Климов 1.1

Деревня, в которую отправились Климов с Кирой, представляла собой типичное русское поселенье, с незамысловатым названием «Яхонтовка», небольшие домики, с газом, но московская цивилизация до них особенно не дотянулась. Была школа, при ней – детский сад, кругом природа. Лес, два небольших озерца, церковь, поля – чем-то засеянные, магазин возле которого завсегда отирались местные пьяницы. Ничего необыкновенного, кроме типа, жившего на отшибе, в старом доме, который несколько лет назад ему купили односельчане, да они и по доброй душе подкармливали его детей… Кира была рада, что Вадим, наконец, решил выбраться куда-нибудь дальше мегаполиса, пусть и по такому невеселому поводу. В дороге она передала ему список Грачева, чтобы он ознакомился с именами палачей, по крайней мере, тех, которых генералу удалось достать. - Интересно, а почему ты с ним встречалась… опять? – бросив беглый взгляд на бумаги, спросил Вадим. – Ты часто с ним встречаешься… - Ревнуешь? К Грачеву? – с улыбкой спросила она, хотя и понимала, что причин у него для этого хватало: - Вадим, ты проводишь время с дочерью, тебе это сейчас нужнее… А я... - А ты с Грачевым…Звучит как-то диковато… не чувствуешь? – глядя на дорогу, говорил Климов. - Он пытается измениться… Все люди заслуживают второй шанс… ну не все, но он заслуживает. Надеюсь, ты не будешь устраивать сцен? – вздохнула Кира, чувствуя, что эдак можно далеко зайти. - Второй шанс… Может, так и есть… Хорошо, я не буду в это вмешиваться… - зная, что в характере Киры пытаться кому-то помочь, он не стал продолжать, да и слабо представлял, чтобы между нею и Грачевым мог завязаться роман. Она была простой, вернее не разукрашенной куклой, хотя и обладала красотой и фигурой, но не подходила по другим критериям…, а попросту – была умна, что не соответствовало образу избранницы Грачева, предпочитавшего молоденьких дурочек. Деревня, в которую они вскоре приехали, напоминала огромную долину; по кругу шло несколько улиц, а посредине было одно из озер. Без труда удалось снять половину дома у милой старушки, которая знала все сплетни в округе, не исключая и истории того типа – поселившегося на отшибе. Бывшего священника звали Андреем, лет ему было тридцать пять, три года назад он приехал в деревню, без жены, но с детьми, ничего особо о себе не говорил, его часто видели в магазине и у одной бабки, которая торговала самогоном, вроде Фомина. Деревенские плохо о нем отзывались, говорили, что он какой-то отшельник, газа у него нет, света тоже, вроде как в виде протеста против цивилизации… В школу дети не ходили, да и кто их возьмет без документов… Иной раз они приходили в деревню, спрашивали что-нибудь поесть, жители их кормили, заводили к себе домой погреться, но замечали, что они часто избиты, напуганы, словом – за терроризированны отцом, хотя и в его отцовстве они очень сомневались… Климов собирался на другой день отправиться поглядеть на этого мужика, уже подумывая забрать у него детей в детский дом, не могли же все жители деревни ошибаться, выдумывать небылицы, да и мальчонка, которого притащил Фомин, говорил то же самое. Кровать в доме старушки была с панцирной сеткой, огромная, с пуховой периной, как в сказках, сев на неё, Кира провалилась в перину. Поставив сумки на пол, Климов окинул взглядом комнату, потолки были низенькие, но все чисто, убрано, светло… - Надеюсь, старушка не будет подслушивать… - пытаясь выбраться из плена перины, проговорила Кира. – Кроватка-то скрипит… - Терем, терем, теремок… - закрыв дверь на щеколду, Климов подал Кире руку, чтоб она выбралась, но вместо этого, она повалила его к себе. - Может, тут и медовый месяц проведем? – расстегивая его рубашку, полюбопытствовала Кира. – Красота какая… озеро… - Не откажусь, только давай для начала разберемся с этим типчиком, а-то вдруг тут люди… людоеды… или того хуже, может органами торгуют, а ты сюда в медовый месяц собралась… - смеясь, сказал он, в одно мгновение стащив с Киры платье. - Занавески… Закрой занавески, - кивнув на окно, она, смеясь, повалилась на подушку, выталкивая Климова из постели. – Не хватало только, чтоб местные подростки за нами подсматривали… Они и так возле твоей машины, как саранча. Поездка была почти настоящим отдыхом, уютный домик, в котором можно останавливаться даже зимой, когда деревня тонет в снегу, сидеть у печки, пить горячий чай и смотреть на огонь, но Вадим по-прежнему, стараясь вести себя обыкновенно, выдавал себя, свои мучительные изводящие мысли… Кира хотела поговорить, но боялась. Понежившись в постели, так и не затронув главной темы, они отправились к дому того типа. Кира взяла в дорогу воды у хозяйки, чистой, колодезной, заметив в комнате старушки портрет Есенина. Портрет принадлежал её дочери, тогда была модна эта фотография, где он был с трубкой. Остановившись