Глава 3
8 марта 2015 г., 16:36
Зажмурив глаза, я пытаюсь дышать медленно и спокойно. Но я чувствую, как быстро бегущая по венам кровь пульсирует в горле, отдаваясь неприятным гулом в ушах и затуманивая разум. Я чувствую, как их скользкие, холодные тела обвивают мне сначала ноги, потом живот, затягивая свои кольца все туже и поднимаясь все выше.
«Это все неправда, это иллюзия.»
Запустив руки себе в волосы, я крепко сжимаю голову, впиваясь короткими ногтями в кожу. Боль. Я чувствую, что мне очень больно, и эта боль заслоняет все остальные чувства, в том числе и страх. Мне все же удалось справиться с очередным страхом, и не важны каким способом я это сделала. Сейчас для меня самое главное — закончить наконец эту грёбаную симуляцию.
Открыв глаза, я с разочарованием понимаю, что все еще нахожусь в тесной комнатке, с мягким, непонятно откуда идущим светом. Но плюс заключался в том, что пол теперь больше не кишит десятками ядовитых змей, жаждущих заключить тебя в свои смертельные объятья.
Услышав всхлипывания, я верчу головой по сторонам и почти сразу же нахожу источник звуков. В отдаленном углу комнаты, на шаткой трехногой табуретке стоит девушка. Её шею обвивает толстая веревка, конец которой тянется вверх, к потолку, который теряется в темноте.
Девушка медленно поднимает голову и я вижу свое лицо, вижу себя. Но приглядевшись, я понимаю, что ошиблась. Это была ОНА. Это Кэла. И она что-то произносит, еле шевеля одними губами. Её взгляд полон отчаяния, лишен обычного блеска. А скоро в них погаснет и жизнь. И словно в доказательство моих слов, одна из ножек табуретки ломается и моя сестра начинает биться в конвульсиях, трясущимися руками стараясь ослабить веревку.
Не раздумывая ни секунды, я кидаюсь ей на выручку, но натыкаюсь на невидимую стену. Я со всей силы бью по ней, разбивая кулаки в кровь, пытаюсь найти какую-нибудь прореху, щель. Но все безрезультатно.
— Зачем, Рейна? Зачем?! — доноситься до моих ушей крик сестры, после чего все резко стихает. Нет больше ни каких звуков, абсолютно ни каких. Казалось будто я лишилась слуха, настолько тишина давила на уши. Но её вновь нарушил крик, только гораздо пронзительнее и звонче предыдущего. И по скребущей боли в горле я понимаю, что это кричу Я. Затем слышится звон бьющегося стекла и я падаю на колени, пряча лицо в ладонях.
Когда я вновь открываю глаза, то вижу, что все еще нахожусь в этой ужасной комнате. Хотелось завыть от отчаяния, но изменения в интерьере заставляют меня молчать. Больше не было табурета и веревки, на которой билась в конвульсиях Кэла, не было невидимого барьера, зато на одной из стен появилось огромное окно. Через него на меня смотрели неофиты, еще не прошедшие симуляцию, и у многих глаза расширились от удивления. Но конечно же были и те, кто заливался смехом, думая, что я выгляжу забавно. Моего страха тут же как не бывало, ему на смену пришел гнев, и казалось, что я вся изнутри горю. Да как они смеют смеяться! Пусть лучше думают, как бы им не разрыдаться как маленькие девочки на глазах у других, когда придет их очередь.
Сжав кулаки с такой силой, что ногти больно впились в кожу, я совершенно не элегантно поднимаюсь на одеревеневшие ноги и выхожу из чертовой комнаты, желая больше никогда в неё не возвращаться и проклиная тех, кто вообще придумал этот тип симуляции.
Выслушав объяснения Амара как пройти в спальню, отведенную переходникам, я рассеянно киваю. Краем глаза уловив движение сестры в мою сторону, я делаю вид, что ничего не замечаю и спешу скрыться в одном из плохо освещенных туннелей. Благо я умею очень хорошо ориентироваться, иначе бы наверняка заблудилась бы в этом лабиринте. И за все время в пути я встретила только двух или трех Бесстрашных, которые даже не глянув на меня, проходили мимо. Не очень то и хотелось, но если действительно нужна будет помощь — не помогут.
