Климов 1.1

11:05 Перед детдомом стояли полицейские автомобили, два автобуса с группой захвата, почти все из отдела, кроме Зотова, он только подъезжал. О выстрелах сообщили жители соседних домов, но вместе с тем в полицию позвонили и сами террористы, они хотели привлечь внимание и привлекли его. Лена стояла перед воротами, глядя на окна, Сережа остался там, и она не могла прийти в себя, не могла отойти в сторону, как бы ни уговаривал её Савицкий. Прошло всего полчаса после того, как они узнали о захвате, но ей – матери – это время казалось вечностью. В детдоме было сорок детей, двадцать из старшей группы, двадцать – из младшей, не считая воспитателей… Штурмовать они не могли, шахидка прислала им видео, сняв на мобильный телефон боеприпасы, которые они пронесли в здание. Выйдя из машины, Зотов подошел к Ткачеву. - Требования выдвигались? – спросил он, не торопясь говорить с УСБ и прочими конторщиками, которые проводили какие-то подготовительные мероприятия. - Нет, пока ничего. Там… сын Лены, все наши… Ирина Сергеевна… А ты один? Может, дать поговорить им с начальством? Вадим-то где? Я звоню ему, нифига не берет… - пробормотал Паша, мрачно поглядывая на здание. - Климов там, - опустив руки в карманы брюк, ответил негромко Зотов. - Там?! Твою же мать! – ударив кулаком о дверцу машины, выпалил парень. – Ромыч, иди сюда! Савицкий, нехотя оставив Лену, подошел к ним, проходя мимо полицейских автомобилей. - Чего у вас? – спросил он, переведя взгляд на Ткачева. - Да пи…дец, лажа полная, короче, Климов в здании, понесла его нелегкая! Это же вообще за гранью, захвачен начальник отдела… - Не суетитесь, сначала узнаем требования, потом будет решать, что делать. Кто там у них главный? – спокойно произнес Зотов. - Да, баба какая-то, - протянув ему свой телефон, Савицкий включил видео. - Лицо какое-то знакомое… - внимательно смотря видео, Зотов заметил, как в кадре промелькнула кровавая полоса, тогда он обратил внимание на пол. – Это спортзал, там они держат заложников. Надо связываться с этой тварью… Есть выход? - Пойдем в автобус, - кивнул Ткач, затем шепнув Савицкому. – Ты Лену-то уведи от ворот, мало ли что. Поднявшись в автобус, Зотов остановился у кресла специалиста, занимавшегося установкой связи. Но террористы сами отлично разбирались в технике, хотя и не трудно было просто набрать номер со стационара и так выйти на связь, однако они выходили через радиоволну. Неподалеку сидел Бекетов, но, кажется, он не был в состоянии говорить, смертельно бледный, взмокший, совершенно не похожий на себя, генерал напоминал мертвеца или что похуже… Хотя, куда хуже? - Есть связь? – наклонившись к спецу, спросил Зотов, не обращая внимания на генерала. - Да, есть, можете говорить, - дав ему наушники с встроенным микрофоном, кивнул тот. - С вами говорит майор Зотов, заместитель начальника ОВД «Пятницкий», - раздвинув шторку окна, он остановил взгляд на входной двери детдома. - Майор… заместитель, - раздался женский голос. – А где сам начальник? Зотов ответил не сразу, он стал соображать, что происходило. Климов находился в здании, но, разумеется, без формы, отправившись в обычном пиджаке, брюках, может и без удостоверения, и террористы не знали, кто он. Говорить о том, что среди заложников действующий подполковник полиции, Миша не стал. Это слишком опасно для Климова. Он хотел сперва все как следует разузнать. Взяв со стола ручку, Зотов быстро черкнул в раскрытой бумажной папке: «Ткачева, быстро!». Компьютерщик понятливо кивнул и, выглянув из автобуса, шепнул что-то спецназовцу, стоявшему неподалеку. - Все переговоры через меня, - ответил Зотов в микрофон. – Кто ты такая? Что тебе нужно? - Год назад состоялся суд над моим мужем Ибрагимом Рамазановым, его посадили на пожизненное. Вы должны привезти его сюда в течение суток. И ещё… мне нужен Грачев. - Гра… Начальник московской полиции? – сжав рукой спинку кресла, проговорил затаив дыхание Миша. - Да. - Как тебя зовут? Меня Михаил… - стараясь продлить разговор, спросил он. В автобус заглянул Ткачев, Зотов быстро написал ему на бумаге: «Не звони Климову, они не знают, что среди заложников мент!!!». - Гюльшах, - ответила шахидка. – И послушай меня, Михаил, если мой муж не будет привезен в течение суток, я взорву детдом. У нас уже есть два трупа, я с удовольствием увеличу их количество. Грачева я жду через час, если его не будет, я расстреляю ещё двух заложников. Связь оборвалась. Зотов опустился в кресло, подняв подлокотник вверх. - Они убили двух человек, - посмотрев на Ткачева, объявил тихо он. – Найди мне все об Ибрагиме Рамазанове, немедленно. И где, вашу мать, Савицкий?! Сопли жене утирает?! Достав из кармана телефон, Зотов стал листать телефонную книгу, чтобы