Климов 1.1

Открыв глаза, Кира увидела над собою Петрова, повернув голову вправо, она, вздрогнув, сама не понимая как рванулась вперед, сразу же поднимаясь, чувствуя, как затылок охватывает боль. Грачев лежал неподалеку от неё, без сознания, в крови, Кира закричала – она кричала так громко и безумно, что Петрову пришлось схватить её за руки и немного встряхнуть. - Он жив, пульс есть! Слышишь меня?! – выпалил он, хотя и сам не понимал, почему Грачев не приходит в себя. – Я отнесу его в спальню… - Женя… Господи, Женечка… - потянувшись к нему, сознавая, что сказал Петров, Кира прижала ладонь к его окровавленной щеке. То, что она видела… настолько уничтожало её… Грачев был без сознания, с разбитым лицом, весь в синяках и ссадинах и это сделал с ним собственный сын. Кровь из носа продолжала идти, все походило на серьезное кровотечение, но он не двигался, ни единого движения, ни стона – ничего… И если бы не пульс, который отыскал Петров, казалось, что он мертв. Обхватив его лицо руками, Кира тяжело дыша так взвыла, без слез, но как-то жутко и истошно, сорвавшись на этот раз и сама, не в силах вынести очередное его мучение… Она понимала и видела, что Грачев переживал ужасные времена, а инсценировка её смерти и вовсе выбила его из колеи, но теперь… теперь ей страшно было представить, что будет, когда он придет в себя. - Женя-я… - вымученно простонала она, словно бы завывая, склонившись, коснувшись его губ. – Милый, пожалуйста, ну пожалуйста открой глаза… Открой, Женечка, посмотри на меня, Женя-я… В какой-то момент она не смогла даже выдохнуть, дыхание до того сбилось, до того стало невозможным, что голова её закружилась и руки совсем ослабли, Петров осторожно поднял друга на руки, а Кира отшатнулась к столу, прижав руки к горлу. Наблюдая за тем, как Петров уносит её бездыханного возлюбленного в спальню, вцепилась руками в собственные волосы зарыдав. - Ненавижу! – закричала в бессильном припадке она. – Ненавижу! Зотов! Сволочь… ненавижу! Кое-как поднявшись, она схватилась рукой за плечо одного из охранников, оставшихся вместе с нею и, пошатываясь, вышла на лестницу, няня, следившая за детьми стояла в гостиной, прижимая к груди плюшевого медвежонка, видев пару мгновений назад как Петров пронес по коридору окровавленного хозяина дома на руках. - Уберите детей в комнату, - едва выговорила Кира, затем скрывшись в спальне. Положив Грачева на постель, Петров присел рядом, снова достав нашатырный спирт, он боялся, что друг может не очнуться, что во время драки с ним случился удар, а это вполне могло быть, и его руки дрожали, когда он откручивал флакончик с нашатырем. - Женька, давай же… Очнись, Женька, давай, ты можешь… Ты можешь, Женя, ты из комы вышел… ты живучий, Женя, ты не должен так поступать с нами… - говорил он дрожащим голосом, поднося к его лицу нашатырь. – Давай, услышь меня… Женька… - Женечка…. – присев с другой стороны постели, Кира взяла его руку в свою, замечая, как содрана кожа на его пальцах. – Пожалуйста…- кусая губы, она смотрела на него, а когда он приоткрыл глаза, уронила голову к его руке, прижав разбитые пальцы к своим губам. - Детка… - выговорил слабо он, чувствуя, как она целует его руку. - Как ты? – отставив флакон с нашатырем, спросил Петров, странно побелев. – Сейчас врача вызову… Этого, из клиники…. Ты пока не двигайся, мало ли что… - Не надо, потом… врача…. Я… жить буду, - ответил рассеянно Грачев, с трудом осознавая, что произошло, но только все стало восстанавливаться в памяти, как в его взгляде появилась какая-то прежде не присущая ему забитость, он сжал руку Киры в своей ладони. – Где он? - Охрана его выставила, - ответил Петров. – Я… я найду тебе… обезболивающее и воды… сейчас… - Спасибо, - сглотнув, проговорил Грачев, взглянув на него. Поднявшись, Петров вышел из спальни, но не ступив и шагу, только прикрыв дверь, прислонился к стене, сжав руку на груди, под сердцем, поморщившись от боли. Отыскав в кармане кителя таблетки, он выбил две из блистера и опрокинул в рот на ладони, ожидая, когда боль отступит… Тревожить Грачева с Кирой ещё и этим он не хотел. - Иди сюда, ближе, детка, - попросил Грачев, рассматривая её лицо, вспоминая, как Зотов отбросил её к столу. – Прости, прости меня, Кира… Я не защитил тебя… я не смог защитить тебя, тебе больно… он… Кира, прости… - Мне не больно, Женя, мне не больно, - опустившись на постель возле него, мучительно проговорила она, целуя его лицо. – Я… просто ударилась и все… ничего… больше ничего…. - Я не смог тебя защитить, Кира… - сорванным голосом прошептал он, обнимая её за плечо, прижимая к себе, но голос его все глох, становился каким-то другим. – Я не понимаю, детка, не понимаю… за что он так со мной? За что? Я не… пониманию… Подняв голову, Кира увидела