Повернув за очередной угол, я наконец вижу заветную дверь, ведущую в нашу спальню. Облегченно вздохнув, я ускоряю свой и без того быстрый шаг и приближаюсь к спальне. Взявшись за ручку, я толкую железную дверь и вхожу внутрь. Но тут же застываю на пороге. И тормозит меня вовсе не остановка, царившая в комнате. А она по истине не самая лучшая — обшарпанные серые стены и пол, все те же тусклые и мерцающие лампы, являющиеся единственным источником света. Параллельно входной двери находиться вход в ванную, которая видно тоже оставляет желать лучшего, ибо через небольшой проем видна пара ржавых раковин, и этого мне вполне хватает, чтобы недовольно поморщиться.
Кроме меня в комнате так же находятся Эрик, вальяжно развалившийся на одной из кроватей, и девушка из Искренних, расхаживающая по комнате туда-сюда, скрестив на груди руки. Её туго заплетенная коса золотистых волос раскачивалась в такт каждому её движению. Но заметив меня, она остановилась на несколько секунд, а затем села на другую кровать, скрестив на груди руки и сжала и без того тонкие губы в линию. Не дожидаясь моего вопроса, она произнесла низким голосом, неотрывно глядя на Эрудита:
— Нам придется жить в одной комнате с мальчишками, пользоваться одной ванной, без намека на личное пространство, — Искренняя переводит взгляд мутно-зеленых глаз на меня, которые переполняет возмущение, как и их обладательницу. — Ты можешь себе это представить? Подобного не было даже в моей бывшей фракции!
— Твою мать, может ты уже наконец успокоишься? — с ноткой раздражения в голосе произнес Эрик, не отрывая взгляда от «интересного» потолка. — Реально заколебала вякать. Но, если уж на то пошло, то смотреть то и не на что, так что вряд ли кто-то захочет вас от…
— Закрой хлебало, Эрудит паршивый!
— Эй, что тут у вас происходит? — раздался вдруг за моей спиной басистый голос, заставивший всех находившихся в комнате обернуться. В коридоре стоял высокий юноша, облаченный в черную с белым одежду, и окинул нас хмурым взглядом. За его руку цеплялась девушка, которая сжалась до таких миниатюрных размеров, что я не сразу признала в ней Кэлу. Видно она пошла в симулятор сразу после моего ухода, и её встреча с собственными страхами прошла еще хуже, чем моя. Она дрожала всем телом, опустив голову так низко, что темные локоны полностью скрыли её лицо. Она так часто делала в детстве, когда не хотела, чтобы кто-то видел её заплаканное лицо. Мы выросли, а привычка так никуда и не делась.
Подойдя поближе к сестре, я аккуратно беру её за руку, которая тут же крепко сжимает мою и оказывается такая холодная, словно её окунули в бак с ледяной водой. Почти сразу же она отпускает рукав куртки Правдолюба и цепляется за меня второй рукой, словно за спасательный круг. И от этого неожиданного напора я сама еле устояла на ногах, придерживая при этом сестру.
Посмотрев на парня, я коротко киваю ему в знак благодарности, понимая, что слова будут явно лишними. Да и вообще сейчас не до любезностей — моя задача на данный момент и проблема вцепилась мне в руку мертвой хваткой, что кажись даже перекрыла путь для циркуляции крови, ибо руку я уже не чувствовала. Но стараясь не обращать на это внимание, я вместе с ней направляюсь к кровати, практически таща сестру за собой. Что стоит мне прост огромных усилий, ведь Кэла далеко не легкая как пушинка. Самое главное не говорить этого ей. А сейчас нужно дать ей время отдохнуть. Но как бы это грубо не звучало, она сама последовала сюда за мной, и ввязалась в предстоящие ей, нам всем, испытания.
Прошло не менее часа прежде чем в комнату вошел последний из перешедших — высокий и худощавый парень в сером одеянии Отречения. Окинув комнату взглядом, а не присутствующих в ней людей, парень буквально прошаркал к единственной незанятой кровати. Сев, он облокотился на железную спинку кровати и опустил в пол задумчивый, отстраненный взгляд. Хотя более удивительно, когда после прохождения такой пытки, другими словами не назовешь, человек ведет себя, как обычно, словно ничего и не было.
Видно этот парень был последним в очереди, так как следом за ним в нашу убогую спаленку вошел и инструктор. Остановившись в двух шагах от двери, Амар всмотрелся в лицо каждого из нас.