на мгновение перед портретом, Кира глупо улыбнулась и, взяв бутылкой с водой, вышла из дома. Машину они с собой не брали, шли пешком, дорогу показал один из жителей. Да там было и не так уж далеко. Дом ужасал своим видом – покосившаяся крыша, выбитые стекла в окнах, затянутые пленкой из порезанных пакетов, ни дров возле дома, чтоб топить зимой печку, да и теперь – варить еду, ведь газа у них не было, ни угля… - Ничего себе… бомжи живут лучше… - проговорила Кира. - Ну что… наведаемся в гости… - он открыл дверь в дом, хотя это было похоже не на дверь, а так – на какую-то ветошь. В доме, за столом сидел тот самый бывший священник, бородатый, заросший, жуткий, за самогонкой, а на полу в какой-то рванине, босой плакал трехлетний ребенок. - Че надо?! – заорал мужик, поднявшись со стула. - Ублюдок, ты что творишь?! – схватив его за воротник грязной рубашки, выпалил Климов, но тот схватил нож и руки Вадима разжались сами собой, он отступил, сам не зная почему. - Валите нахрен отсюда! – завопил бывший священник, размахивая ножом. Кира перехватив его руку, перебросила пьяницу через себя, выбив нож. - Свяжем его? – сама от себя не ожидая, едва выговорила она. - Да… наверное… - проведя руками по лицу, кивнул Вадим, поглядывая на нож, который теперь лежал в стороне, на полу. Маша страшно волновалась, собираясь на обед к Грачеву, он был начальником московской полиции, казался ей таким значительным, серьезным и она даже не представляла о чем с ним можно говорить. Но он был отцом Миши и, к тому же, спас его, когда был захват, сам отправился в детдом, а это был поступок, в глазах Маши Грачев выглядел героем. А Миша… ему было непривычно идти к отцу на обед без всякого повода, без причины, не чтобы получить очередную пощечину, а просто посидеть за одним столом, за бутылкой вина. Но ему хотелось верить в то, что Грачев на его стороне, что ему действительно не безразлично происходящее и интересна жизнь сына… Дверь открыла горничная, в гостином зале был накрыт стол, вполне по-домашнему. Миша предупредил отца о том, что Маша не любит вычурности и лучше обойтись без изысков, а потому Грачев встретил их просто, как заботливый отец, хотя бы пытаясь играть эту роль… Он был в белых брюках и легкой рубашке с длинным рукавом, хоть на улице стояла жара, в доме, с кондиционером, подошел бы и свитер. Маша ахнула, увидев колоны в гостиной, но их-то в подсобку не спрячешь… - Ничего себе, как у вас тут… - пробормотала она. Грачев перевел взгляд на сына, тот выдвинул стул, усаживая Машу за стол. - Папа у нас большой эстет… - проговорил Зотов, не зная, как объяснить то, что она видела, но Маша уже начала понимать, что это не её дело и если в её глазах Миша выглядел честным и неподкупным полицейским, то его отцу это было вовсе не обязательно. - Да уж…, эстет… - открыв вино, Грачев разлил его по бокалам, затем только спросив сына: - А тебе… можно? - Немного можно… - кивнул тот, улыбаясь, эта осторожность, никогда не присущая его отцу, была настолько трогательной, вернее Миша, прежде не ощущавший родительскую заботу, был рад этому всей душой. - А вы здесь один живете, в этой квартире? – взяв бокал, спросила Маша, пытаясь как-то начать разговор. - Да, один… Жены у меня нет, ну а сын... как вы видите, вырос… чтобы жить с отцом… - помрачнев, сказал Грачев, никогда не задумываясь прежде, о том, что в этой квартире, в которой действительно можно было заблудиться, он жил совершенно один. Зотов перевел на него взгляд, надеясь, что никаких сюрпризов не будет, вроде той девицы, которую он однажды застал, заявившись неожиданно в гости. Увидев, как отец изменился в лице, Миша с беспокойством посмотрел на него. - Я что-то не то спросила? – извиняющимся тоном, проговорила Маша, переведя взгляд на Мишу. - Да нет, все нормально, - поспешил заговорить более легко Грачев. – Так, задумался… А вы, Мария, в туристическом агентстве работаете? Нравится? - Не так, чтобы очень, но надо же чем-то заниматься… - ответила она, чувствуя себя неловко. Оставив Машу в гостиной, после обеда и перед сладким, Грачев с сыном вышли в кабинет, чтобы поговорить о работе, вернее о том, где и как организовать стрельбища, у него был график выездов. - Это, конечно, не мое дело, - начал Миша, рассматривая графики, - но… у тебя ничего не случилось? - Нет, все как обычно. Скоро планирую заняться своим заместителем, я так понимаю, это он мне угрожал… - Угрожал? Тебе угрожают? – нахмурился Миша. - Ерунда… Это так, даже в голову не бери. Все под контролем… - поспешил успокоить его Грачев. - Анна Ахматова? – заметив на столе сборник, округлив глаза, выпалил Зотов. – Если бы не знал тебя, подумал бы, что ты влюбился… - усмехнувшись, Миша сложил графики в карман своего пиджака и вышел из кабинета. - А знаешь ли ты меня? – вздохнув, Грачев провел пальцами по книге.