позвонить отцу. Из головы не выходило лицо террористки, он уже видел её, встречал не так давно, но никак не мог вспомнить. Пытаясь отыскать связь отца с этой Гюльшах, он набрал отца, но вдруг остановился и сбросил вызов. Ибрагим Рамазанов был осужден как главарь банды террористов, пытавшихся захватить торговый центр прямо в центре Москвы, его взяли в ходе спецоперации, к счастью он ничего не успел. Взяли вместе с подельниками, тех убили на месте, при попытке сопротивления, а сам Ибрагим получил пожизненный срок, дело вел лично начальник московской полиции. Грачев рассказывал сыну, делился опытом, как нужно поднимать себе рейтинги, чтобы в дальнейшем получить более высокую должность. Зотов был на суде, видел Рамазанова, да… в тот день Грачев произнес знаменательную речь, а в зале среди родственников была эта женщина… Гюльшах… - Папа, - набрав номер, проговорил Зотов. – Ты уже знаешь о захвате детдома? - Нет, в солдатики играю! Конечно, знаю, - ответил раздраженно тот. - Это жена Рамазанова, того, помнишь, год назад… Это она. Требует привезти мужа, и … ты должен приехать в течение часа иначе она начнет расстреливать людей, - сглотнув, проговорил Миша. - Это невозможно. Рамазанов мертв, надеюсь тебе не надо говорить, как это случилось. Тут только штурм, Миш. Надо штурмовать здание. - Ты приедешь? Это её условие! - Не вижу смысла, - отрезал Грачев. Зотов посмотрел на экран телефона, разговор был закончен. Ничего другого он и не ожидал, отец не слишком-то беспокоился о сыне, что говорить о совершенно чужих детях и людях. Ответственности никакой и быть не могло. Условия террористов почти никогда не выполнялись, Грачев не лишился бы ни места, ни погон, оставшись в стороне. - Лену в скорую увел, ей там капли какие-то дают, - зайдя в автобус, проговорил Савицкий. – Ну, что… ребята готовы к штурму в любую минуту, но они могут реально взорвать здание, дети все в одном помещении, дернемся и там все трупы. - Сколько террористов? – уставившись в пол, спросил Зотов. - Черт его знает, не меньше двадцати человек. В течение десяти минут к детдому подъехала машина Петрова, за рулем был Антошин. Но, ни Дениса, ни Петровых не пустили за ленточное заграждение. Зотов получил сообщение на телефон от Петрова и попросил Ткачева пропустить их. Он не знал, что делать, не знал, как помочь детям, спасти заложников, а отказ отца означал, что некоторые не переживут этот час. Время шло на минуты. - Настя в здании, - услышал он в отдалении голос Антошина. – И Саня, наш Саня… Поднявшись с кресла, Зотов покинул автобус. Ткачев шел за ним, что-то говорил, но Миша не обращал на это никакого внимания. Подойдя к своей машине, он остановился и, положив руки на крышу, опустил голову. Повсюду были люди, праздные наблюдатели, полицейские, контора, спецназ… Кто-то ахал, обсуждал – возьмут или не возьмут. Кто-то говорил по телефону, докладывая что-то начальству. Журналисты без конца говорили что-то на камеру. Операторы снимали… Каждый был при деле, только о самих заложниках все позабыли. - Садись, - вдруг произнес Зотов, открыв дверцу авто и кивнув Ткачеву. Савицкий все не находил себе места, бегая между Леной и начальником СОБРа. Он плохо справлялся и понимал это, но в такой ситуации растерялся бы любой, даже в глазах Зотова читался страх. 11:20 Зимина слышала разговор шахидки с Зотовым. Кое-что начинало проясняться. Она видела перед собой русскую женщину, обращенную в ислам, обыкновенную террористку, готовую умереть, как и её люди. Стоило ли вести переговоры? Идти на уступки? Только чтобы потянуть время, узнать обстановку, количество террористов, их месторасположение, а потом уже начинать штурм, но все могло затянуться на сутки… - Гюльшах, - услышав её имя, обратилась к ней Зимина. – Как тебя зовут-то? Мама тебя как назвала? - Что-то ты слишком разговорчива для директора детского дома, - повернув голову к ней, скептически усмехнулась шахидка. – Не боишься получить пулю в лоб? - Представь себе – не боюсь. Посмотри, что ты сделала, твои люди убили ребенка. И это нас ты считаешь животными…- спокойно заговорила Ирина, пристально на неё глядя. – Ты прикрываешь беспредел религией, а на деле – просто убийца. Ты спросила, боюсь ли я тебя… Даже если ты убьешь меня, твой муж не выйдет на свободу, да и все вы – трупы. Не понимаешь? - Этого ты знать не можешь. Хочешь поиграть в психолога? Не выйдет. Вы все тут пыль, глупые животные, ты… этот… - она указала глазами на Климова, затем обернулась к детям: - Эти маленькие ублюдки. Бесполезные существа, заживо гниющие в разврате, не познавшие… - Ну, хватит. Эту религиозную чушь оставь при себе, - устало проговорила Зимина. – Ещё скажи, что мы попадем в Ад… Я в Ад не верю. Но я верю