Климов 1.1

Дверь в палату открылась, вошло два санитара, за их спинами стоял врач, все верно, почти как в воспоминаниях. Климов поднялся с кровати, посмотрев на своих палачей, да эти были палачи, в белых халатах, колпаках, но палачи – со шприцом, в котором была его смерть. Он мог бы сказать: «Вы понимаете, что я подполковник полиции?», но это было бы бесполезно, даже смешно. Тот, кто отдавал им приказы, был несколькими рангами выше, а по возможностям – и говорить нечего… Вадим попытался оказать сопротивление, не мог этого не сделать, но санитары были похлеще оперов, им приходилось удерживать совершенно невменяемых людей. Врач, подойдя к Климову, быстро вколол ему в руку транквилизатор, затем что-то ещё и все поплыло… Они оставили его в сознании, но в каком-то странном, искаженном. Палата превращалась в холст, в размазанную картину, одну из тех, что рисовала Света. Все превращалось в жидкую масляную краску, стекая по стенам, смешиваясь с предметами интерьера. Комната стала ящиком, в который вылились краски, заполняя все до потолка, до крышки, заставляя Вадима захлебываться в этом безумии. Кира шла по улице, к рынку. Так сказал ей Грачев. Она достала пулю, тщательно вымыла руки от крови, затем взяв деньги у водителя, ушла, чтобы позвонить Зотову. Все по инструкции мятежного генерала. Купив первый попавшийся платок на вещевом небольшом рынке, она набросила его на голову, но, уходя, остановилась возле палатки с мужскими рубашками. Ей бы ещё пришлось вернуться к Грачеву, а у него не было ничего, кроме брюк…. Мускулистая грудь генерала была хоть и довольно привлекательна, но все-таки, нужно было ещё что-то, кроме пропитанной кровью повязки, туго опоясывающей его стан. Достав телефон с левой сим-картой, она села в автобус и спустя сорок минут, отъехав на приличное расстояние от квартиры, набрала номер Миши, не выходя, оставаясь в движении. - Миша, это Кира… Слушай меня, Климов в психиатрической лечебнице, твой отец… со мной, но… за ним тоже охотятся. Он сказал, что дело в детдоме, там будет какая-то масштабная подстава… Это Бекетов, он упек Вадима в дурдом, времени у нас немного, сам понимаешь, что с ним сделают… - говорила быстро она, посматривая в окно. - Я понял. Передай отцу, что я уже в теме… Я все сделаю… - ответил он, стоя в лаборатории, где при нем же проводилась экспертиза ампул. Выключив телефон, достав сим-карту, она вышла из автобуса на ближней остановке и пересела на другой. В квартиру она вернулась только через два часа. Дверь открыл Грачев. Кира заметила, что у него сбита кожа на пальцах. Пройдя в квартиру, вернее только в коридор, она увидела труп водителя. - Он работал на палачей… - ответил просто Грачев. – Надо убрать его в комнату, поможешь… - Я принесла тебе рубашку, - протянув пакет, глядя на труп, проговорила тихо Кира. Они перешли на «ты», как-то само собой, и, кажется, это устраивало обоих. Сначала Грачев, затем и Кира… - Рубашку… Ну, спасибо… - ответил он, не заглядывая в пакет. И все-таки ему было спокойней находиться в квартире с живым человеком, а не с трупом водителя. Кира, переступив через водителя, прошла к двери в небольшую комнатку. Это было что-то чуть больше кладовки, но для трупа – в самый раз. Грачев внимательно и даже с интересом следил за ней. В прежние времена Кира не представляла для него особого интереса, скорее она была тенью Климова – милой овечкой, по уши влюбленной в печальный образ майора в отставке. Но она спасла жизнь Грачеву, выстрелила в его убийц, помогла достать пулю, купила рубашку… Рубашку… Он заглянул в пакет. Да это была обыкновенная дешевая рубашка с рынка, но… Ни одна из его подружек не покупала ему и такого. - Я надеюсь, мы не пробудем здесь долго. Июнь… трупы не пахнут фиалками, - распахнув дверь в комнату, проговорила Кира. - Если у моего сына хватит мозгов, то… - Грачев не договорил, а подойдя к водителю, встал у него головы. – Бери за ноги, легче… - Да ты джентльмен… - усмехнулась Кира, возвращаясь в начало коридора. Оставив труп в комнате, заперев её на ключ, они зашли в кухню. Оставалось достаточно спирта, которого ушло не так много на дезинфекцию. Конечно, это не был отборный виски или коньяк, но и Грачев не всегда носил генеральские погоны. Достав стаканы, ополоснув их, Кира налила спирту, затем немного разбавила его, чтоб не обжечь горло. - Что, бухаете с Вадимом, в свободное от работы время? – взяв в руку стакан, язвительно спросил Грачев. - Ты бы рубашку-то накинул, Евгений Петрович. С тебя бы, конечно, можно было бы греческих атлетов лепить, но… в квартире прохладно, стены сырые, рану потянет… хуже станет, - не обращая внимания на его комментарии, она выпила содержимое своего стакана. – Рубашка не первый сорт, но и не рогожа. - Хренового ты обо мне мнения, - выпив, Грачев взял