Климов 1.1

Ткачев никому не рассказал об увиденном, но не собирался игнорировать. Он был убежден, что Климов слетел с катушек. Поведение Вадима было не таким как прежде, хотя и раньше, когда все казалось нормальным, Паша застал его возле ангара, в котором лежал труп Терещенко. А теперь, когда у Климова был в руках весь отдел, он с ужасом представлял, что может произойти. Впрочем, из отдела никто не пропадал, все сотрудницы были на месте, да и платок выглядел довольно потасканно, такие из отдела никто не носил. Дождавшись вечера, Климов вышел из кабинета, сдал ключи, Ткачев, немного выждав, устремился за ним. В дороге Вадим набрал номер Киры (с Зотовым он успел договориться в отделе, не прямым текстом, но вполне понятно), сказал, чтобы она не приезжала, а с трупом поможет разобраться Миша. Но ему нужно было время, чтобы разобраться с другой проблемой, о которой он не сказал ни ей, ни Зотову. Подъехав к заброшенному роддому, он поднялся по лестнице, было ещё не так темно, через оконные не застекленные проемы ещё светило заходящее оранжевое солнце, утопая за темно-зелеными хвойными метелками. Ткачев, стараясь не шуметь, пошел следом. Остановившись за одним из бетонных столбов, Паша округленными глазами уставился на Климова, достав из-за пояса пистолет. Рядом с ящиком, в котором лежал труп брата Гюльшах, подвешенной к потолку на цепь за руки, висела Алексеева. Она была жива, только сильно избита. Ткачев не знал, кто эта женщина, он просто видел своего начальника и пленницу, сделав очевидные выводы. - Ну и что мне с тобой делать? – посмотрев на Алексееву, спросил Климов, но рот у неё был заткнут кляпом, она только замычала, отчаянно замотав головой. - Климов, ты совсем уже?! – выйдя из укрытия, Ткачев наставил на него ствол. – Че с тобой происходит?! Что вообще творится?! Ты осознаешь, что делаешь?! - Опусти пистолет, - переведя на него взгляд, стараясь не повышать голос, произнес Вадим, хотя и сам понимал, что ситуация довольно неоднозначна, учитывая случай с Терещенко. – Пистолет опусти! - Вадим, ты… ты похитил человека, ты вообще понимаешь это? Стой на месте! – бешено глядя на начальника, прокричал Ткачев, свободной рукой отирая взмокший лоб. – Так, я звоню Сав… - он не договорил, рухнув на пол. За его спиной стоял Зотов, вырубив парня рукоятью своего пистолета. - Спасибо… - присев на ящик, проговорил с усмешкой Климов. - Мне-то ты расскажешь, что это за баба? – подняв оружие Ткачева, забрав его, на случай, если тому снова взбредет в голову угрожать начальству. - Мать нашей воспитанницы. Раиса Алексеева… Я должен был привезти её в отдел, она наркоманка, Миш… Схватившись за голову одной рукой, Ткачев приподнялся, перед ним размыто маячил мужской силуэт, не сразу он разглядел в нем Зотова, но теперь картинка сделалась ещё более жуткой. Начальник отдела и его зам доставали из ящика труп вообще какого-то левого человека, сваливая его в расстеленный брезент. Начальник отдела и заместитель… Где-то он уже видел подобное… Только в прошлый раз заместителем был сам Климов. Женщина, как и прежде, висела на цепи, но Зотов почему-то не волновался на этот счет. - Очнулся… - покосившись на Ткачева, кивнул Климов, закрыв труп брезентом. - Паш, ты успокойся, не будем повторяться… - Успокойся?! Ребят, вы… я вообще не понимаю, что происходит! – поднявшись, закричал Ткачев, уставившись на труп. – Это кто?! Какого вы тут делаете? Вы подурели совсем! - Это брат террористки захватившей детский дом, - проговорил раздраженно Зотов. – Пожалей его, давай. Поплачь над ним, хочешь? Вперед! - Тебе лучше уйти отсюда и забыть все, что ты видел, - опустив руки в карманы, посоветовал ему Климов. - Нет, ну все правильно, ты-то, конечно, знаешь, как мне лучше! Вы притащили сюда какую-то бабу, связали её, а чё вы с ней ещё делали, а? Может, вы и меня убьете, как лишнего свидетеля ваших маниакальных наклонностей или ещё че-то сделаете?! – голос Паши переходил в истерику, он переводил взгляд то на Климова, то на Зотова, то на труп. - Хватит, - сквозь зубы процедил Вадим, речь Ткачева начала его утомлять. – Послушай, я тебе дам адрес, ты поедешь… - Да сейчас, разбежался! – выпалил Ткачев, сделав шаг вперед. - У этой бабы расчлененный труп младенца в холодильнике, поэтому пасть закрой! – теряя терпение, произнес Зотов, пока Ткачев был без сознания, Климов успел рассказать о своей находке. Вместо героина в морозилке лежал младенец, расчлененный, завернутый в пакеты. Никаких свидетельств о рождении Климов в доме Алексеевой не отыскал, с наркоманками и алкоголичками так часто бывало, они рожали дома, а