождающие ее девушки были облачены в меховые куртки, подобные тем, что носили местные жители, однако на головах у них сверкали позолоченные диадемы, а на рукавах виднелись золотые нашивки, однозначно указывающие их принадлежность к элитному отряду воительниц Киоши.       Суюки успела поравняться с увлеченным работой Соккой, когда тот, наконец, заметил ее появление. Его лицо озарилось широченной улыбкой, он бросил лопату и радостно заключил Суюки в объятия. Катара тоже оставила свою работу и уже было направилась к друзьям, намереваясь поздороваться с невесткой, как вдруг резко застыла на месте, ошеломленная открывшимся ее взору зрелищем.       – Зуко! – громко воскликнула одна из воительниц и прежде, чем Зуко успел что-либо предпринять, бросилась к нему на шею.