Тысяча миль до твоего сердца

Не знаю, как описать то чувство, которое мной овладело в тот момент. Наверное, так: на секунду мне показалось, что в меня ударила молния, затем я разучился дышать, а напоследок почудилось, что сейчас вовсе сердце выплюну. На меня смотрела пара темно-синих глаз, взгляд которых я не мог спутать ни с чьим иным. Те же черты лица, только немного изменившиеся, словно их отточили, тот же цвет волос, тот же излом густых бровей. Без сомнений, передо мной стоял друг детства, о встрече с которым я грезил, словно праведник о райских кущах. Естественно, все это было начертано судьбой, и никак иначе быть не могло. Люди не находят друг друга просто так спустя столько лет. — Ярослав! — едва не задохнувшись, закричал я и бросился к парню. Он был настолько близко, что я мог дотронуться до него. Мои руки легли на его плечи, а глаза с безумием впились в лицо. — Ярослав Кронин! Я так рад видеть тебя! Ты просто не можешь представить... На секунду в воздухе повисла неловкая тишина, прерываемая только моим рваным дыханием, а затем парень вполне серьезно спросил меня: — Ты кто? Я опешил, покачав головой. Такое возможно?.. Раз за разом я вглядывался в лицо студента и лишь находил подтверждение тому, что это именно тот человек, которого я знал как своего лучшего друга. Моя память никогда не подводила меня: я помнил каждую родинку на его лице. — Что? Кронин? — в разговор вступил Илья, стоявший позади нас. Он крайне удивился. — До тринадцати лет у меня была фамилия родного отца, — ответил Ярослав, сделав глоток из своего стакана. — Так откуда мы друг друга знаем? Я отступил, в ужасе для себя понимая, что юноша не хранит воспоминаний обо мне. — Но как же... Я Тео. Мы были друзьями давно, ещё в Екатеринбурге. Учились в одной школе... — А-а... — как-то безучастно протянул парень. — Припоминаю. Затем он деловито обратился к другу: — Меня там еще никто не ищет? — Чтобы тебя и не искали... Такое бывает? Ярослав самодовольно хмыкнул и, одарив меня странным враждебным взглядом, прошел мимо, гордо расправив плечи. Будто всем своим видом он пытался продемонстрировать каждую грань своего превосходства. — Стой! — почти закричал я, ухватив друга детства за рукав его рубашки. Тот обернулся и поинтересовался: — Чего еще? — Мы были друзьями! — заявил я. — Лучшими. Столько лет я вспоминал тебя, а теперь оказывается, что ты даже не помнишь, кто я такой. — Да вспомнил я, — Ярослав отдернул руку, скривив губы. Я все не унимался: — Ты даже не поговоришь? Не спросишь, как дела? Тебе неинтересно? — Тео, — с нарастающим раздражением произнес юноша и убедительно взглянул на меня. — Мы были друзьями лет семь назад... — Шесть, — перебил его я, и губы собеседника искривились в недовольстве. Будто я был неприятен ему. — ..и это не значит, что мы все еще друзья. Знаешь, у меня в знакомых столько народу, что всех и не запомнишь. Без обид. — Но... Как же «Звездные защитники», детство? Неужели тебе не хочется вспомнить о чем-нибудь вместе? — затараторил я, пытаясь заставить парня передумать. — Естественно, нет, — покачал головой Ярослав, изобразив легкое отвращение. Затем он обернулся, взглянув на товарища за своей спиной, и кивнул в сторону двери. Мне предназначались его последние слова: — Если тебе будет легче, то теперь мы с тобой враги. Так лучше? «Что за..?», — мысленно спросил я у себя. — Федянин, пошли уже, — нахмурился темноволосый юноша. Ему явно не нравилось то, как ведет себя его друг. — Подожди! — вновь в растерянности пролепетал я, но Ярослав даже не обернулся. Шаги зазвучали по лестнице, и краем уха я услышал обрывок их беседы: «..да так, парень, которого я знал давным-давно. Видел, как он тут перед всеми рисовался? Как будто это кому-то интересно...» Горло словно перерезали — не вдохнуть и не выдохнуть. Слова умеют ранить: я знал об этом с того момента, как перешел в новую школу и столкнулся с самодурством других ребят. Но чтобы слово убивало, я почувствовал впервые. Я полностью протрезвел, хотя щеки продолжали пылать, а сердце вовсе ломилось вон из груди. Стоял один посреди небольшой комнатки второго этажа, и мысли не оставляли меня в покое: самым ужасным было не то, что Ярослав не смог узнать меня, а то, что не захотел просто поговорить. Много лет подряд я фантазировал, как могла сложиться наша встреча. Ну, например, я иду по улице и теряю перчатку. Или бумажник. Или что-нибудь еще. Незнакомец окрикивает меня, я оборачиваюсь и — бац — это Ярослав. Тут