Климов 1.1

Жизнь это вечный бег по кругу, пока не стошнит Не у каждого хватит яиц сойти с этой лыжни, Для фортуны ты всегда должник…

11:50 Зотов смотрел на часы, время шло, отец и не думал звонить ему, не говоря уже о том, чтобы приехать. Надев пиджак, он вышел из авто вместе с Ткачевым и, поднявшись в автобус, попросил связаться с шахидкой ещё раз. Он даже думать не хотел, кто будут эти два заложника, которых угрожала расстрелять Гюльшах. Руки к него вспотели, он с трудом надевал чертовы наушники, неотрывно смотря в окно, на здание. - Миш, ты уверен? – спросил сдавленно Ткачев. Тот кивнул в ответ. - Гюльшах… - когда компьютерщик дал ему знак, заговорил Зотов, во взгляде мелькнула растерянность: - Это Зотов. Сейчас я скажу, а ты решишь, как нам быть. Грачев не приедет, ему плевать на заложников. Но есть один вариант, если ты хочешь, чтобы он действительно приехал. - Я слушаю… - ответила она. - Ты отпускаешь детей и получаешь взамен сына Грачева, - сглотнув, проговорил он, обреченно уставившись перед собой, словно подписывая приговор: - Тогда он приедет, и ты добьешься своего. - Сын Грачева? И когда ты сможешь его привести? - Прямо сейчас. Я его сын. Так что, ты согласна отпустить детей? - Сколько? - Всех! - Так не пойдет, сын Грачева. Десять… - она начала торговаться, а это означало, что с ней ещё можно было договориться о заложниках, не обо всех, но о детях. - Двадцать. Или я заканчиваю разговор, - кусая губы, быстро произнес он. - Ладно. Двадцать и точка. Зотов закрыл глаза, опустив наушники на шею. Он сделал все, что в его силах – выторговал двадцать жизней, взамен своей. И, входя во двор, он не знал – вернется ли оттуда живым или будет вынесен в черном пакете после штурма. Но он шел, под прицелами спецназа, а войдя в здание, оказался под прицелами террористов. Мимо него толкали к выходу детей, он видел их боковым зрением, стараясь рассмотреть обстановку. На полу, в коридоре, лежало тело уборщицы… Но его вели дальше, а под ногами вилась дорожка из успевших подсохнуть капель крови. Дверь в спортзал открылась, его завели два конвоира. В глаза бросился труп мальчика, сжав зубы, Зотов перевел взгляд на Степнова, тот изумленно смотрел на друга, не понимая, как он пойти на такой шаг. Но Миша никогда ничего не делал просто так. Повернув голову в другую сторону, он почувствовал, как болью ударило сердце. Климов остановил на нем свой взгляд, но ничего не сказал… - Зотов, - окликнула его Гюльшах, поднимаясь из-за стола. – А ты смелый… идиот. Снимите с него пиджак, - приказала она своим людям. - Только тронь его, сука! – выпалила Зимина. - Спокойно, Ирина Сергеевна, пусть делает, что хочет... – позволяя захватчикам снять пиджак, сказал он. Как только пиджак был снят, Климов заметил, что Зотов в другой рубашке. Переведя взгляд на его манжеты, он увидел те самые запонки, что передавал утром. Надеть их – было безумием, но скорее всего единственным выходом не просто оказаться заложником, но и передать нужную информацию. Там, за детским домом, Ткачев завел в машину Савицкого и передал ему наушник. Но дальше произошло то, что оказалось неожиданностью даже для Миши. Шахидка приказала надеть на него жилет со взрывчаткой. - Стой, не надо на него… - проговорил едва слышно, с трудом, Климов. - Опять ты… Заткнись, а? Или тебе вышибить мозги? Твои подружки сильно расстроятся, - качнув головой, произнесла Гюльшах. - И сколько вас здесь? – оглядывая спортзал, пока террористы надевали на него жилет, спросил Зотов, ещё в состоянии себя контролировать, однако мысль о том, что на нем будет пара фунтов тротила, начинала все смешивать в его голове: - Тут одиннадцать, остальные… В коридоре я видел пятерых… - Тебе не все равно, мент, сколько нас? Ты слишком любопытен для трупа! – положив на стол небольшую железную коробку, небрежно отозвалась шахидка. - И все-таки… В здании три крыла, надо иметь человек сорок, чтобы все контролировать… Да и того мало. Вы все сосредоточены в этом крыле, в остальном – человек пять-шесть в тех корпусах, - чувствуя, как затягивают ремни на жилете, проговорил он, тяжело дыша. - Усадите его, - открыв коробку, вытащив оттуда аппаратуру, сказала она, не прислушиваясь к его словам. Его завели за стол и заставили сесть напротив Гюльшах. Она за несколько минут подвела провода