Климов 1.1

Зайдя в небольшое уютное венгерское кафе, Кира села у окна, подняв глаза к Оперному театру. В этом красивом старосветском городе все было каким-то ослпительным, особенным, но вместе с тем темным, густым, глубоким, напоминавшим царство Аида. Даже безмятежное сочное сине-голубое небо ничуть не облегчали утяжеленного готическими сводами вида. Здесь бы пожалуй нашел свое пристанище Влад Цепеш, затаившись в одном из каменных зданий с острыми шпилями крыш, укрывшись темно-красным бархатом в своем ветхом гробу. Ночью бы он гулял по улицам, цокая тростью, захаживая в городской парк и верно бы остановился у Якской часовни, поджидая какого-нибудь загулявшего венгра, чтобы вдоволь напиться его алкогольной кровью. Кира ждала, терпеливо, спокойно, рассматривая богатый орнамент театра… Все в ней успокоилось, Грачев вернулся к прежней жизни, исчезла в нем болезненная изломанность, раны затягивались, он почти обрел прежнюю крепость и твердость… А эта поездка была необходима, чтобы закрепить все. Кира не перечила… Но с собою туда он её не позвал. Взгляд её пронзал театр насквозь, она знала, что за ним, в нескольких километрах тихих улочек строился большой торгово-развлекательный комплекс, в котором сейчас находился Грачев и его люди. Комплекс был ещё не готовым, сырым, но строительство за последнюю неделю значительно ускорилось. Уже был возведен покатый каркас, уродующий архитектуру Будапешта, внутри все этажи отделывалась с такой животной быстротой. Из решетчатого, металлического скелета начали появляться павильоны с толстыми перегородками друг между другом, собирались высокие эскалаторы для удобства посетителей… Трудно было пройти внутри без специальных защитных очков, сварочные аппараты выбивали ядовитые искры, металлическая стружка летела в разные стороны, попадая в лицо… Но хозяйка не преминула появиться, чтобы взглянуть на новую бригаду рабочих, приступивших только день назад. Удалова зашла в свой комплекс с парой охранников, не опасаясь, что здесь её кто-нибудь арестует для экстрадиции в Россию, заключив свой договор с властями, успев сменить все документы. Но бумаги остались… Её теневые сделки, купля-продажа, Романовский все передал Грачеву и тот вычислял, долго, скрупулезно засылая своих людей в разные точки земного шара, пока не узнал точных координат. - Почему работает только одна бригада? А где остальные? – спросила она у своего охранника, он тоже был русским. - Надо у прораба спросить… - предположил тот, приметив одного из рабочих в отличной от других форме, свистнув ему: - Ты, да, ты…. Подойди… Отложив бензопилу, работающую по металлу, прораб, поднявшись с колена, не снимая маску, подошел к Удаловой. - Сними её, когда я с тобой говорю… - приказала она по-английски, в надежде, что он поймет. Подняв руку, он задрал маску вверх, открывая свое лицо, с ухмылкой посмотрев на Удалову, в то же мгновение двое других рабочих достали из своих курток пистолеты, перебив её охрану. - Снял, - проговорил Грачев, продолжая с такой ужасной издевкой смотреть на Удалову, отбросив маску в сторону, он расстегнул куртку, вытащив из кобуры пистолет. Пару секунд, не дыша, Удалова смотрела на Грачева, но тут истошно закричала, прижав ладони к щекам, словно бы перед нею стоял не человек, а призрак или демон, желавший затащить её в преисподнюю. Грачев не торопился её убивать, даже не стал останавливать, когда она бросилась от него бежать, он шел за нею… совсем не спеша, медленно, наблюдая за тем, как она спотыкается, проваливаясь каблуками в решеченный пол. Удалова оборачивалась, цепляясь руками за железные перекладины, пытаясь оторваться от него, в какое-то мгновение поверив, что сможет сбежать. Медлительность Грачева её пугала, пугала сильнее, чем если бы он начал в неё стрелять или бегом попытался бы догнать. Но он просто шел… Она слышала его шаги, даже сквозь свое громыхание, слух её обострился, страх заполнял всю грудь и горло. Рот её открывался и время от времени она издавала какой-то нечеловеческий звук. - Мама?! – ворвавшись в здание, закричал Осинин, верно стоявший у машины. Остановившись на мгновение, взглянув на него с высоты третьего этажа, Грачев просто вытянул руку, нажав на курок, уложив парня с одного выстрела, попав ему прямо в лоб. - Скоти-и-ина-а-а! – заорала Удалова, увидев, как сын рухнул на пол. Грачев ей не ответил, но Удалова вновь оказалась в центре его внимания. Подобравшись к ещё не запущенному, но собранному эскалатору, Удалова споткнувшись, упала на ступеньку, удержавшись, чтобы не скатиться вниз. - Вы выпили из меня много крови… Ты и твой сын… Но ты не учла одного, меня нельзя уничтожить, - направив пистолет ей в лицо, глядя в осатаневшие от страха глаза, Грачев выстрелил. - Куда их? – спросил один из «рабочих», подходя к трупу Удаловой. - Там внизу есть котлован, сбросьте тела туда и залейте бетоном… - опустив пистолет обратно в кобуру, Грачев переступил через тело Удаловой, спускаясь по эскалатору вниз. Допив кофе, Кира увидела, как из-за угла, слева от театра, появился Грачев. Он был уже не в рабочей форме, а в красивом вечернем костюме с черным шелковым бантом на шее, в белоснежной атласной рубашке… Поднявшись из-за столика, оставив чаевые, Кира оправила свое длинное струящееся алое платье и вышла к нему навстречу. - Пойдем в оперу, моя миледи? – поцеловав её руку, с улыбкой спросил Грачев. - Пойдем, мой милорд, - по его улыбке Кира поняла, что с Удаловой покончено.