Климов 1.1

Оставив Киру с Петровым, на другой день, Грачев отправился на встречу с Егором, чтобы обозначить какое расстояние между ним и Ростопчиным должно существовать на протяжении всего их сотрудничества. Грачев не хотел и чтобы Егор появлялся у них с Кирой дома, все же молодость и энергичность парня заставляли его волноваться… Сам Грачев был не в лучшей форме, а Егор заставлял чувствовать себя уязвимым, одно его присутствие резко опускало самооценку старого генерала. Егор ждал его на пустыре, неподалеку от леса, в области… Он был с двумя охранниками, но чувствовал себя как-то слишком свободно, прогуливаясь по пустырю, в расстегнутом пиджаке, опустив руки в карманы брюк. Когда к пустырю подъехала машина Грачева, он остановился, прищурившись, посмотрев на губернатора… - Доброе утро, Евгений Петрович, - улыбнулся приятельски Егор, подцепив ногой маленький камешек и подбросив его, подняв пыль, сам пошел навстречу Грачеву. – Отличный денек… - Да, солнечно… - сняв пиджак, открыв кобуру с пистолетом, укрепленную на рубашке, ответил Грачев. – Сразу к сути… - Воля ваша, - пожал безмятежно плечами тот. – Лично у меня все под контролем. Охрану я вам поменял… С отделом все улажено, о чем говорить? - То, что произошло с отделом… заставляет меня просить вас не приближаться к моей семье, вас лично и вообще всех людей Ростопчина… Я в своей жизни сделал много зла, но все оно было оправданно, а вы… живете по беспределу, - пройдясь немного вперед, щурясь от октябрьского солнца, заговорил Грачев. – Конечно, мои возможности не так масштабны как ваши, но… если Ростопчин зажмет меня в угол, взрыв будет большой, клянусь, полетят головы… и моя… и моей жены, но и его тоже… Слово офицера. - А вы зря нас боитесь, - рассмеялся Егор. – Масштаб вас испугал… Это ли масштаб? Когда ситуация выходит из-под контроля, случаются бунты, мятежи, революции… А это миллионы жертв… Вдумайтесь а эту цифру, Евгений Петрович, пятьсот предателей или миллионы русских людей… каково? Это и есть политика. Помните на вас напали отморозки националисты, скинхеды, им имя легион. А представьте тысячи таких… Это резня страшная, жуткая, но во главе неё такие люди, как из того отдела, просто рвущиеся к власти… ценой багровых рек, которым нет конца. И что… кто из нас зло? Вы знаете, почему я работаю у Ростопчина? Не из-за денег, он власть, он держит эту страну в своих руках… и ему приходится убивать, чтобы жили миллионы простых людей, эти зачистки… думаете ему нравятся? Рухни сейчас все и этот смрад утопит Россию, а к власти придут ещё более жестокие, более безумные, больные люди, потому что им плевать, какой ценой они устроят переворот. Остановившись, Грачев обернулся к Егору, слова его были не так глупы, он вовсе не оправдывался, а пояснял ту суть, о которой не всякий человек может задуматься. - Может, вы и правы… - проговорил Грачев, теперь с интересом рассматривая лицо Егора. - Думаете, почему они ударили по вам… Вы порядочный коррупционер, Евгений Петрович, как и все чиновники, но вы не переступаете через себя, через свою собственную мораль, вы в Чечне проливали свою кровь, видели как умирают солдаты… Вы можете продать землю для казино, но вы не продадите страну… Как это хотела сделать ваша конкурентка… Зимина, - даже с некоторым восторгом продолжал Егор. – Вы не побоялись устранить педофила находившегося на высоком посту, как и ваш сын, который крышует бордели, вы… со своими минусами, недостатками… вы те люди, которые не продадут честь за тридцать серебряников, поэтому на вас и ополчились те, кто сможет это сделать запросто. Вас и Петрова Ростопчин выбрал далеко не случайно… - Моя репутация не смутила вашего шефа? – ухмыльнувшись, уточнил Грачев, поравнявшись с Егором, чувствуя в нем какую-то странную простоту вместе с тем, что тот был далеко не глупым парнем. - Репутация? Это про вас и Киру Владимировну? Не смешите… - ответил Егор и услышав шум проезжавшей неподалеку машины, развернулся на звук. Но машина оказалась не одна, Грачев