— Все здесь и никто не заблудился. Уже хорошо, — без усмешки и очень тихо произнес Амар, сцепив руки сзади в замок. — Сразу скажу об основных правилах. Обучение проводиться каждый день с восьми утра до шести вечера, с перерывом на обед. Вы должны приходить в тренировочный зал вовремя, если не хотите проблем. Вечером же вы вольны делать все, что душе угодно. Так же у вас будет немного свободного времени между ступенями инициации. И последнее, не менее важно правило. Покидать фракцию без сопровождения строго запрещено. Всем все ясно? Отлично. А теперь у вас есть пять минут, чтобы переодеться в соответствующую одежду нашей фракции и отправитесь в столовую, где познакомитесь с другими инициированными, узнаете, что к чему и так далее. Если у вас с собой есть какие-то ценные вещи, с которыми вы не желаете расставаться, сложите их в ящики…
Никто не посмел произнести и звука, пока Амар говорил. И даже когда он замолчал, никто не решался первым нарушить тишину, не то чтобы пошевелиться.
— Вы что, оглохли? Время пошло! — повысил голос инструктор и окинув довольным взглядом ребят, которые тут же повскакивали с кроватей, покинул спальню.
Усевшись на кровать, я начинаю снимать с себя старую и порванную одежду, скидывая её в кучку возле кровати. Когда же я оголила тело, кроме белья не оставив на нем ровным счетом ничего, я беру с ящика-тумбочки аккуратную стопку сложенной одежды. Не спеша, я облачаюсь в новое, более характерное для меня одеяние. Плотно облегающие ноги штаны, обычный длинный топ, легкая спортивная куртка и с виду кажущиеся тяжелыми сапоги — для меня все это в сотни раз удобнее, чем развивающиеся на ветру многослойные юбки и хлопковые рубашки Дружелюбия.
Закончив наконец любоваться на себя, а точнее на свой новый наряд, я оборачиваюсь к сестре. К счастью, она больше не лежит на кровати, уткнувшись лицом в подушку. И пусть она одевалась со скоростью улитки, она хотя бы это делала, в отличие от третьей девушки, чье имя пока остается для меня загадкой. Прижимая к себе куртку, идентичную моей, она то и дело украдкой поглядывала в сторону парней. Видно, несмотря на то, что она из Искренних, которым нечего скрывать и нечего стыдиться, она все же не желает щеголять своим телом перед мальчишками.
Подумав, что неплохо было бы первым делом завести парочку друзей, а не врагов, я стаскиваю со своей кровати одеяло и подхожу к ней. Ничего не ответив на вопросительный взгляд Искренней, я развожу руки в стороны и поднимаю их повыше, создавая что-то вроде ширмы. Но поняв, что девушка не предприняла никаких действий, я произнесла спокойным, терпеливым тоном:
— Если ты хочешь в течении оставшейся минуты успеть переодеться, советую начать делать это прямо сейчас.
Видно мои слова на неё подействовали, ибо она вышла из ступора и стала лихорадочно снимать свое черно-белое облачение, дабы заменить его на чисто черный. А когда она наконец закончила, я снова застелила кровать одеялом. Пусть и не очень-то и аккуратно, но сейчас это было не важно. Дверь спальни вновь отворилась, и на этот раз в нее вышел коренастый мужчина средних лет.
— Захватите вещи — коротко сказал он сиплым голосом, и не дожидаясь нас вышел из спальни.
Сгребя в охапку кучку ярко-рыжей одежды, я спешу следом за нашим проводником. Остальные сделали тоже самое, не желая потеряться в многочисленных коридорах. Но работать ногами приходиться очень интенсивно, ибо наш проводник явно хочет поскорее от нас отделаться и заняться своими, более интересными делами. Но когда мы подошли к узкому железному мосту, тянущемуся через пропасть, он слегка замедлил шаг. Не двусмысленно кивнув на небольшой бак, стоящий возле края, из которого вырывались языки пламени. Вполне логичный способ избавиться от уже не нужно одежды.
Когда подошла моя очередь, я уже было почти кинула одежду в горящий бак, но тут мне в руку врезалось что-то очень твердое и при этом маленькое. Развернув кулек с одеждой, я нахожу прикрепленную к кофте брошь. При бликах огня, камушки, украшающие цветок лилии, ярко переливались. В честь этого прекрасного цветка и была названа наша мама, и теперь это единственное, что связывает нас с ней. И как бы я не старалась больше не цепляться за прошлое, рука не поднимается выкинуть это маленькое сокровище.
Под недовольные вздохи и ворчанье идущих сзади, я отцепляю брошь от кофты и, сжав её в кулаке, кидаю одежду в бак и нагоняю проводника за считанные секунды. Ладонь ужасно саднило, с такой силой я сжимала брошь, но было страшно её уронить и потерять, поэтому я старалась не обращать внимание на боль и сосредоточиться на запоминании пути. Ведь маловероятно, что нас потом соизволят проводить обратно.
