Климов 1.1

Жизнь – это яд, но его нужно пить за здравие…

Выйдя из лифта, Климов подошел к квартире Зиминой. Он не держал в руке пистолет, не собирался мстить и вести душеспасительные беседы. Услышав звонок в дверь, Зимина отвернула заслонку и увидела в глазок нового начальника ОВД. Хотела вернуться за оружием, чтобы обезопасить себя, но Саша был у бабушки, а за свою жизнь она и сама уже не давала ломаного гроша. Открыв дверь, она просто отошла в сторону, без рассуждений пропуская его в квартиру. - Поздравляю с назначением… - бесцветно произнесла она, уходя в кухню. Притворив дверь, Вадим зашел следом за нею. Она поставила чайник, но не думала, что теперь они смогут нормально говорить. Климов слишком много пережил по её милости или малодушию, можно было назвать сто причин и оправданий, но у неё уже не было желания начинать пустой разговор. Он сел за стол, а значит – не имел намерений убивать её, да и с его стороны подобные было бы опрометчивой ошибкой. Вступив в должность, он согласился с реальностью, хоть и взгляд его был пессимистичен, но ему всегда хватало адекватности не идти на необдуманный риск, когда это не имело причин. Мотивацией его прихода могло быть все, что угодно. Зимина владела огромной базой клиентов на земле, а Климов… всегда оставался в стороне от её дел. За базой он и мог прийти, так представляла себе Ира, присаживаясь с другой стороны стола, вопросительно на него глядя. Он достал из кармана блокнот и, сняв резинку, записал номер – номер ячейки, в которой она хранила свои деньги, общак, но редко заглядывала туда, чтобы поделиться средствами с другими. Она была крышей, остальные исполняли её волю, почти ничего не получая взамен, только сохраняя кресла… Исключения составляла только Лена, подружка… Но Климов, он был наивен до невозможности, таким она его видела все эти годы, не пытаясь вникать в то, что происходило в его душе, а он… знал эти номера, знал название банка, загадку составляла только точная сумма, которая находилась в её ячейках. - Откуда тебе это известно? – поглядев в блокнот, спросила она, вскинув брови в удивлении. - Не важно. Мне нужны эти деньги, сейчас… - закрыв блокнот, ответил он, пристально глядя на Зимину. - А я думала, когда же ты снимешь нимб… Да, Вадим, а ведь поверила в то, что ты… другой, не такой как я… - Ира, я не буду говорить о том, что ты пыталась сделать со мной, не буду ни о чем напоминать, мне просто нужно, чтобы ты отдала мне пароли и ключи. Хочешь считать меня дерьмом, считай, мне это безразлично, - ничуть не смутившись её словам, ответил он. – А о своих предпринимателях можешь даже не беспокоиться, смысла нет, они все равно придут ко мне, ты теперь никто… Я не гордый, я подожду, пока они сами оставят иллюзии насчет твоего возвращения. - У меня сын растет, ты знаешь, я не могу отдать тебе все. Но часть… Скажи, а зачем тебе эти деньги? Ты никогда не гнался за личной выгодой, что-то изменилось? – она действительно пыталась понять его, но он не давал ей возможности, лицо его сделалось непроницаемым, каменным. - Хочу купить остров… - с иронией произнес он. - Смешно, - кивнула она. – Ну, хорошо… Не знаю, что ты затеял, но… - Но? Чайник кипел, она выключила конфорку и поднялась, подошла к Климову, оставив свое удивление, оставив вопросы, не вызывавшие в нем никакой реакции, словно на что-то решаясь. - Прости меня, - с болью в голосе прошептала она. - Твой ребенок был в опасности, ты просто сделала свой выбор, у меня нет к тебе ненависти, я прекрасно понимаю твои чувства, Ирин, - судорожно вдохнув ртом воздух, сказал он. - Спасибо… - она коснулась рукой его плеча, но он быстро поднялся и отошел к двери, ясно давая понимать, что все кончено. Они расставались не врагами, но и о дружбе речи идти не могло. Зотов ждал его в автомобиле, он не поднимался к квартире и очень сомневался в том, что Зимина вот так просто отдаст ячейки, но из подъезда Климов вышел с улыбкой на лице. В банке они вошли в бронированный кабинет, где находились ячейки, ключа было два, Зимина оставила себе одну ячейку «на старость», Климов был согласен, достойная плата за её многолетние труды. Дав один ключ Зотову, Вадим открыл первую ячейку, достав увесистый контейнер доверху забитый купюрами, он поставил его на железный стол. Аналогичный контейнер оказался в руках Миши. - Ничерта