потом под кайфом или алкоголем убивали. Ей дали бы не много, состояние аффекта или послеродовой депрессии, все что угодно… А ребенка было не вернуть. Его распилили на части, как только он родился. Нервы у Климова действительно сдавали, поэтому он не привез её в отделение, не вызвал оперов, а привез сюда…, к горькой иронии, в недостроенный роддом. - Веревка есть? – переведя взгляд на Климова, спросил Зотов. - Там, в ящике должна быть… - продолжая смотреть на Ткачева, ответил Вадим. - То есть… как это младенец? – переспросил тот, тяжело дыша. - Я дам тебе адрес, ты поедешь, все сам увидишь… Он там уже неделю… Я смотрел заявления на Алексееву, неделю назад соседи жаловались на детский плач, потом все прекратилось, - закрыв на мгновение глаза, произнес Климов. - Пистолет верни. - Завтра в отделе верну… Слова Климова и Зотова казались ему безумием, но вместе с тем, за время своей службы Ткачев повидал не мало, однако трудно было переключиться с того, что не Вадим, а женщина в цепях была злодеем. У Зотова не было причин не доверять другу, он понимал, что Климов не совсем адекватен, знал причины, но тут было другое – женщина, расчленившая своего ребенка, не имела право на жизнь. Достав из ящика веревку, Миша подошел к Алексеевой и закинул удавку на шею. Ткачев наблюдал за этим всего несколько секунд, затем выбежал на лестницу. Паша не был сторонником таких методов, а Зотов был одним из тех, кто заживо сжег директора двадцатого детского дома, его мораль позволяло удушение звероподобной бабы, продолжавшей находиться под действием героина. Достав ключи от наручников, Климов выглянул в оконный проем. Ткачев садился в свою машину, стараясь не оборачиваться к детскому дому. Прежде чем бить тревогу и сдавать Климова в полицию, Ткачеву все же хватило ума поехать домой к Алексеевой. Он не успел узнать её адрес, но позвонил Зиминой в дороге, сказал, что Вадим поручил забрать её в отдел. - Я договорюсь, обоих в утиль сегодня сдадим, - приложив ладонь к стене, тихо произнес Климов. – Погрузим, отвезем… - Отличный денек выдался… - усмехнулся Зотов, снимая наручники с трупа Алексеевой. – Со стороны, конечно, мы… - он обернулся к Климову, тот стоял у края (окно доходило до пола, вероятно, стену просто не успели доделать), опустив голову. – Тебе в отпуск бы пойти… - Зачем? Не вижу смысла, - сделав шаг назад, он обернулся к Зотову. Приехав домой, Климов снял китель, манжеты рубашки пропитались кровью. Сняв галстук, он прошел в комнату, Кира сидела на диване с книгой. Читала Бальзака, чтобы провести лекцию для старшей группы. Подняв глаза на возлюбленного, она отложила книгу. - С трупами разобрались… - сняв галстук, он расстегнул рубашку. - С трупами? – переспросила она, заметив на манжетах кровь. - Так… потом расскажу. Рубашку надо бы постирать, - он зашел в спальню, чтобы переодеться, Кира осталась на диване. - Я постираю, - крикнула она, прислонившись к спинке дивана. Взяв книгу, она провела ладонью по обложке и отбросила её в сторону. Переодевшись, Вадим зашел в комнату, присев рядом с Кирой, заметив, что книга переменила место. Он приобнял Киру за плечи, мягко улыбнувшись. Вечера они проводили дома, Кира, почему-то не просила его повести её в ресторан или в театр, она целиком погрузилась в рабочую атмосферу детского дома, с Зиминой отношения стали намного лучше. Кира ценила её самоотверженность, желание защитить Климова тогда, когда она находилась в другой части спортзала. Да и Настя – практический серый человек, с которой она и в бытность обитания в особняке Петрова почти не говорила, стала как-то ближе. После захвата, все изменилось. Дети стали более доверчивы к воспитателям, особенно они радовались, когда приезжал Климов, спрашивали о Зотове и Саше, рисовали им рисунки вместе со Светой, чтобы затем передать при случае. - Завтра скажешь Зиминой, что проблему я решил… - коснувшись ладонью шеи Киры, тихо проговорил Климов, глаза его блуждали по её лицу. - Хорошо, - не спрашивая, кивнула она, остановив его руку и приложив к своим губам. - Хочешь, куда-нибудь пойдем? Может, завтра? – сглотнув, спросил он. - Нет, я не хочу… Правда, не хочу… - пожала она плечами, коснувшись его губ легким поцелуем. Опустив обе руки на её талию, Климов приблизил Киру к себе, углубляя поцелуй и увлекаясь сам. Через несколько минут, приложив ладонь к её щеке, Климов немного отстранился, их взгляды встретились, они смотрели друг на друга, тяжело дыша. Улыбнувшись, Кира положила подушку на его колени и опустила голову, посмотрев на него снизу вверх. Склонив голову, он убрал с её лица волосы, ничего не говоря.