же без умолку мы болтаем, а затем уже просто не можем расстаться — наша дружба воскресла, и мы оба бесконечно этому рады. Или вот так: в магазине я покупаю имбирное печенье. И тут же за спиной слышу голос: «Моя мама всегда его пекла. Там, в Екатеринбурге. Ты же помнишь об этом... Тео?». Будто бы он давно узнал меня и решил сделать сюрприз. Далее все должно развиваться так же, как в первом сюжете. Но ни под одну из этих постановочных встреч наш сегодняшний случай не попадал. Во рту горчило разочарование и алкогольное послевкусие. Мне срочно нужно было домой. Второпях я вызвал такси, дождался машину, вдыхая октябрьский вечер, а затем довольно быстро оказался дома. Я не помнил, как покинул салон, поднялся на свой этаж и отпер дверь. По приходу просто съехал на пол в коридорчике и сдавил глаза, пытаясь не заплакать. Я всегда убеждал себя быть сильным, не сдаваться и верить в лучшее. Но сейчас все эти слова казались ничтожным самовнушением. Как могу я просто махнуть рукой на то, что человек, который был для меня идеалом столько лет, просто взял и сказал такое? «Рисовался перед всеми!», — заявил Ярослав своему другу. И во мне кипела обида: я даже не пытался кому-то понравиться, все вышло само собой. Я не видел никакой причины такого ко мне отношения: в свое время расстались мы с теплотой, даже обещали звонить друг другу, и сегодня я не сказал ничего обидного. Лихорадочно я пытался припомнить, чем мог Кронину насолить. «Может, я был слишком пьян и забыл о чем-то? Может, сказал что-то не то?» — думал я. Вечер в моей голове был записан, словно фильм на пленку. Постепенно я отматывал воспоминания, но ничего найти для себя так и не смог. Но все винил, винил себя за какую-то оплошность. В конце концов, поднявшись с пола вместе с потяжелевшим сердцем, я отправился в душ, чтобы смыть остатки опьянения. Через несколько часов Саша и Дима нашли меня, отрешенного, на кухне. Я пил имбирный чай и пилил глазами крышку стола. Оба парня выглядели довольно трезвыми: видимо, умели пить, а мое странное состояние заметили тут же. — Что случилось? — поинтересовался Саша, поставив отставший чайник на плиту. — Кто-нибудь отшил из девчонок? — Ну, бывает такое, — развел руками Дима. — Поди, на кого-нибудь постарше замахнулся? Как себя вообще чувствуешь? — Все нормально, — напряженно ответил я и поспешил разъяснить. — И с девушками это никак не связано. Просто, видимо, выпил много. Теперь ощущения странные. — У-у-у, — протянули парни, сочувственно покачав головами. — Тот парень. Ярослав К... — я заикнулся, а затем исправился. — Федянин. Вы его знаете? — Естественно, — ответил Дима, обратившись к другому нашему соседу: — Тебе наливать чай? Саша кивнул. — Кто он такой? — поинтересовался я. Дима продолжил меня просвещать: — Он с рекламы. По-моему, как человек довольно отвратительный. Ну, меня такие бесят. — Да нормальный он, — вступился Саша, обратившись к другу. — Нахера тогда на его вечеринки ходишь? — Его вечеринки? — переспросил я, наконец-то сделав глоток из своей чашки. — Ну, да, это он обычно все это организовывает. Со своим другом. Мнит себя звездой. Насколько я в курсе, его знает почти весь университет. Такой уж он. — Это уже звездная болезнь. И не харизма, а дотошность. Может, он платит всем, чтобы они его обожали? — Диме явно Ярослав не нравился. — Короче, тусовщик, ублюдок и любитель выпендриться, — пожал плечами Саша. — А почему мы вообще его обсуждаем? — Ну, — я замялся. — Просто заметил, что вокруг него сегодня много народа было... — Не меньше, чем вокруг тебя, Тео, — Саша дружески хлопнул меня по спине. Я как-то смущенно улыбнулся в ответ. Нет, действительно было довольно неловко. Значит, Ярослав — местная знаменитость. Отчего-то меня это не удивило: от него исходил свет настоящей звезды, который тянул всех, как бабочек к костру. Естественно, кто, если не Кронин, может привлекать такое количество восхищенных взглядов? И один из них был мой. Я ведь почти сразу заметил его, даже в темноте, только лица не разглядел. Теперь мне стало немного легче, и вновь я был готов признать, что друг детства все еще остается моим идеалом. Осталось только разобраться, почему он вот так решил от меня избавиться. В чем причина? Что во мне не так?.. — Ладно, парни, я спать, — пробубнил я и, ссутулившись, отправился к себе в комнату. — С днем рождения! — в спину закричал Дима, пытаясь подбодрить меня. Вот уж точно не думал, что на совершеннолетие получу такой подарок.

