Климов 1.1

Они смотрят волком, Готовые прыгнуть сворой, Каждый из них это озлобленная сволочь.

На утро у Грачева, после побоев, до того опухли и адски болели пальцы, что он не мог даже застегнуть пуговицы на рубашке, Вилкин осмотрел его, сделав УЗИ, привезя с собою аппарат, проверив почки и назначив уколы, чтобы снять воспаление, но первый день оказался невыносимым…. Кира спала, когда Грачев проснулся… Переведя взгляд на возлюбленную, он убрал кончиками негнущихся пальцев пряди волос с её лица, заметив под виском небольшой след от удара о стол. Миша мог её убить, если бы удар пришелся чуть выше… - Ну как ты? – отложив книгу, сидя в кресле, проснувшись раньше него, спросил Петров. - Плохо… Надо усилить охрану… - посмотрев на него, отозвался тихо Грачев. – Не хочу, чтобы этот подонок приближался к нашей детке… - Я все сделаю, - кивнул понимающе Петров, потерев чуть покрасневшие от чтения глаза. – Жень, а что делать будем мы? - Мы закончим все…, уедем… Но я все-таки узнаю, кто стоит за покушением и прикончу эту тварь, даже если мне придется перерезать половину Москвы… - сглотнув, Грачев, уперевшись рукой в постель, немного приподнялся, но поясницу так сильно потянуло, что он сцепив зубы, все же обронил слабый стон. - Осторожно, - поднявшись с кресла, Петров помог другу сесть, поддержав его за плечо и присел рядом. – Мы найдем заказчика, но… мне кажется, что это… депутат Госдумы, только там такие подвязки… в ФСБ… Пилат в подвале, но он нам ничего не скажет… А может он и сам не знает… Но вероятность того, что скажет будет больше, если… с ним поговорит Кира. - Почему? – слегка изумленно переспросил Грачев. - Он в неё влюблен… - сказал с некоторой опаской Петров, но Грачев ничуть не разозлился этой новости, только слегка призадумался. - Тогда будет лучше, если поговорю с ним я… Дай мне халат, я знаю, как с ним говорить… - после некоторого молчания ответил Грачев. Он не мог ревновать Киру к Пилату, да и ревность сама по себе исчезла, за столько времени…., после всего пережитого, он знал, что она никуда не денется, не разлюбит, не взглянет на него иначе… Не смотря на все псевдо страхи, на все отчаянные метания, в глубине души он всегда знал, что Кира с ним навсегда с того самого мгновения, когда он подняла в руке зажатый пистолет, приставив к своему виску в больнице. Только сейчас все виделось по-другому, более явственно, понятно и просто…, но отчасти и печально… Грачев продолжал корить себя за свое прежнее поведение, за невнимательность и грубость, за излишнюю самоуверенность и поверхностность. Он изменился, слишком изменился за эти годы, создав не просто отношения, а целую семью, вместо жалких иллюзий счастья, которые он строил до встречи с Кирой. Спускаясь в подвал к Пилату, он не собирался его бить, пытать, он хотел только поговорить, даже сейчас – избитый, едва передвигая ноги, поддерживаемый Петровым, испытывая адскую боль в пояснице, в каждой мышце, он думал только о том, как защитить семью, как наказать заказчика, стараясь отодвинуть мысли о сыне на второй план. Зотов остался для него в прошлом, все надежды рассеялись, а отцовская любовь сменилась обидой и ненавистью, но все же были близнецы – дети, которых он считал своими, родными и не хотел, чтобы они выросли такими же, как Миша… Страшно было от того, насколько поглотили Зотова детские обиды, насколько ненависть овладела его сердцем, превратив в монстра, Грачев не спрашивал себя: «Почему?», теперь всякий раз, когда он вспоминал о сыне, глаза его краснели и он не мог позволить себе этой слабости, зная, что нужен семье, слишком нужен, чтобы убивать свои нервы из-за этого человека. Пройдя в подвал, он увидел Пилата сидящего на полу, в наручниках, прикованный к батарее, порядком избитый и потрепанный… В порванном костюме, с рассеченной губой и синяком под глазом он исподлобья смотрел на Грачева, зло и как-то агрессивно, хотя прежде был столь интеллигентным, даже немного застенчивым, но то была лишь маска, а это – настоящее лицо… - Я поговорю с ним сам… - присев на стул, Грачев обернулся к Петрову и тот вышел за дверь, опустившись на ступеньку, а