проследил за его взглядом. Окна в машинах опустились и оттуда высунулись дула автоматов. Охрана и Егора и Грачева выскочила из автомобилей, но их тут же положили… Автоматная очередь ударила в грудь Егора, стоявшего в двух шагах от Грачева. Он успел достать из кобуры пистолет, отвечая на выстрелы, уложив двоих, находившихся в машинах, отклонившись, поверженный свинцом, назад. Подхватив Егора, Грачев затащил его за машину, укрыв от новой очереди, сам достав свой пистолет… Стреляли именно в Егора, Грачев сразу это понял, заказчик покушался на начальника охраны спикера, но никак не на самого губернатора. Забрав пистолет из окровавленной руки Егора, вооружившись им дополнительно, Грачев прижался к капоту машины и услышав, как дверца одной из машин, а их было всего три, открылась, опустил пальцы на курки. Егор смотрел на него, стараясь не потерять сознание… Он видел, как губернатор поднялся, услышав, что шаги затихли, и развернулся к убийцам… Скрестив руки, чтобы не потерять равновесие тяжелых пистолетов, он открыл огонь, убивая приблизившихся к машине, зная как действовать в таких ситуациях. Немного приподнявшись, Егор подтянулся к убитому охраннику, подцепив пальцами пистолет, зажатый в омертвевшей руке. Прижавшись щекой к капоту, пытаясь сфокусировать взгляд на стрелявших, увидев, как один из них, не выходя из машины прицелился в Грачева, он поднял руку, вытянув её вперед. Уложив тех, что вышли из второго авто, Грачев услышал позади себя звук выстрела, сидевший в машине киллер вывалился из окна, выронив из руки небольшой автомат. - Ростопчин… в вас… не ошибся… - тяжело выговорил Егор, опустив руку с пистолетом. – Не… оставляйте его… он хороший человек… Развернувшись к нему, Грачев только теперь увидел, что грудь парня вся изрешечена пулями. - Да он сам кого хочешь закопает, Егор, подожди, держись, я отвезу тебя в больницу, - бросившись к нему, Грачев подхватил парня под руки. – Слышишь меня? Егор… - Нет, вы не знаете его… он… он не такой сильный, как кажется… ему нужна поддержка… не оставляйте его, Серега… он добрый мужик… - умоляя говорил захлебываясь своими словами Егор, морщась от боли, когда Грачев затягивал его в салон. – Вы… сильнее… Вы… танк… Таких единицы… - Хорошо, хорошо… - не зная, что ему сказать, Грачев только соглашался. Он сел за руль, разворачивая машину, чтобы выехать, соображая, где поблизости может быть больница. Слова Егора для него походили на бред, Грачев не мог назвать себя танком – наоборот, сейчас он считал себя ничтожеством, не мог даже хладнокровно оценить того, что делал… убив наемников, спасая Егора… Но тот, истекая кровью видел насколько бесстрашным, сильным был генерал Грачев, не растерявшись тогда, когда любой чинуша просто молил бы о пощаде, к тому же защитив раненного, пытаясь вывезти его, спасти, хотя бы попытаться. Истекая кровью, Егор продолжал что-то говорить, о чем-то просить… Грачев расслышал его слова только тогда, когда тот произнес имя его жены. - Кира… у вас… хорошая… вы её не ревнуйте… Она выбрала лучшего… любит вас… так преданно… я вижу людей… такая работа… Только ваш… друг… он… она что-то к нему… чувствует…, но… как-то это… не мешает ей любить вас больше… больше всех… - говорил он, задыхаясь, голос его с каждым словом слаб. – Я и сам… не понимаю… как это… совм… совмеща… ется… Обернувшись к нему, Грачев с жалостью взглянул на белое, обескровленное лицо почти что мертвеца… - Совмещается, Егор, мы живем втроем… - сам не зная для чего, признался Грачев, словно бы отвечая на какой-то очень важный, значимый вопрос умирающего. - Тогда… все верно, я не ошибся… - глотая капли холодного выступившего пота, стекающего по его лицу, прошептал Егор, громко и хрипло выдохнув, глаза его закрылись… Грачев машинально приложил ладонь к его шее, но пульс был, едва ощутимый, слабый, но он бился… И прибавив скорости, Грачев понесся по дороге.

Не для меня придет весна, Не для меня Дон разольется, И сердце девичье забьется С восторгом чувств – не для меня…