Климов 1.1

Подъехав к дому Зотова, Петров, оставив пистолет в машине, поднялся к его квартире, держа в руке небольшой сверток. Миша был дома, он стоял перед зеркалом, прижигая перекисью рассеченную губу, вместе с тем то и дело отхлебывая из бутылки виски. Услышав, как в дверь позвонили, он, решив, что приехал Грачев, выругавшись, поплелся к двери. Алкоголь все больше ударял в голову, он не соображал, не понимал, насколько избил собственного отца… - Че, за добавкой пришел? – открыв двери, даже не посмотрев в глазок, выпалил он, но увидев Петрова, немного оторопел. Развернув сверток, Петров, ни слова не произнося, ударил статуэткой Зотова в лицо, а когда тот упал, прошел в квартиру, переступив через него и закрыл дверь. - Поднимись… - спокойно сказал он, глядя на парня. - Петров, ты охренел?! – сплевывая кровь, прошипел Зотов, поднимаясь. – За папашу моего приперся мстить? Лучше не лезь в это дело, это наши с ним разборки, не касается ни тебя, ни Киры, понял?! Так что вали давай, пока я и тебе не вломил… - Ты… мне? Ну если только со спины, как ты ударил своего отца…- с горечью произнес Петров, настолько разочарованно глядя на Зотова. – Я думаю, он и сам с тобою разберется, когда поправится… - Вот и вали… - выпрямившись, выплюнул Миша, исподлобья на него глядя. Сжав руку в кулак, Петров развернулся к двери, но, не выдержав, резко обернулся, врезав парню в нос, однако тот, схватив его за грудки, прижал к стене, словно бы ожидая этого удара. - Ты что, пацан, думаешь, что ты со мной справишься?! – зло выпалил Петров, отцепив от себя его руки и, оттолкнув к противоположной стене коридора, он схватил Зотова рукой за горло, так сжав, что у того перехватило дыхание. Петров не удерживал его так, а сжимал руку сильнее, точно бы пытаясь задушить. Он не остановился, даже когда Миша с отчаяньем схватился за его запястье, пытаясь высвободиться, пальцы только крепче сжались на горле. Задыхаясь, Зотов начал оседать на пол, делая уже слабые попытки освободиться, а Петров, не отпуская, наблюдал за его наполнившимися ужасом глазами. Резко разжав пальцы, он отошел от Зотова и достал из кармана окровавленный платок Грачева. - Ты… совсем… Петров… - упав на колени, пытаясь отдышаться, едва выговорил Миша. – Ты… мог меня… убить… - Наверное, так и надо было сделать…, но я предоставлю это твоему отцу, это его платок… посмотри… что ты сделал… Может, когда протрезвеешь, поймешь…- бросив платок на пол, перед лицом Зотова, Петров вышел из квартиры. Но Миша не понимал, он тупо смотрел на платок, заходясь кашлем, не считая себя виноватым, скорее наоборот – ему казалось, что он поступает правильно, таким образом защищаясь от отца, которому взбрело в голову забрать внуков себе и оформить отцовство. Он был уверен, что и в его разрыве с Машей виноват не он сам, а именно Грачев вместе с Кирой, вышвырнувшие её из семьи из-за своих моральных качеств, не желая мириться с её честностью и прямотой. Сам же Зотов решил себе, что мог бы выстроить жизнь иначе, если бы Грачев не контролировал его поминутно, не пытался воспитать, а просто бы отпустил на свободу… Но и его свобода означала не самостоятельность, а пустое бессмысленное времяпрепровождение, отсутствие даже простейшего самоконтроля, а все проблемы… всегда решал за него Грачев и это вполне устраивало Мишу… Нести ответственность за себя, за семью он не мог… не хотел, да и не умел… И сейчас Зотов находился в пограничном состоянии… прошлое было безвозвратно потерянно и с каждым его поступком все близкие просто отворачивались от него, устав прощать. Но Миша не жалел о том, что натворил, напротив – был зол на тех, кого обидел, за то, что они довели его до такого состояния. Проснувшись от невыносимой боли в пояснице, Грачев, открыв глаза, увидел рядом Киру, она сидела на кровати, прислонившись спиной к стене, поглаживая его по волосам. Увидев, что он проснулся, Кира нежно прошлась ладонью по его щеке, склонив к возлюбленному голову. - Как ты, милый? – шепотом спросила она. – Врач совсем скоро приедет… - Не знаю… спина, кажется, болит… - проговорил он, силясь приподняться, но болело все… Зотов оставил следы по всему его телу – синяки, кровоподтеки. - Я тебе помогу… Тебе надо встать? – взяв Грачева под руку, Кира по его кивку поняла, что ему нужно, и без лишних