***

Практически все выходные я провел в своей комнате, а квартиру покинул всего один раз, и то, чтобы сходить за хлебом. Грядущая неделя готовила мне кучу семинаров, к которым я обычно довольно тщательно готовился, но в этот раз было совсем не до них. Одну за другой я пересматривал фотографии Ярослава на его страничке, и казалось, что очаровываюсь им всё сильнее с каждым кликом. Такой оптимист, экстраверт, вечно в движении, окруженный поклонницами и друзьями, явно не мог быть бы другом такого забитого и ничтожного существа, как я. Естественно, что он решил послать меня ко всем чертям. Где я, а где он — пропасть. Но просто так сдаться я не мог: просто помнил, что стоило затеять какое-нибудь приключение вместе, как я забывал обо всем и желание быть рядом с Ярославом казалось сродни наркотику. Таким образом, я решил, что нужно попытаться снова: поймаю его на учебе и поговорю. «Возможно, — убеждал я себя, — тогда он был просто не в настроении. Или постеснялся общаться со мной перед своим другом. Или еще масса причин. Не было времени, например...» Половину воскресного вечера заняла подготовка плана, но точной стратегии я разработать так и не смог. Решил, как и всегда, довериться судьбе, и стало казаться, что во мне есть что-то от фаталиста. Понедельники мне нравились. Хотя, наверное, мне просто повезло: приходить нужно было к третьей паре, а это исключало духоту и толкание в общественном транспорте в самый час-пик. Но этот понедельник был для меня особенным (стоит ли говорить о том, что накануне я еле уснул от волнения?): в мои намерения входило прийти пораньше, чтобы отыскать Ярослава и все окончательно обсудить с ним. Я не думал навязываться или что-то в этом роде. Просто казалось, я имею право на вторую попытку —дружба не такой жалкий огонек, чтобы погаснуть в разлуке . На стенде возле кафедры, где учился Федянин, я еще раз взглянул на расписание, спустился на этаж ниже, затем повернул налево и встал возле кабинета под номером шестьдесят один. До конца пары оставалось целых три минуты, а меня уже колотило, как в горячке. Звонок. Грохот стульев и гул голосов. Я вжался в стену, пытаясь убедить себя не убежать от смущения. Но желание увидеть Ярослава, услышать его голос, поймать взгляд темно-синих, как августовское небо, глаз приковывало меня к месту. Дверь наконец открылась (мне показалось, что уже минула не одна сотня лет), и я, затаив дыхание, наблюдал за тем, как помещение покидают студенты. «Нет, — говорил себе я, пропуская взглядом еще одного парня, — и это не он. И этот тоже не Ярослав». Внезапно от света неоновых ламп бликом отозвались стекла очков, и первым делом я увидел Илью, а за ним, смеясь и беседуя с кем-то, шествовал мой друг детства. Сперва я струсил и даже хотел сбежать, но сам себя толкнул навстречу парню и практически перегородил тому дорогу, так что не заметить меня было довольно сложно. Ярослав опустил глаза к моему лицу, недоуменно уставился и дернул плечом, поправляя рюкзак. Толстовка бирюзового цвета необычайно шла ему — я отметил это практически сразу. Вместе с ними на секунду остановился и Илья, но, поняв, что без долгой беседы тут не обойдется, решил не ждать одногруппника. «Я в столовую», — хмыкнул он и растворился в толпе студентов. Мы остались вдвоем стоять и смотреть друг на друга так, будто увиделись впервые. — Хочу поговорить, — страстно, но в то же время испуганно произнес я и сжал кулаки в карманах. Ярослав выдержал паузу, повел бровью, а затем, чуть отойдя от кабинета, ответил: — Нет смысла. В этом знакомом голосе я слышал спесь, которая мне определенно не нравилась, но разве я имел право хоть в чем-то упрекнуть своего лучшего друга детства? Я последовал за ним, не отступив ни на шаг: — Но для меня это важно. Очень. Я хочу понять... — Чего ты понять-то пытаешься? — скучающе парень бросил взгляд под ноги. На его ногах красовались белоснежные кроссовки известной фирмы с золотистыми полосами. Сияющие, идеальные. — Я не хочу с тобой общаться. Не о чем. Прошло слишком много лет. Я не помню и половины из того времени. Я не верил ни единому его слову. Разве