в наказание и ты будешь наказана при жизни, даже не сомневайся. Хочешь, я расскажу, что с тобой будет… - Попробуй. - Рано или поздно будет штурм и вас всех уничтожат. Да, вы успеете убить кого-то из нас, может – меня, но участь ваша предрешена. Вы утратили право на жизнь, когда вошли в детский дом, - она знала, что слова не подействуют на террористку, но говорила, не показывая своего страха, говорила, как прежде, вынося приговор тому или иному ублюдку. Отставка не изменила сути Зиминой, она была хозяйкой своей земли, своего района и этот детдом принадлежал ей, каждый заложник был частью её владений, какой-то особенной семьи. И сейчас, когда жажда власти утихла в её сердце, начала возрождаться человечность… то отношение к людям, что было до ухода со службы Глухарева, до передела, до палачей… Она не замолчала даже когда к ней обратили свои взгляды другие террористы, не все, но те, кто понимал по-русски. Уперевшись ладонями в пол, Климов приподнялся, туманно глядя на шахидку, и прислонился спиной к стене. Оборвав разговор, Зимина подложила свою рубашку между стеной и его затылком. Коснувшись рукой его лба, она поняла, что у него жар… Гюльшах перевела взгляд на Киру, та неотрывно смотрела на Вадима. Света продолжала держать Киру за руку. Фартук Светы привлек взгляд шахидки, она заинтересовано посмотрела на неё, спросив: - Ты художница? Степнов, зажимая ладонью рану, напряженно посмотрел на Свету. - Я учительница рисования… - ответила та. - Ну, так покажи, что умеешь. Повесели меня. Портрет сможешь нарисовать? - Смогу. Только… у меня нет с собой ни бумаги, ни карандаша, все осталось в классе, - испуганно поглядев на шахидку, ответила Света. - Принесите, - кивнув одному из сообщников, приказала Гюльшах. Через минуту на столе лежал альбом и несколько карандашей, но Света не поднималась с места, у неё задрожали руки, но она не боялась подойти к шахидке, тут было другое… - Я нарисую ваш портрет, только… разрешите ей… - она указала глазами на Киру: - пропустите к нему… пожалуйста. - Условия ставишь. Ладно, только если портрет мне не понравится, я тебя пристрелю, - заключила Гюльшах, добавив: - Пусть идет. Кира с признательностью взглянула на Свету и на мгновение сжала её руку. Поднявшись, оставляя Свету и Степнова, она, под дулами автоматов, шла через весь зал. Замедлив шаг, проходя мимо Гюльшах, Кира с ожесточением заглянула в её глаза. Гюльшах почему-то отвела взгляд в сторону. Климов перевел взгляд на Киру, болезненно сглатывая. Она подошла и опустилась на колени, коснувшись своей ладонью его окровавленной руки. Ей было страшно… не за себя… За него… У него были ссадины на лице от ударов, руки… казалось – по ним били молотком. Трудно было представить, что под рубашкой… Кира видела кровь, проступившую на ткани. - Как ты? – дрожащим голосом прошептала она. - Ничего, нормально… - проговорил он, вытирая окровавленные губы трясущимися пальцами, этот жест говорил больше, чем слова. - Все будет нормально, - посмотрев на них, отозвалась Зимина. Но Кира не верила в это. Она только присела поближе, вплотную к возлюбленному и, достав из кармана платок, принялась осторожно вытирать его лицо от крови. Света взяла альбом, начала рисовать, но, то и дело, оборачивалась к Саше. Он зажимал рану, кровь продолжала идти, лицо бледнело, но в нем горел огонь – ненависть. Степнов сверлил взглядом шахидку, после того, что она сделала с Климовым, он был готов разорвать её зубами, но был бессилен, как и Зимина, как и все остальные заложники… - Простите, - вдруг заговорила Света, продолжая делать набросок. – Если вам не понравится – вы убьете меня, а если понравится… можно бинт, остановить кровь… - она старалась не останавливать пристальный взгляд на Гюльшах. - Посмотрим, - ответила шахидка, сидя за столом, с наушниками в руке. Света кивнула и снова посмотрела на Степнова, он подмигнул ей, устало улыбнувшись. Удерживая альбом на коленях, Света протянула к нему левую руку, пройдясь пальцами по полу. Саша чуть придвинулся к ней, в ответ, протянув свою руку. Дети сидели на матах, стараясь забиться подальше от террористов. Маленькие – плакали, а старшие старались их успокоить. Они все смотрели то на Климова, то на труп своего друга, лежавшего у окна. - Скажи им что-то, Ир… - прошептал Климов, голова дьявольски болела, начинало мутить. - А что я им скажу, Вадим… - без слез она не могла смотреть даже на него, не то, что на детей. Все силы куда-то девались, когда она видела эти несчастных сирот, ставших заложниками сумасшедших террористов. - Дети! – громко сказала Настя, поднявшись, один из захватчиков шагнул к ней, но она, бросив на него тяжелый взгляд, продолжила: - Ничего не бойтесь, слышите! Не поддавайтесь страху…