слов, помогла подняться на ноги. Едва не согнувшись от боли, он тяжело выдохнул и рассеянно взглянул на неё. Грачеву было стыдно, что он позволил себе эти рыдания, но тогда, в то мгновение он не нашел в себе силы, чтобы сдержаться или хотя бы остановиться… Пройдя несколько шагов, он взялся рукою за ручку двери в ванную комнату, ощутив жгучую боль в сбитых костяшках пальцев, но все же зашел внутрь. Кира осталась у двери, прислушиваясь к его шагам, опасаясь, как бы он не упал, не поскользнулся… до того он был обессилен. - Кира! – где-то через полминуты позвал он, настолько испуганно, что она в ту же секунду влетела в ванную. - Что? Женя, что?! – заметив, как он побледнел, она подошла ближе. - Кровь… там… - испуганно посмотрев на неё, он застегнул молнию на брюках. - Господи, Женя… Сейчас приедет врач и… господи, я не знаю, почему так… Тебе было больно, когда ты….- начала она, увидев брызги кровь, сама испугавшись не меньше его. - Да, было… - рассеянно блуждая взглядом по кафелю, ответил он, судорожно выдохнув, едва не плача. - Пойдем, ты ляжешь… А я ещё раз позвоню врачу… Пойдем, милый… - взяв его под руку, сама не в силах побороть жуткую дрожь, охватившую её от вида такого жуткого зрелища, Кира повела Грачева в спальню. Она боялась, что Зотов мог что-то серьезно ему повредить, могло открыться внутреннее кровотечение, а Грачева и так бил жуткий жар, обезболивающие не давали полного эффекта и это казалось странным, хотя она колола ему это и после операции, а тут… побои…, но все зависело от степени тяжести… Ей было страшно и Грачев это видел, да и сам он не на шутку был испуган своим состоянием, сейчас – да, но не тогда, когда его пытались убить во время ареста… Ему было жутко от того, в какое состояние вогнал его собственный сын, а умереть вот так – от побоев, от кровотечения он не хотел, даже мысль об этом делала его настолько беспомощным, доставляя безумное мучение. Опустившись на кровать, он повернулся набок, но какая-то режущая боль в пояснице заставила его застонать. - Я посмотрю…, надо раздеться… - сняв с него футболку, Кира, поддерживая его, перевела взгляд на поясницу и увидев довольно большую припухлость и красноту с обеих сторон от позвоночника в области поясницы, не считая синяков и кровоподтеков, ощутила, как её охватил озноб. Услышав, как входная дверь открылась, она, прижав ладонь ко рту, услышала шаги Петрова на лестнице – она могла отличить его от других… Открыв дверь, он с порога, увидев, в каком состоянии спина Грачева, шокировано посмотрел на Киру. - Гриш, там… - она указала взглядом на раскрытую дверь в ванную. Подложив под спину Грачева подушку, ближе к лопаткам, Кира помогла ему лечь так, чтобы он не давил на поясницу, сама же схватив телефон, пытаясь отыскать в адресной книге Вилкина. - Петров… - запрокинув голову от боли, Грачев позвал его, сжав руку Киры в своей руке. - Кажется, этот… отбил тебе почки…. – выйдя из ванной, присев на край постели, как-то убито и в то же время зло, но не на Грачева, а на Зотова, проговорил Петров. - Отбил? – переспросила Кира. – Но… это же… это же не смертельно…? - Нет, детка, не смертельно… Я мог бы догадаться… - облегченно выдохнув, сразу и не сообразив, ответил Грачев, но в то же мгновение его что-то передернуло и он уткнулся лицом в подушку, обида на сына все больше захлестывала его. Насколько жутко было сознавать, что ребенок, собственный ребенок такое сделал с ним… отбил почки, избил до полусмерти, когда ещё недавно Грачев выносил его на руках из лесу, окровавленного ложил на носилки, отдавал свою кровь, чтобы парня довезли до больницы… Та ночь, которую он провел с Кирой в больнице, не зная, выживет ли сын – до сих пор стояла перед глазами, обессиленный, тогда он упал в обморок возле палаты Зотова, а потом, когда их окружила охрана – на проданной Зиминой территории под застройку, он перевел автомат наставленный на Мишу на себя… И теперь – лежал в постели с отбитыми почками, избитый Мишей и не мог передать словами ту боль, которая пронизывала его сердце. Только Кира и Петров понимали, что с ним происходит. - Я был… у этого паршивца и вломил ему, Жень… - проговорил Петров, взяв его за другую руку. - Спасибо, - глухо произнес Грачев, взглянув на него с признательностью, сквозь слезы, выступившие на глазах.