себе… - пробормотал Зотов, уставившись в контейнер. – Дальше что? Сняв пиджак, Климов расстегнул манжеты на рубашке и, закатив рукава до локтей, сказал, переглянувшись с Мишей: - Будем считать… Они сели за стол друг напротив друга. Вечерок предстоял долгий. Впервые в жизни Зотов почувствовал себя бухгалтером, он считал деньги и, казалось, этому нет конца. Подсчитывая, округлял по 100 тысяч и записывал на бумагу, чтобы не сбиться. - Вадим, а что у тебя с Ткачевым? Он больше не в вашей банде? – чтоб немного отвлечься от счетов, спросил время спустя Зотов. - Я не решил… Не хочу его видеть, вот и все, - он посмотрел на Мишу, не зная, стоит ли ему говорить, но Зотов за эти месяцы стал его другом, слишком близким, чтобы молчать. - Раньше у вас были нормальные отношения… - заметил парень. - Да, до того момента, когда я убил Терещенко… - Ты убил Терещенко?! – уставившись на него, выпалил Зотов. Климов позабыл о том, что так и не рассказал ему о похищении Зиминой, а теперь приходилось вскрывать все карты. Разговор, а вернее монолог, был довольно долгий, Зотов не перебивал, становясь с каждым словом Климова все более задумчивым. Он и не подозревал, что за его спиной в отделе творилось такое… Зотов понимал резон в убийстве Русаковой, не обвинял Климова в смерти Терещенко, да и он сам был далеко не ангел, но когда речь зашла о принуждении к суициду… Климов говорил, стараясь не давать волю эмоциям, просто перечисляя факты, но глаза выдавали волнение, выдавали страх, испытанный в тот день, когда Зотов выкуривал похитителя Саши из гаража. Вадим пытался объяснить причину своей нелюбви к Ткачеву, чтобы не возникли вопросы в дальнейшем, но Зотов жил по принципу мщения, он никогда не оставлял ничего безнаказанным, даже когда дело касалось Савицкого избитого на рынке, хотя Рома был на стороне врага… на стороне Зиминой. Но своих он не бросал, сам не рассчитывая на ответную поддержку. - Только давай оставим это между нами… - попросил Вадим, закончив рассказ, он тревожно смотрел на Зотова, замечая в его лице какую-то странную тень… - Да, - хмуро кивнул Миша. С тяжелым чувством Зотов покидал хранилище. Он увидел в Климове раненого человека, это было сильнее огнестрельного, а у Зотова был опыт этих ран. Но самое отвратительное в этой истории было то, что Вадим никак не мог отдышаться от всех ударов, свалившихся на него… Психика была сломлена, но он продолжал жить, стараясь не обращать внимания на боль расщепляющую его душу. Зотов чувствовал… Достав телефон, он набрал номер Ткачева. - У нас тут короче сборы… ну, как у вас обычно были. Где? Да есть одно местечко, записывай адрес. Он пригласил его в бордель, выходной день проституток, свободная квартира, где бывало он встречался с Петровым, ещё при жизни Карпова. Через час он набрал Климова, попросив приехать, ничего не объясняя. - Это что за место? – окинув взглядом странную гостиную, спросил Климов. - Мой бордель, проходи, у меня для тебя сюрприз, - закрыв за ним дверь на два замка, Зотов провел его в спальню, на полу, у широкой постели с красными простынями, без сознания лежал Ткачев. - Что это значит? Ты его убил?! Миша… - опустившись на одно колено, Климов приложил пальцы к шее Паши. – Зачем… зачем ты его вырубил? - Сейчас оклемается, - спокойно произнес Зотов. Взяв бутылку со стола, он открутил крышку и плеснул водой в лицо Ткачева. – Ты не должен оставлять все так, Вадим. Тебя бьют по морде, а ты… Посмотри на него, ты же хочешь этого… Климов отошел от Ткачева и присел на постель. Да, у него возникало желание взяться за Пашу, оторваться на нем, но он сдерживался, в этом и была вся проблема, он всегда привык себя сдерживать, от этого раны становились глубже… Очнувшись, Ткачев, тряхнув головой, прислонился спиной к стене. - Мужики, вы чё?! – выпалил он, переведя взгляд на Климова, но тот даже не взглянул в его сторону. - Уродам слово не давали, - стоя между Климовым и Ткачевым, проговорил сдавленно Зотов, бросив злой взгляд на Пашу. – Не тявкай там, я в курсе твоих похождений, Ткач. Климов затравленно смотрел в пол, прижав сложенные ладони кончиками пальцев к подбородку. Он помнил, как Савицкий со Щукиным пытались выбить из него «правду» о палачах, не поверив. Савицкий нещадно избивал его, не понимая, что это мелочь в сравнении с его животным страхом потерять дочь. «- Вадим, ты