Климов 1.1

Утром они приехали к Петрову. Климов прошел в спальню, рассеяно поздоровавшись с Настей, она вытирала пыль в зале, проснувшись пораньше. Опустившись на кровать, он закурил… Это было жуткое утро, начавшееся с разминирования авто, он сам снял взрывчатку, Ткачев не додумался уходя избавить его от этого. Кира оставила его одного, ей ещё предстояло доделать работу, чтобы отвезти материал хакеру, вместе с деньгами. Но Климов не хотел отпускать её, в душе появилась какая-то дичь, он и думать не мог о том, что она выйдет без него из дому. Да и у самого не было сил куда-то ехать… Он попросил Киру не рассказывать никому о случившемся, сам ежеминутно мысленно возвращался к этому ужасу. Зимина, Ткачев, бельевая веревка… Ничего не исчезло. Достав из тумбочки планшет, он написал сообщение Степнову, попросив приехать. Мобильник по-прежнему оставался у Ткачева, в сумятице он просто не вспомнил о нем, покидая квартиру Климова, но найдя его в кармане утром, после попойки в баре, поблизости ОВД, он хотел было вернуть, но… Квартира Климова оказалась запертой, когда он приехал, а адреса Петрова Паша не знал. Приехав к Петрову, Саша зашел в дом, заглянул в кабинет, Кира улыбнувшись ему, сказала, что Вадим в спальне, меж тем, спросив, не слышно ли ничего о приюте, но все оставалось без изменений – дата открытия не переносилась, детей готовили к переезду. Степнов вполне отошел после отсидки, придя в себя слишком быстро. Мотать срок за то, что не делал – не сахар, но вместе с тем, после такого испытания, у него отпали все лишние заморочки, он перестал пить, реже вспоминал о том, как застрелил Борю, а когда узнал, что в его помешательстве был замешан Инквизитор – стало ещё проще. Он спрашивал Петрова, как тому удалось его вытащить, но тот уклонялся от ответа… Да и что тут было говорить? Приличная сумма, скрепя зубами, была отписана Грачеву, через Зимину, в обход Зотова, чтобы не сталкивать отца и сына лбами, не провоцировать обоих… Обвинения были сняты, а Зимина отыскала «настоящего убийцу» - наркомана, которого давно пора было провести через зону и было за что… Избавиться от лишнего наркомана, торговавшего, помимо дружбы с иглой, героином возле школы, было удачным выходом, она поставила себе очередную галочку в личном деле. Оставался только ректор… Но, когда невозможно было договориться, Зимина прибегала к обыкновенным угрозам… Ректор мед.вуза, что может быть печальнее, хранения запрещенных лекарств в умопомрачительном количестве… Она хотела, чтобы он замолчал и добилась своего. Поднявшись на второй этаж, Саша постучал в спальню Климова, через несколько секунд тот открыл. - Заходи, - пропустив его в комнату, Климов сел на край кровати и выложил на покрывало несколько пачек долларов. – Кира сейчас доделает видео, ты отвезешь его хакеру? Надо заплатить. - Да не вопрос, Клим, - развернув стул спинкой вперед, Саша сел на него и положив руки на обод, понятливо кивнул. – Сам как? Вид у тебя, как у покойника… - Нормально-нормально, - рассеяно проговорил Вадим. – Так… голова болит… - Настю позвать? - Нет, достаточно этих уколов, надо отвыкать... – поглядев на него, Климов поднялся с постели и, подойдя к окну, раздвинул штору, в комнате было слишком темно для десяти часов утра. Солнечная сторона… ранний восход… ему это нравилось, просыпаясь, он часто наблюдал за сном Киры. - Чё так? – усмехнулся Степнов, в своей манере: - Не стоит от уколов, что ли? Вадим обернулся к нему с недоуменным взглядом. Саша осекся, с Зотовым подобные шутки он отпускал постоянно, а тот в ответ выдумывал