Тысяча миль до твоего сердца

Больше всего на свете я любил слушать. Иногда даже казалось, что, стань я призраком, моя жизнь не изменилась бы ни на грамм. Все так же я стоял бы где-нибудь в стороне, краем уха ловя занятные рассказы одногруппников, или так же посещал мероприятия, чтобы отсидеться в уголке и скромно набросать текст для газетной заметки. Обычно мне самому было нечего рассказать. Чем я могу с кем-нибудь поделиться? Рассказом о новой пройденной игре или историей о том, как сломалась маршрутка, на которой я ехал в универ? Себя я никогда не считал личностью незаурядной, поэтому невольно тянулся ко всем, кто сиял ярче солнца. Может быть, у меня и были достоинства, но их я особенно не замечал. Память? А что она? Ничего полезного так и не принесла, даже напротив — заставила немного помучиться в средней школе. В себе я все больше выискивал недостатки, которые с особенным удовольствием подчеркивали мои недруги в школе: ростом совсем не высокий, худой, социализация на нуле, еще и имя странное. Но если со всем этим можно было смириться и даже исправить, то нечто, что я старался держать в секрете даже от самого себя, меня жутко напрягало. Дело в том, что лет в тринадцать я начал понимать, что юноши нравятся мне куда больше, чем девушки. Возможно, это жило во мне все это время, а затем подкрепилось жуткой психологической травмой от расставания с лучшим другом. Точно я не знал, да и думать не хотелось. Всяческие мысли по этому поводу (в том числе и похабные) я глушил в себе, считая, что лучше уж быть одному, чем делать что-то неправильное. Нет, подумать только, как некоторые открыто сознаются в подобном... У меня такой смелости никогда не было. Но это ладно. Стоит вернуться ко дню моего рождения, который стал стартом самого странного и потрясающего приключения в моей жизни. Октябрьская пятница запустила в меня колючим порывом ветра, едва я вышел на улицу. Холод обжег лицо, и я мысленно простонал, затем двинувшись в сторону остановки. Учиться мне пока что нравилось, а особенно то, с каким удовольствием преподаватели рассказывали о различных вещах. Если сравнивать процесс обучения со школьным занудством, то, без сомнений, высшее образование получать было куда интереснее. Пока что журналистика сложной мне не казалась, и единственное, что расстраивало — отсутствие предметов технической направленности. Не сказать, что математику я знал на твердую пятерку, но иногда посчитать, чтобы привести ум в порядок, считал необходимым. Еще страдать меня заставляло обилие литературы: моя память буквально проглатывала имена всех античных богов, знать которых мне было абсолютно не нужно, отрывки из Илиады и Одиссеи я знал наизусть, как ребенок стихи Агнии Барто, а пьесы Еврипида и Аристофана мог зачитать без книжки перед всей группой. Но во всем была небольшая загвоздка: это было абсолютно никому не нужно, включая и меня. Не то чтобы читать я не любил, но книжные полки в моей комнате чаще занимала современная фантастика, чем что-то классическое и безумно сложное. На этот раз транспорт не подвел меня: приехал я вовремя, даже успел взять кофе и снять немного денег с карточки. После этого меня ждали три пары с перерывами по десять минут. В эти небольшие перемены я с интересом разглядывал ребят, стараясь услышать как можно больше обрывков их бесед. Так вышло, что постоянного товарища себе я не нашел: в начале сентября все как-то молниеносно разделились на кучки, особенно студенты, которые вместе жили в общежитии. А я остался один и лишь изредка составлял компанию кому-нибудь на лекции или в школьной столовой. Набиваться в друзья и становится третьим лишним я стеснялся, поэтому постоянно делал вид, будто что-то учу или читаю. Наверное, именно из-за этого одногруппники стали считать меня жутко серьезным парнем. О празднике моем никто не знал, да и посвящать в это никого не хотелось: максимум, что все эти люди сделали бы - это похлопали в ладоши, прокричали по слогам «С днем рождения» и заулюлюкали, жутко смутив. Поэтому я усердно делал вид, что это обычная заурядная пятница. Около двух часов дня я благополучно добрался до своей многоэтажки, почитал объявления в лифте, попялился на свое отражение в его зеркальном потолке, затем еще минут десять поискал ключи в необъятном рюкзаке и наконец-то заполз в квартиру. В прихожей повсюду