из его жилета к аппаратуре, почти тот же манер, что и у Зиминой, когда она пыталась убить Климова, но на этот раз была не кнопка, а целая система, не дистанционная, а ручная. - Диктуй номер твоего отца, - она отошла от Зотова и, достав видеокамеру, начала снимать. Гюльшах не просила его говорить, достаточно было немой картинки. Она просто отослала видео на телефон Грачева и тут же уничтожила мобильный. - Послушай, ты сняла видео, отправила его отцу. Он приедет. Только сними взрывчатку, хочешь, я сяду вместо него, - проговорила Зимина, видя, как бледен Миша, как неподвижно он сидит на стуле, потерянно глядя перед собой. – Ну, зачем он тебе? Ты так ненавидишь мужчин… - Ненавижу русских мужчин, - держа руку возле рычага, на коробке, ответила Гюльшах. - Ты же сама русская. - Ир, не провоцируй её, - вздохнул Климов, собираясь с силами. Было уже ясно, что снаружи здание не взять, тогда погибнут все и штурм будет бессмыслен. – Она не сделает ничего. Грачев не простит смерти сына, он скорее положит всех нас, но и её убьет, а вот что сделает с её мужем… - Не смей говорить о моем муже! Он великий воин, а ты… ты просто похотливое животное. Вы все порочны. Что бы вы ни делали, одни инстинкты, неверные, - раздраженно выпалила шахидка. - С именем какого бога вы убиваете людей? Да это и не важно, все это для таких как вы – культы, быдло! – усмехнувшись, проговорил Климов, отплевываясь кровью. – Ваш бог – автомат и тротил. - А другие вон, кадилом помахали, Борю Иващука загубили сектой своей, суки. Да, все вы на одно лицо. Только бы убивать и мозги промывать, - выпалил Саша, не давая Гюльшах возможности излить свой гнев на Климова, отвлекая. - Сколько жертв на митингах, шествиях… Садисты под хоругвиями, с железными цепями в руках… господи, скольким нашим ребятам переломали ноги, руки, когда они усмиряют этих ублюдков, - заговорила Зимина. – С другой стороны радикалы ваши… - она кивнула в сторону террористов. – Людей сталкивают лбами, делают из них идиотов, пешки… - Что ты знаешь о смерти? Это вы умираете бесцельно, а не мы! – убрав руку от рычага, Гюльшах встала и подошла к Зиминой. – Ты хоть раз в руке ствол держала? Зимина перевела взгляд на Климова, но ответа не дала. - Готово… - прошептала Света, развернув альбом. Повернувшись к ней. Гюльшах прошла к стене напротив и выхватила альбом из рук художницы. Портрет был хорош… Света знала, что она желает увидеть и изобразила красивую женщину с автоматом через плечо. Старалась только для того, чтобы ей позволили взять бинт. Саша истекал кровью. - Ну и где здесь у вас медпункт? – вырвав из альбома лист и свернув его в четыре раза, спросила шахидка. - Я медсестра, - отозвалась Настя. – Медпункт на втором этаже… Давайте я схожу… 12:40 К оцеплению подъехала машина Грачева. Он не мог поверить, что его сын там. Да, ему было плевать на то, что там дети, заложники… там был его сын и только это его волновало. И вот Грачев оказался в безысходном положении. Сын находился в здании, начиненном взрывчаткой, на нем был пояс шахида и при штурме он бы погиб первым. - Что же ты наделал… сученок… - проскрежетал Грачев, подойдя к решетке ворот. - Простите, - раздался за его спиной голос Савицкого. – Можно вас… - Что? – стремительно развернувшись, генерал окинул взглядом Рому. - Надо кое-что… не при свидетелях, пойдемте в машину… Лена была поражена поступком Зотова, она сидела на ступеньке машины скорой помощи, глядя на здание. Детей уже успели забрать, среди них не оказалось Сережи, а он по-прежнему находился в детдоме и успокоительные уже не помогали Измайловой. Она поднялась в автобус, надела наушники, а через несколько минут, пока Савицкий говорил с Грачевым в машине, отправилась в здание. Она переступила порог прежде, чем Рома увидел её… Он выбежал из машины, но было поздно. Лена зашла детский дом. Дверь за ней закрыли два террориста. - Господи! – рухнув на колени, Савицкий обхватил голову руками. До этого мгновения он не чувствовал того, что испытывала Лена все это время стоя у ворот. Сережа был приемным сыном, просто ребенком из чужой семьи. Рома пытался с ним общаться, выходило неплохо, но он не любил его, как собственного ребенка. А Лена… у Лены все было иначе… И вот он мог остаться без этого мальчика и без жены… Все, финиш… И он стоял у этой черты.