свое, но сейчас он явно ошибся оппонентом. Климов не был тем человеком, с которым можно было поприкалываться, чтобы разрядить обстановку. - Слушай, извини, это я сморозил… - виновато пробормотал Степнов. - Проехали… - мягко улыбнувшись, не считая должным как-то отчитывать парня или обижаться, Климов хлопнул его по плечу. – И ещё такая просьба, личная… - он перевел взгляд на дверь, затем вновь посмотрев на Сашу, продолжил: - Заедь в Пятницкий, там опер Ткачев… у него мой телефон, забери, не хочу с ним встречаться. - Откуда у него твоя мобила? - Ну, это не важно, просто забери. - Ладно. Ты это… не грузись почем зря, все ништяк будет, - резко поднявшись с оседланного стула, он рассовал деньги по карманам куртки и повернулся к Климову. – Порвем этих извращенцев на раз. Давай, брат, я погнал, - он сжал кулак, протянув руку Климову, тот усмехнувшись от непривычки к такому «рукопожатию», не сразу сообразил и Степнов выпрямил ладонь. - Позвони там, когда с хакером разберешься, - пожав его руку, сказал Вадим. Все-таки Саша был отличным парнем, своей непосредственностью он нравился Климову, особенно сейчас, когда нуждался в таких идиотских фразах, вызывавших смех. Он не мог сдержать улыбку, пройдясь по комнате, опустив руки в карманы спортивных штанов, Климов выглянул в окно, Степнов шел к своей машине: - Не стоит… - с усмешкой протянул Вадим. На службу Зимина приехала поздно, опоздав на час, она шла по коридору в джинсах и короткой куртке, застегнутой до горла. Взяв у Олега ключ, она зашла в кабинет, не поздоровавшись даже с Леной. Страх за жизнь сына исчез, началось похмелье – осознание того, что она пыталась сделать. Ей хотелось куда-нибудь сбежать, не сталкиваться с Ткачевым, ставшим свидетелем её падения, хоть он и был сообщником… Подняв трубку телефона, нажав на кнопки, набирая номер, она тихо произнесла: - Миш, зайди, пожалуйста… Устала от лжи, начиная признавать правоту Климова, уже не думая, что он проиграл… Нет, проиграла она и не заметила, когда это произошло. Когда наступил этот день? Когда все стало безразлично, а люди превратились в средство достижения целей? Она научилась предавать и забывать, но пора было поставить точку. - Карпов смог… и я смогу… - проговорила она. Зотов зашел в кабинет, его взгляд – пренебрежительный, вполне заслуженный только укрепил её в правильности принятого решения. Вспомнилось ей: «Таких как ты я бы сажала». - Садись, - сложив руки на столе, скрестив, сказала тихо она. - Ирина Сергеевна, у меня вообще-то много работы… - он не хотел с ней говорить. - Работа подождет, Миша, я хочу с тобой поговорить, садись… Тебе лучше сесть… - Ладно, - выдвинув стул, там – в конце стола, напротив неё, словно судья, он недобро взглянул на неё. Да, он мог судить, имел право, и это право Зотов заслужил, рискуя своей жизнью, спасая детей не за жалкие барыши, а по долгу совести. Он пошел против системы, путь начался со смертью Леры, Зимина ставила палки в колеса, приказывала оставить попытки, он улыбался ей в глаза, соглашался и продолжал свое дело. Не важно, кто был его отец, Зотов был во стократ человечнее любого полицейского из этого отдела, он жил сердцем, сердцем принимал решения, часто спотыкаясь, но за его спиной словно выросли невидимые крылья. Он был не лучшего о себе мнения, но не думал об этом, не оправдывался, а сердце билось, душа жила… «Это детский дом номер двадцать, оттуда, под видом усыновления, продают детей в рабство и в частные бордели. Когда такое творится, мы не можем стоять в стороне… Мы все здесь менты, да – битые, раздавленные, с поломанной башкой, но менты. Погоны за двести рублей вон в любом воен.