услышав тихие шаги и растерянно обернулся. - Я ничего не скажу, можете… меня расчленить, но я ничего не скажу, - убежденно произнес Пилат. - Расчленить? – переспросил Грачев, даже как-то усмехнувшись. – Ты точно отличник? Я уже понял, что ты был приставлен ко мне от ФСБ, исполнял приказ… Но Кира… - Не смейте! – выпалил Пилат, озлобленно уставившись на него. - Я знаю вашу песню, таких как ты… Я недостоин её, старый, похотливый кобель… Но знаешь, Максим, на самом деле только я её достоин, мне понадобилось много времени это понять… Ты сейчас думаешь, что я просто самоуверенный ублюдок, нет… ты ошибаешься… Ты плохой чекист, Максим, тебе не хватило мозгов даже понять, что если бы та пуля попала в меня…, если бы киллер меня убил… она бы умерла. Дурак, ты не меня убивал, а её… - спокойно заговорил Грачев, без всякой ненависти, а скорее с жалостью глядя на Пилата. – Когда я был присмерти, Зимин в меня стрелял… Я проснулся, хотя врачи давали мне пару часов, а она держала в руке мой пистолет, она хотела застрелиться. Мы с нею такое пережили, что… нас уже ничего не разъединит, даже смерть… - Ту ночь, когда… вы инсценировали убийство Петрова, я знаю, вы провели со шлюхой… - зачем-то пробормотал Пилат, отвернувшись от него. - Идиот ты, Макс, я был с Кирой… С тех пор, как мы вместе, у меня не было ни одной женщины, кроме неё… Тебе трудно это понять? Я люблю её и хочу только её… Она моя женщина, я за неё любого прикончу, даже сейчас, поверь, я смогу… - поднявшись со стула, Грачев подошел к Пилату, схватив за воротник рубашки и подняв на ноги. – Ты, сука, не понял, что я подохну, а к ней прикоснуться такой падали как ты не позволю! И не парь мне про приказ и про то, что ты ничего мне не скажешь… - Вам не по плечу эти люди, смиритесь… - бросив короткий взгляд на Грачева, побледнев, проговорил Пилат, слегка дрогнувшим голосом. - Смирение это не мое, - продолжая пристально на него смотреть, Грачев разжал руку на его воротнике, но не отошел. - Я не знаю… это… женщина, только имя её… мне не говорили, она из Думы… Один раз я говорил с нею по телефону, но я не знаю, кто она… - проговорил Пилат, но вдруг, с каким-то злорадостным торжеством добавил: - Они нашли Усольцеву… - Что? – окаменев, глухо спросил Грачев. - Это их запасной вариант… Что тогда сделает ваша жена, если узнает о том, что вы сделали… пятнадцать лет назад… вы и ваш друг Петров… Вы потеряете её и он тоже… - отчего-то уверенный в собственных выводах, сказал Пилат, видя, как Грачев меняется в лице. - Ты плохо знаешь Киру… - как-то рассеянно произнес Грачев, развернувшись к двери. – Телефон депутатши запишешь… А потом можешь идти на все четыре стороны. - Женя, тебе нельзя вставать, - открыв дверь, Кира зашла в подвал, услышав, что он закончил с Пилатом и увидев её, Грачев с испугом остановился, поглядев на Петрова, тот и сам при упоминании об Усольцевой побелел и не мог сделать так, чтобы их возлюбленная не услышала об этом. - Не хотите… узнать об Усольцевой, Кира Владимировна? – со смешком спросил Пилат. Грачев резко повернув к нему голову одними глазами попросил: «Не надо», но это только развеселило Пилата – он был словно в каком-то опьянении от того, что нашел слабое место железного генерала, но не знал, все же не ручался, что это оттолкнет Киру, он все больше и больше в ней разочаровывался…. - Не хочу, - безразлично ответила Кира, подойдя к Грачеву, аккуратно взяв его под руку. – Жень, пойдем, тебе надо принять лекарства, пойдем, милый… Ты знаешь, ты все правильно сказал, я слушала… и… то, что… я очень тебя люблю, очень… без тебя я не проживу и дня… и минуты… «-Не надо… Не убивайте, пожалуйста, не надо! – цепляясь окровавленными пальцами в земляное мокрое месиво, пытаясь отползти от своих убийц, кричал парень, ему было лет двадцать, не больше, с простреленным бедром он полз по дороге, неподалеку от заброшенной стройки, оглядываясь, зная, что те люди его не отпустят. - Заканчиваем, - переведя взгляд на Грачев, Петров достал из кобуры левый ствол. - Да, - достав свое оружие, Грачев одновременно с другом направил его в парня и они вместе выстрелили».