можно забыть заброшенную больницу и первую сигарету, которую мы стащили у старшего брата Ярослава? Или, например, тот раз, когда я свалился в пруд, а друг так смеялся надо мной, что сам полетел следом, поскользнувшись на мокрой траве? А журналы с обнаженкой на бетонных плитах?.. Нет, это исключено. Я никогда не слыл умником или тонким психологом, но чувствовал какую-то конкретную причину. Только ее истоки были мне не ясны. Но стену ломать стоило: передо мой стояла моя мечта во плоти. Любой бы боролся. Даже я. — Ярослав, — с болью произнес я, пытаясь не застонать от разочарования, — дай мне шанс. Один единственный. Клянусь, я не стану обузой. — Мне не нужны еще друзья, — полушепотом произнес Федянин. Затем он, нахмурившись, поглядел по сторонам, не услышал ли кто-нибудь его откровения. — Прошу тебя... — я совсем расклеился, но ничего не мог с собой поделать. Мне казалось, что если я отпущу его, то рухну в пропасть. — Ты — тряпка, — в глазах парня мелькнул жестокий блеск. Будто на секунду его разум затуманился и он охмелел. По-моему, чем сильнее я просил его о внимании, тем дальше от меня он оказывался. Я отступил, покачав головой. «За что? — пронеслось в моей голове. — За то, что думал о нем столько лет?» А желание Ярослава унизить меня все нарастало: — У меня сотни друзей. Оглядись. Со мной здоровается каждый второй, — тут же, словно в подтверждение этих слов, Ярославу пожал руку какой-то парень, а затем обворожительно улыбнулась незнакомая мне девушка, — ты думаешь, мне есть дело до тебя? — Один единственный раз. Просто поговорим о прошлом. Пожалуйста... Я смотрел на Ярослава и видел в нем того самого мальчишку, который бросал мне в окно второго этажа гравий, чтобы я вышел погулять. Те же красивые руки, которые с упорством хватались за ветки деревьев в желании оказаться выше, те же ноги, которые пасовали мне мяч на футбольном поле, те же глаза, извечно смотрящие на мир с вызовом, губы, которые всегда гордо улыбались. Разве я мог просто так отпустить его? — Хорошо, — парень почти сдался, глубоко вздохнув. Но внезапно нашу беседу прервала девушка, стремительно подошедшая к нам. Аккуратно она поприветствовала Ярослава поцелуем в щеку, а затем, увидев меня, радостно разулыбалась. — Ты тот самый парень с невероятной памятью, — в ее словах я услышал восторг и чуточку зарделся. — А ты... Яна Дробнина, социология, была седьмой в цепочке. Девушка мягко рассмеялась и вновь произнесла: — Просто потрясающе. Ты прямо в центре вечера был. Ты ведь с журналистики? Внезапно Федянин резко отстранил меня с дороги и с горделивым видом стремительно отправился вперед по коридору. Я бросил беспомощный взгляд на собеседницу и рванул вслед за Ярославом. — Подожди, — крикнул я, а догнав, ухватил старшекурсника за рукав, — куда ты? Мы же хотели... — Я ничего не хотел. Иди к черту, Тео. Еще недавно я сказал тебе: считай меня своим врагом. И просто не подходи. Ты мне отвратителен: серый, скучный и бесполезный. Я бы стыдился самого себя, если бы так унижался перед кем-то на твоем месте. — Я просто хотел... — было начал оправдываться я, но друг детства отдернул руку и продолжил путь в сторону столовой. Я остался стоять посреди коридора и собирать удивленные взгляды вокруг себя. «Это тот парень, Тео, кажется, помните?» — шептались люди. «Да, тот самый, у него был день рождения...» Я обернулся, взглянув на зевак. Те сразу сделали вид, будто ничего не случилось. Все казалось странным, нелепым, будто во сне. Но главной загадкой для меня оставалась причина, по которой Ярослав не хочет даже просто поговорить со мной. Я никогда не делал ничего против него, никогда не подставлял, никогда не обижал его и сам не обижался. Чертова причина. И ведь не говорит, почему. Но тут же я приободрился, ведь, как казалось, все-таки понял, что от меня хочет Федянин. «Ты серый, скучный и бесполезный», — отозвалось в голове. Ну, конечно! Мне нужно стать полезнее и интереснее для него. Только и всего. Таким образом, в этот день я потерял смысл жизни и нашел его через минуту. Ох уж этот Ярослав. Я всегда знал, что он потрясающе особенный.