валялись пустые бутылки из-под газировки, пива и минеральной воды. Не сказать, что беспорядок меня как-то напрягал, но вечно я боялся, что нагрянет хмурый пузатый хозяин жилища с огромными усами, ей-богу, достающими до подбородка. Он всегда появлялся некстати и жутко бесился, стоило ему найти хоть одну соринку в квартире. Из нас никто педантом не был, но убирался чаще всего я: мои соседи вечерами часто пропадали где-то, а вагон моего свободного времени все равно приходилось разгружать. Во второй половине дня Саша с Димой наконец-то заявились. С довольными лицами они взглянули на чистоту в помещении, покидали вещи и наперегонки отправились на кухню делить то, что осталось со вчерашнего ужина. Признаться, я иногда очень расстраивался, глядя на то, как им весело вместе. Не сказать, что зависть моя была черной, просто мне тоже ужасно хотелось иметь рядом человека, который меня искренне бы понимал. В такие моменты перед глазами проносились кадры того самого лета рядом с Ярославом, и в голове звучал его гордый и восхищающий меня смех. — Скоро собираться, — заявил Дима, едва друзья поужинали. — Валим к восьми. — Тео, ты слышишь? — обратился ко мне Саша, едва я сделал вид, что разговор меня совершенно не касается. Я до последнего верил, что парни забыли о том, что пригласили меня. — Д-да, — рассеянно закивал я и все-таки сделал попытку отговориться. — Там так много людей будет незнакомых мне. И меня не приглашали... — Ой, да завались уже, — с иронией нахмурился Дима. — Там большинство народа друг друга и не знает. Ну, межфакультетская, все дела. Так надо. — И у меня нет денег, — продолжил отговариваться я. — Мы взяли вискаря. Скажем, что от троих, — с кухни помахал бутылкой Саша. Дима вновь принялся убеждать меня, по-дружески положив локоть на мою макушку — настолько высоким он был: — Да давай, пошли. Найдешь себе девчонку... Я сглотнул. — ..познакомишься с кем-нибудь. Чего сидеть. Ты два месяца в универе уже, а так никуда и не выбрался. Твой шанс. Я сдался. «Нечего терять, — подумал я, — Если не понравится, возьму такси и уеду. Все просто». — Хорошо, — через силу произнес я и сбросил с себя локоть соседа. — Но если мне не понравится, то я уеду. — У-у-у, — хором протянули парни, а затем загоготали, посмотрев друг на друга. Я их не понял, и пытаться не было желания. Поэтому я просто влез в джинсы, а сверху напялил свитшот серого цвета. Я никогда особенно не заботился о последней моде, но одеваться все равно старался прилично. Затем я взглянул на себя в зеркало: бледная кожа, потускневшие серые глаза, волосы, странно торчащие в разные стороны. И взгляд у меня был какой-то рассеянный, хотя понять, отчего он такой, я толком не мог. Приведя себя в божеский вид, я понял, что осталось самое главное — морально подготовиться к целой куче новых людей. — Идем к восьми, — из своей комнаты заорал долговязый сосед. Я уселся на стул в кухне и, вздохнув, стал покорно дожидаться двоих.

***

— О, господи, сколько народа, — с порога восторженно заявил Саша, едва дверь в помещение, откуда за полсотни метров можно было услышать грохот музыки, открылась. Воздух был буквально пронизан сигаретным дымом и специфическим запахом алкоголя. Мне моментально захотелось броситься домой, но руки Димы затолкали меня в предбанник, и парень кивнул на кучу верхней одежды, накиданной на странной тумбе у входа. Это была не квартира, скорее помещение, больше напоминавшее камерный клуб или даже какое-то антикафе: довольно просторное, но в то же время уместить тут более сорока человек, наверное, было бы нереально. Повсюду были расставлены алые диванчики, на которых вальяжно вытягивались подвыпившие студентки, само помещение утопало в полумраке, а разбавляла его светомузыка, прикопленная к самому потолку. Басами гремели колонки, стоящие в самом углу, рядом с ними кто-то пытался танцевать, но в большинстве своем люди общались, выпивали и бесконечно курили. Я сбросил свою парку в общую кучу и по стеночке, жутко смущаясь, двинулся в самый темный угол. Оказалось, что у помещения есть и второй этаж. Там было посветлее, и смеялись наверху гораздо громче, чем внизу. Из виду своих соседей я сразу потерял и теперь окончательно почувствовал себя не в своей тарелке. Я уже подумывал, как бы поскорее улизнуть, но плеча моего коснулась чья-то рука. — Тебе плохо? Тут