торге купить можно. А мы менты по сути, в подкорке! Мне нужны люди, которым нечего терять, а вам… нам – нечего терять. Короче, кто со мной? Все добровольно», - слова Петрова Зотов запомнил на всю жизнь, он стоял тогда у детдома, определяя свою сторону, нет, он не взвешивал «за» и «против», все произошло само собой… Первым он повернул к Петрову голову, сделал шаг, а за ним уже и остальные. Но первым был он! Этого не знала Зимина, не знал никто в отделе, да он и не пытался рассказать, о таком не говорят, не гордятся, а делают – без дежурного «спасибо». - Миш, ты должен знать, я исполняла приказ сверху, когда… когда промолчала о заказе на Климова, - проговорила Зимина, на этот раз не пытаясь оправдаться, а лишь открывая истину: - Твой отец… - Что? – перебил он её, внутренне содрогнувшись. - Твой отец приказал мне молчать. Нет, он не главный, он тоже исполнитель, но, тем не менее,… пришло время сказать… И с Купцовым свел меня он. Я даже не знала о том, что… этот Купцов… - продолжила она, замечая, как взгляд парня менялся, как заблестели зрачки, как наполнились невыносимой отрешенностью его глаза. - Я понял, Ирина Сергеевна, можно идти? – спокойно спросил он. - Да, конечно… Чего она хотела этим добиться? Хотела смахнуть с себя притворство, хотела начать новую страницу – набело. А у Зотова что-то сломалось, он ехал к отцу уже без страха. Все эти годы он боялся его, хотел стать тем, кем Грачев мог бы гордиться, в глубине души он желал этого, но сам не понимал, что те слова Петрова все перевернули, что он уже не стремился к отцу, а только по инерции продолжал так думать. Шаг был сделать не к Грачеву, а к его врагу – противнику, простому честному менту Григорию Петрову, прошедшему сквозь Ад к одной единственной цели – защитить детей. Без доклада, без звонка секретарши, он вошел в кабинет отца, тот как обычно разошелся от «наглости» сына, стал кричать, называть сопляком, но Зотов не реагировал на это. К чему искать одобрение у человека, который настолько ниже его самого… Отец и сын… Удачливый подонок и искренний парень… Это было несравнимо. - Закройся! – выпалил Миша, схватив отца за галстук. - Что ты сказал?! – Грачев вцепился в пиджак сына. – Ты на кого рот раскрыл, сопляк?! - На ублюдка, который покрывает педофилов! – сжав кулак, Зотов ударил его, разбил нос, оттолкнул на пол. – На суку, для которой предать, сдать – проще простого. Климова ты дал отмашку завалить, да?! Твоих он порезал?! Сука ты! - Миша…, ты чего такое говоришь? – вытирая кровь, тише проговорил Грачев, но тут же прибавил с угрозой: - Ты забыл, благодаря кому ты в полиции?! Достав из кармана удостоверение, Зотов бросил его в лицо отцу. - Подавись, падла… - почти шепотом произнес он, разочарованно глядя на Грачева. Он уходил из кабинета, сдерживая слезы, но сев за руль не выдержал… Завибрировал телефон, не глядя на экран, он ответил. - Миш, у нас тут все готово, когда приедешь? – раздался голос Петрова. - Прямо сейчас… - всхлипывая, стараясь успокоиться, ответил он. – Сейчас приеду… - У тебя что-то случилось? – голос наполнился беспокойством. - Нет, ты не волнуйся, тебе же это… нельзя, сердце… А я уже еду, так насморк подхватил. Еду… - опомнившись, проговорил Зотов, на его губах мелькнула улыбка. И он знал, что на том конце «провода», на даче – улыбнулся в ответ другой человек, его словам, простой заботе… «Короче, кто со мной? Все добровольно», - будто прозвучало снова и Зотов, уже отключив телефон, заводя мотор, проговорил: - Я с тобой…