считаешь, что все вокруг идиоты что ли? Ты думаешь, я поверю во все это фуфло? Послушай, я прекрасно понимаю и знаю, что все твои фокусы и все это вранье ради того, чтобы Зимину повести по ложному следу… Вадим, я все-таки верю, что вы не такой… полное гавно, чтобы убивать невинных людей… - говорил тогда Щукин, его пафосная речь отчетливо вспоминалась Климову теперь. Они связали ему руки, пытаясь по-своему с ним разобраться, не понимая, что перед ними отец, единственным желанием которого было защитить дочь… Он только с усмешкой, выплевывая кровь, отвечал как есть, но они не верили, хотели услышать то, что выдумали сами себе, тогда ему стало наплевать… - Ты ещё многого не понимаешь и ошибаешься… Вот такое вот ГАВНО…- выпалил с остервенением он тогда, примерив на мгновение личину преступника. Савицкий снова принялся его избивать, даже не стараясь вникнуть, срывая злобу. Но Климов не признавался в том, чего не совершал, а когда им надоело его избивать, сказал полушепотом, голова раскалывалась от ударов: - Ну, че остановились-то бойцы, а? Давай, вперед. Попугать решили… Боюсь. Только не вас и не за себя. Умереть не боюсь, сесть не боюсь и вас не боюсь. Че делать будем?... И ещё, сесть сейчас я не могу. Дочь одна, вот этого я боюсь… Оставить её с такой матерью боюсь, отправить в Питер – боюсь, оставить её без защиты – боюсь. Вот так мужики, а вы с какими-то побоями… Или вы тоже теперь за дочь примитесь?» - Вадим, я, может, и не образец морали, но знаю, если ты сейчас уйдешь, ты сломаешься окончательно! Он заслужил, просто поверь мне, поверь, - сев рядом с ним, заговорил Зотов. - Судилы… - бросил Ткачев. - Сука, ты закроешься или нет?! Я вырублю тебя! – резко дернувшись, чтобы подскочить к нему, выпалил Миша, но Климов удержал его, схватив за плечо. Поднявшись, Вадим подошел к Ткачеву и, протянув ему руку, помог подняться. Зотов что-то прорычав, отвернулся, но вдруг услышал удар – хруст, он вернул к ним взгляд. Вадим наотмашь ударил Ткачева в лицо, развязывая себе руки – перечеркивая старую мораль. Он бил его, даже когда тот упал обратно, бил ногами, не переводя дыхания, Зотов следил за ним и через минуту поднявшись, оттащил Вадима в сторону, захватом под оба плеча, оставляя Ткачеву жизнь. - Все, все, хорош! – развернув к себе Климова, Зотов окинул его изучающим, но торопливым взглядом. – Нормально? Вадим, слышишь? На меня смотри. Смотри на меня! - Нормально. Отпусти… - отдышавшись, сказал Климов, несколько раз судорожно кивнув. Он снова повернулся к Ткачеву и, склонившись, схватил за волосы: - В расчете, понял, нет? - Да, - отплевываясь, пробормотал Паша. Тогда Климов вышел из спальни в поисках ванной, руки его были в крови, но это уже не пугало. Стало легче, намного легче, он словно воскрес из мертвых. Зотов, оставив Ткачева на полу, зная, что тот не сможет и шагу сделать после таких побоев, поспешил проводить Вадима, показав, где можно привести себя в порядок. - Куда его теперь? – умываясь, спросил Вадим, ещё плохо соображая. – В больницу везти? - Решим… - стоя в дверях ванной, ответил Миша, скрестив руки на груди. – Душу-то отвел? - Отвел. Только…, а впрочем… черт с ним. Устал я, Миш, устал… - Я знаю, можешь не объяснять, знаю… - уверенно произнес Зотов. - Телефон звонит, - опомнившись, Климов вытер руки и достал из кармана форменных брюк мобильник: - Да, Кира, я где? С Зотовым, мы тут… в кабаке, скоро буду, целую родная. - Вывезем его, потом домой тебя завезу, - заговорил Зотов, когда Климов убрал телефон. – Выпьешь хорошенько, побольше, понял? Ну, а там, в остальном – как захочешь, только не сожалей о том, что сделал, иначе тебе конец… Вадим, если ты хоть на мгновение пожалеешь о том, что сделал… считай, что ты проиграл. Выехав за пределы района, они оставили Ткачева лежать на дороге, у мусорных баков, так его могли заметить жители и вызвать скорую помощь. Так Зотов решал проблемы, а Климов… ни о чем не жалел, оставляя Ткачева на улице. Не Зимину же ему было, в самом деле, избивать, она уже получила свое – лишилась места, а Ткачев… с ним ещё предстояло работать, встречаться в коридоре, на планерке, на совещаниях и общих сборах. Зотов не сомневался, что это поможет и Климову и Ткачеву достигнуть точки примирения и пусть это будет шаткий мир, но со временем острые углы все равно притупятся.