бутылку со спиртом и налил себе ещё. - Это точно. И мне налей… От алкоголя щеки у Киры покраснели, Грачев не мог этого не заметить, да и сам он, от чистого спирта начинал пьянеть, а учитывая его ранение, потерю крови и насыщенное событиями утро, это происходило довольно быстро. Опустившись на пол, он прислонился к стене, не забыв наполненный до краев стакан. Закуски в доме не было, правда, в пакете с медикаментами оставался ещё гематоген, но его Грачев галантно оставил Кире. Она пила больше, намного больше, чем он, от горечи… от диких мыслей… Вадим оставался в каком-то дурдоме, где ему кололи разрушительные препараты, а она застряла в квартире с его врагом… И она пила, чтобы как-то пережить этот день… - Как две ящерицы в ящике… - поглядывая на Киру, проговорил тихо Грачев. Она разворачивала упаковку с рубашкой. С пьяных глаз это было сделать весьма не просто. Справившись с упаковкой, она подошла к Грачеву и присела рядом с ним. - Давай наброшу… - предложила она. Отстранившись от холодной стены, он позволил накинуть на плечи рубашку и с ухмылкой поглядел на Киру. - Что же ты так напилась, милая? - Есть повод. Ты не поймешь, наверное… Вчера Вадим нашел дочь, все было хорошо, некоторое время… А теперь он… где-то… и не может себя защитить… Дочь его… испугана… не знает, что с отцом… - поправив рубашку на его плече, Кира прислонилась головой к стене, скрестив руки на груди. - Почему я не пойму? Это я, как раз, понимаю… - он посмотрел на неё с каким-то странным сожалением и прибавил: - Другого не пойму, вот вы живете вместе… каждый день друг друга видите, ты его вещи стираешь, предполагаю, что не только носовые платки… Забавный интим… Кира несколько секунд смотрела на него, а затем рассмеялась, этого он и добивался, хотел разрядить обстановку. - Да, горничной у нас нет и прачки тоже… - проговорила она, махнув на него рукой. – Не семейный ты человек, Грачев. Но… тоже человек, вполне привлекательный… - О, да ты порядочно набралась, мать моя… - покачав головой, он отодвинул от неё стакан, чтобы ещё не стать в её глазах совсем красавцем. В лаборатории, куда отправился Зотов с чемоданчиком Бекетова, работал его знакомый. Ему нужен был тест всех ампул, официальное заключение, которое стало бы щитом для отца, Климова и детского дома. Миша заметно нервничал, осознавая, что от него зависят жизни самых дорогих ему людей. Такого никогда ещё не было… Он не выходил из лаборатории, все происходило на его глазах, все экспертизы, все тесты… Ампулы открывались одна за другой, жидкость выливалась в пробирки, с чем-то смешивалась, рассматривалась под микроскопом, делались какие-то непонятные для него пробы, это было дело не одного часа. Но он ждал, покорно ждал, не глядя на часы. После звонка Киры, узнав, что Климов в психушке, он выпил несколько таблеток, на всякий случай. Сердце давало сбой, теперь реже, но, тем не менее – ответственность была велика, и он не мог себе позволить такой роскоши – отправиться домой, под теплое крылышко Маши и забыть обо всем происходящем. А напряжение только нарастало. Все зашло слишком далеко – за отцом шла настоящая охота, а ведь Грачев был умен и изворотлив, но тут… тут попал в ловушку и это приводило Зотова в недоумение. Как так вышло? Как Грачев утратил контроль? Где дал слабину? Но не было никакой утраты контроля, ничего… Просто родственные связи… Зотов – ставший на пути системы, был его сыном… Все вело к детскому дому, к разборкам с чоповцами и везде всплывало имя Зотова, а вместе с ним и Грачева… неизбежно. - Ну что, Миш, чем могу тебя порадовать… - закончив тестирование, начал его знакомый, сняв перчатки. – Состав прост… Витаминный комплекс, вирус гепатита, в десяти ампулах… Ну, я там все напишу. Да, в четырех иммунодефицит… кровь… тот, кто это делал знает толк. - Что?! – выпалил Зотов, побледнев. – Как ты сказал?! - Да, нет никакой ошибки, я несколько раз проверил… Это не вакцина, это яд… Вот такой вот чемоданчик у тебя… бомба… - Скорее ящик Пандоры… - сглотнув, протянул сдавленно Зотов. Он знал, что палачи способны на все, но… заразить детей подобным… было немыслимо. Не было никаких особых вариантов, что дальше… Проверка, разумеется, после вакцинации их ждала проверка, в детдом наверняка бы отправили медиков. У детей бы взяли анализы, а там… И все, конец детскому дому, конец всем… Зиминой и Насте – срок, но дожили бы они до тюрьмы? Но это было далеко не все… Зотов не мог прямо сейчас действовать. Ему нужно было дождаться проверки, вот тогда-то, когда Минздрав не выявит ничего, что нужно палачам – на столе должны появиться и заключение экспертизы и съемка передачи ампул Бекетовым. Но и тогда не в полицию, не в УСБ, не в прокуратуру, а лично Бекетову, чтобы он снял заказ на Грачева и отпустил Климова… Это был единственный выход.