только не блевать, — обратился ко мне незнакомец. — Могу проводить до туалета. — Да нет, — отозвался я, — я даже еще не выпил. Просто очень шумно. Луч светомузыки упал на лицо моего собеседника, и бликом отозвались стекла его очков. Парень был темноволосый, довольно высокий и чрезвычайно спокойный в отличие от остальных. — Тогда это надо исправить. С этими словами он ухватил меня за рукав и, даже не слушая, потащил в самую гущу толпы. Я рухнул на красный диванчик рядом с какой-то девушкой, и та, выдохнув дым кальяна в мою сторону, премило улыбнулась. — Елисеев, это кто? — поинтересовалась блондинка напротив меня. — Это Тео, — внезапно знакомый голос ответил за незнакомца. За спиной стоял Дима. И тут же он сделал то, чего совсем не следовало. — И у Тео сегодня день рождения! Совершеннолетие! На его ор тут же студенты отозвались другим ликующим ором, и все их взгляды упали именно на меня. Тут же в руке моей оказался пластиковый стакан, до краев наполненный виски, а со всех сторон посыпались имена и поздравления: «Тео, я Лена, классное имя. Настоящее?», «С днем рождения! С какого ты отделения? Только поступил, раз восемнадцать?», «Хочешь выпить? У тебя виски, нет, дрянь твой «Джек». У меня абсент. Самое то сейчас», «Хочешь потанцевать», «Ты симпатичный». Залпом от ужаса и удивления я осушил целый стакан алкоголя. Человеческие голоса смешались в один единственный, а все вокруг уже через минуту начало немного плыть и искривляться. Я немого осмелел, приподнялся и огляделся по сторонам: все так же кто-то беседовал, танцевал и выпивал любой алкоголь, что попадался под руку. Внимание мое сильно привлекала группа студентов, плотно обступившая какого-то парня. Из-за темноты и легкого опьянения его лица я видеть не мог, только заметил, как сильно он жестикулирует, широко улыбается и что-то рассказывает, а толпа вокруг с интересом внимает его историям, смеется и обступает все сильнее. И парень этот будто сиял, светился от каждого заинтересоваванного в нем человека. Мне бы тоже хотелось подойти ближе, но я еще не раскрепостился так, чтобы свободно разгуливать среди толпы. Забыли обо мне все так же быстро, как и узнали. Внимание в нашем небольшом кругу привлекла девушка, которая стремительно покинула клуб поклонниц того разговорчивого парня и заняла место на кресле подле меня. За спину она откинула длинные золотистые волосы и, смерив всех дружелюбным взглядом, громко произнесла: — Мне кажется, тут немного скучно, потому что большинство плохо друг друга знают. Предлагаю сыграть в снежный ком, а? — Нас тут в кругу человек двадцать. Ты уверена, что мы запомним друг друга? — недовольно спросила кальянщица рядом со мной и дымом коснулась моего уха. — Кто хочет, тот может не играть, а нажираться, как животное, и курить всякую херь. Я буду первая. Давайте называть имя, фамилию и факультет? Вдруг кто-то потом вконтакте захочет списаться? Ее улыбка обжигала. Девушка, по-моему, была прирожденной тамадой. Молча я восхищался тем, как ловко она управляла вниманием толпы. И вовсе не стеснялась проявлять инициативу. — Я тогда и начну. Лиза Кронина, с факультета социологии, реклама. Меня передернуло, и залпом я выпил четверть стакана, который мне кто-то сердобольно наполнил. Эта фамилия ассоциировалась у меня с человеком, которого я ждал больше всех на свете. Но жизнь слишком жестокая штука и любит раздавать пустые надежды. Вряд ли они родственники, да и вообще всего один шанс на несколько миллионов, что мы с Ярославом когда-то встретимся. Вообще судьба меня никогда не баловала. — Так, ты Лиза Кронина. Таня. Шорина. Связи с общественностью, — мы пошли против часовой стрелки. — Лиза Кронина, Таня Шорина. Кирилл Матвеев, лингвистика... Медленно я начинал клевать носом, а к горлу подкатывал ком, заставляющий думать, что меня вот-вот стошнит. Но покорно я продолжал сидеть и вполуха внимать имена присутствующих. Изредка краем глаза я касался того парня, который все еще не отпустил внимание своих слушателей. Казалось, что их собирается все больше и больше. Через несколько минут девушка с кальяном возле меня заговорила: — Я Рита. Рита Гусева. Учусь на юриспруденции. Таня Кронина, Рита, Кирилл, Денис, Максимов... Черт, это вообще реально? — она залилась смехом, и все его подхватили. Естественно, никто и не ждал, что она повторит все имена. — Ну, теперь ты, — взгляд девушки-зачинщицы обратился ко мне. — Тео, — сказал я, - Лаванов Тео. С журналистики. Затем взглядом я обвел присутствующих и поочередно начал: — Лиза Кронина с социологии. Шорина Таня, связи с общественностью. Матвеев Килилл, лингвистика... — поочередно я называл имена всех, кто играл с нами. Их было не больше двадцати — слишком мало для того, чтобы не запомнить всех практически сразу. — ..