Пока мы пересекали поистине огромных размеров пещеру, я, ровно как и все остальные, с любопытством разглядывала её, хоть и старалась сделать вид, что она меня ни чуть не впечатляет. Но это не так-то просто, учитывая насколько она отличается от тех пейзажей, которые я видела каждый день на протяжении шестнадцати лет. Тут нет абсолютно никакой растительности, воздух затхлый и в нем витает пыль. Через стеклянную крышу пробивается солнечный свет, но до низа он не доходит, поэтому его освещают все те же мерцающие и трещащие лампы. В голых неровных стенах высечены тропинки и лестницы, не имеющие перил или других средств для безопасности. А что вы хотели? Добро пожаловать к Бесстрашным!
Пройдя сквозь зияющую в стене дыру, мы оказываемся в достаточно освещенной комнате, а чуть дальше по коридору можно разглядеть столовую, до отказа набитую людьми.
Рука Кэлы почти что невесомо легка мне на плече, а когда я обернулась, она указала на пару пустующих столиков. Ловко лавирую в толпе, я направляюсь к ним, увлекая за собой странно молчаливую сестру. Обычно её трудно заткнуть. Похоже она еще долго будет отходить от шока, если вообще сможет отойти.
Сев на довольно твердую скамью, я глубоко вдыхаю запах еды. Я даже и не представляла, насколько сильно проголодалась за это время. Поэтому с жадностью накладываю на свою тарелку как можно больше еды и набрасываюсь на неё так, словно её могут вот-вот отнять. Конечно же, это не осталось без внимания. И когда я подняла взгляд, увидела, что за наш столик подсаживается та самая Искренняя, небрежно откидывая золотистую косу на спину.
— Спасибо за помощь. Я кстати Жаклин Спелс. Можно просто Жак, — девушка дружелюбно улыбается, и возле уголков её глаз собрались морщинки. — Ну, а вы?
— Я Рейна, а это Кэла. Мы… — я запнулась, пытаясь проглотить слишком большой кусок, из-за чего подавилась, но новая знакомая выручила, постучав по спине довольно мощной рукой.
— Близняшки, это так круто! — завороженно произнесла Искренняя и принялась накладывать себе еды. Но ответить я не успела, так как Амар встал посреди зала и призвал всех к тишине.
— Мои поздравления, вы пережили первый день инициации с различным показателем успешности, — он смотрит на сидящего за соседним столиком Эрика, и уголки его губ поползли вверх. - Но никто не был так же хорош, как Четыре.
Он указывает рукой на парня, перешедшего из Отречения. В зале поднялся шумок, всем не терпелось обсудить новенького, и конечно же понять, в чем он так хорошо себя показал. Но мне было интересно не это, а его новое имя. Никто бы не додумался назвать своего ребенка цифрой. И я определенно знала его настоящее имя, но никак не удавалось его вспомнить.
— Эй, Тори, — говорит Амар через плечо какой-то темнокожей девушке, сидящей за центральным столом, — ты когда-либо слышала о ком-то, чтобы у кого бы было всего четыре страха в Пейзаже?
— Последний рекорд, о котором я слышала, был семь или восемь, а что такое? — отвечает Тори, непонимающе сдвинув брови.
— Да у нас тут есть один перешедший всего с четырьмя.
Глаза девушки округлились, и она буквально впивается в Четыре своим взглядом, словно не веря в происходящее. Видно она подумала, что ошиблась, потому указала пальцем на этого парня, и Амар кивнул.
— Это новый рекорд, — бесцветным голосом говорит девушка и тряхнула головой с пышной копной темных волос — Что ж, молодец.
Улыбнувшись и что-то сказав этому парню, Амар разворачивается и неспешным шагом идет к столу, за которым сидит Тори. А все остальные так и сидят, разинув рты, не двигаясь и пялясь на этого парня. Теперь остальные инициированные тоже будут его остерегаться и побаиваться, как и Эрика. Последний же смотрит на своего нового соперника с неприкрытой ненавистью, даже не замечая, как сгибает вилку, находящуюся в своей руке, пополам. Странно конечно, но меня это не только забавляет, но и радует. Будет кому поставить его на место, когда это понадобиться. Но сейчас я лишь хочу доесть свой ужин и отправиться в постель, дабы оставить этот ужасно трудный и мученический день позади.