в его глазах слезы, но не так, как ещё пару дней назад в той квартире… Грачев не плакал, он рыдал… рыдал, словно ребенок, только и повторяя: «За что?» и пытался закрыться, спрятать лицо на груди у возлюбленной. Обняв его, Кира прижала ладонь к его голове, не зная, как остановить эти слезы, как успокоить возлюбленного, сделать хоть что-то что облегчило бы его боль. Это было непросто… Родной сын готов был убить его, избивал до полусмерти, не оставив на теле Грачева живого места, но не физическая боль, а поступок Зотова убивал его… И Кира не могла найти таких слов, чтобы заглушить эту боль, она только гладила его по голове, как-то не сообразив, что её ладонь испачкалась во что-то липкое, сама давясь в слезах, кусая губы до крови, чувствуя себя беспомощной… Не было таких слов, чтобы утешить отца, чей ребенок с такой жестокостью вытер о него ноги… - Не плач… Прошу, Женя, не надо… - всхлипывая прошептала она, но Грачев только сильнее вжался лицом в её грудь, повернувшись набок. – Мы скоро уедем, все бросим и уедем и будем счастливы, я тебе обещаю, мы будем счастливы. - Он… знал, видел… Кира, он видел, что мне плохо… Он видел и подошел со спины… Он взяв Фемиду и… ударил меня ею… сзади… - произнес болезненно Грачев, подняв на неё глаза. – За что… Кира онемев смотрела на него настолько широко раскрытыми глазами, не видев начала драки, но… теперь, когда Грачев рассказал, как сын подло напал на него, точно шакал, она была поражена настолько, что больше не могла ничего сказать… Отняв руку от его головы, Кира обернула её ладонью к себе… всю её покрывала уже начавшая запекаться густая кровь. - Гриша! – закричала она. - Что случилось? – раскрыв дверь через пару мгновений, держа в руке бутылку воды и аптечку, Петров зашел в спальню, но увидев на руке Киры кровь, он, быстро сообразив, перевел взгляд на Грачева. – Как? - Статуэткой… - ответила Кира, испуганно взглянув на него. – Надо вызывать врача, немедленно! - Да, да, я сейчас все… - нервно положив аптечку на тумбочку, Петров принялся шарить по карманам, отыскивая телефон. – А… ты… там обезболивающее, надо укол… Грачев растерянно наблюдал за тем, как она берет ампулу с обезболивающим, стараясь сосредоточиться и вобрать в шприц раствор, а Петров вызванивает врача. Они так суетились, волнению их не было предела, Кира не вытирала слезы, продолжавшие течь по её лицу, она смотрела на ампулу, просовывая в неё иглу, вздрагивая словно от холода. В какое-то мгновение он закрыл лицо руками, ему было стыдно… до того стыдно, что не защитил Киру, позволил сыну себя избить, а теперь лежал в полном бессилье… Но все же, это чувство… забота, ощущение рядом самых близких… ещё поддерживало его. - Сейчас тебе станет лучше, - положив шприц, Кира расстегнула его брюки, на что Грачев, отняв руки от лица, взглянул на неё и она вновь коснулась его губ. – Только успокойся, милый, пожалуйста, слышишь, этого больше не повториться, я клянусь, я клянусь… - Я постараюсь… - кивнул он, опустив голову на подушку, чуть повернувшись, чтобы Кира могла сделать укол. - Этот тип… Вилкин приедет через два часа, у него срочная операция, может вызывать ещё кого-то? – спросил взволнованно Петров. - Я подожду, не надо никого другого… - ответил Грачев, когда Кира сделала ему укол, даже не ощутив этого. - Хорошо, поспи тогда… Как тебе удобно? Может поправить подушку? Или принести что-нибудь, Жень? - вкрадчиво проговорил Петров, немного наклонившись к нему. - Нет, ничего… - мотнув головой, Грачев положил руку поверх его руки, лежащей поверх одеяла. – Спасибо тебе, не уезжай никуда, больше не уезжай… Собрав осколки от ампулы и шприц с упаковкой, Кира вышла в ванную, чтобы выбросить все в мусорку, а Грачев, чуть приподнявшись, настолько растроганно взглянул на Петрова, что тому стало не по себе. - Я не уеду, - мягко ответил он, заставляя друга лечь обратно. – Я и не собирался уезжать, ты позвонил и я приехал… Все хорошо, Женя, не думай ни о чем. - Кроме Киры и тебя у меня никого нет, никого нет… - продолжая держать его за руку, шепотом выговорил Грачев. – У меня нет сына… нет, теперь нет… - сознание мутилось, его клонило в сон, он путался в словах, впрочем и говорил то, что его так волновало, а Петров лишь молча слушал, после прикоснувшись ладонью к его лбу, понимая, что у его друга жар, сильный жар. - Спи, - наклонившись ещё ниже, он достал из кармана платок, чтобы отереть лицо Грачева от крови, делая это с такой заботой, жалея, что не оказался рядом, когда был так нужен. – А я сам во всем разберусь, - стерев последние капли крови, он поцеловал его в щеку и поднявшись с постели, опустив окровавленный платок в карман брюк, подошел к двери. - Ты куда? – спросила Кира, быстро подходя к нему. - К Зотову, - вздохнув, сказал Петров.