и последняя Рита Гусева, юриспруденция. В нашей компании повисла тишина. Честно сказать, я вообще не сразу понял, что натворил. Алкоголь уже конкретно стукнул меня по голове, заставив забыть все принципы, которыми я руководствовался до этого момента. «Не высовывайся, — говорил я себе. — Будет меньше бед». Тем временем один из участников снежного кома смог выдавить из себя пару слов: — По-любому ты все записывал. Это нереально! — Ты не жульничал? — обратилась ко мне Лиза. Я покачал головой, и тут же к нашим диванчикам начали стягиваться люди. Даже музыку сделали чуть тише. Покинул компанию разговорчивого парня даже тот самый Илья, который усадил меня здесь. Среди толпы я заметил и своих соседей по комнате. — Ты можешь запоминать все, что угодно? — А стихи с первого раза? — Сколько максимум слов ты смог запомнить? — Это типа сверхъестественные способности? — Как ты это делаешь? От вопросов и повышенного внимания меня начало мутить еще больше. Я успел тысячи раз пожалеть, что поддался на уговоры и явился сюда. Так бы одну из моих тайн не раскрыли. Не хватало еще того, чтобы обнаружилась и вторая. Тем временем я будто стал центром сегодняшнего вечера: вопросы сыпались на меня, как град с неба, и я даже не успевал отвечать на них. Никогда бы не подумал, что чем-то смогу привлечь такое количество народу, при этом не вызвав ни у кого и доли негатива. Даже тот парень, который всего несколько минут назад был центром сегодняшнего вечера, внимательно смотрел на меня из темноты. Я не видел его глаз, но почему-то мне показалось, что все происходящее ему не очень нравится. Беспомощно глазами я поймал взгляд Димы и кивнул ему в сторону выхода. Мой намек парень сразу понял и, руками раздвинув народ возле меня, вытянул меня из всей этой гущи. — Извините, его тошнит, — единственное, что придумал мой спаситель, и под разочарованный гул уволок меня в санузел. Едва мы оказались изолированными ото всех, сосед удивленно захлопал глазами и поинтересовался: — Почему ты ничего не сказал? — О чем? — спросил я, открывая кран. Тут же по грязной раковине заструилась вода, но умыться я не побрезговал: слишком уж кружилась голова. — Ну, о том, что какой-то особенный, все дела... — Я не особенный, — покачал в ответ головой я. — Просто у меня хорошая память. — Черт, Анька звонит, — сокрушенно произнес собеседник и отошел к туалетным кабинкам. Мне не очень хотелось продолжать бессмысленный разговор, поэтому тихо, чтобы не привлечь Диминого внимания, я выскользнул из туалета и направился в сторону сваленных курток. Мне хотелось уйти как можно скорее. На том месте, где я провел практически весь вечер, собралось немереное количество народу, а на втором этаже, где я еще не был, стояла абсолютная тишина. Не знаю уж, что мной руководило в тот момент, опьяненность или какая-то смелость, оказанная поддержкой старших студентов, но я решил забраться по лестнице и взглянуть, что же там находится. Минуя любопытные взгляды, я тихо поднялся наверх и очень осторожно заглянул внутрь из-за дверного косяка. Тишина и пустота. Нет, сексом никто здесь не занимается. Я вновь осмелел и сделал шаг через порог, а затем испуганно замер. Оказалось, что здесь кто-то был. Похоже, тот самый парень, недавно собравший возле себя аншлаг. Стоял он спиной ко мне, скроллил странички в телефоне, а в руке сжимал стакан с янтарной жидкостью. Я совсем не хотел ему мешать, мало ли, зачем он здесь. Но нелепая случайность заставила меня увидеть его лицо: за моей спиной гулом отозвались железные ступеньки, а уже знакомый голос, принадлежащий парню в очках, произнес: «Ярик, черт подери, какого хера ты скидываешь?». Я невольно отстранился, пропуская Илью к другу, но в тот же момент незнакомец, стоявший спиной, обернулся и наши глаза встретились. По-моему, стоит забрать назад слова о том, что судьба неблагосклонна ко мне. Это был Ярослав Кронин. Я не мог его не узнать.