Климов 1.1

Зотов оглянулся к двери, он знал, что не нужно было вмешиваться, становиться снова на распутье, между двух огней, но все же сейчас он приблизился к самому опасному – к отцу. Когда Кира написала ему, он приехал не для того, чтобы разнимать драку, а скорее на всякий случай, но увидев замахнувшегося на отца Вадима, он не раздумывал, просто перехватил, не дав нанести удар. Поднявшись со стула, Грачев кое-как дошел до дивана, наступая на осколки вазы. Опустившись на диван, он откинулся на спинку, широко разведя ноги, а когда горничная принесла пакет со льдом, прогнал её, запретив звонить охране и кому-либо. Приложив лед туда, куда пришлись самые сильные удары Климова, он перевел взгляд на сына. - Врача? – спросил Зотов. Присев на стул, он достал телефон. - Да, немного погодя… - уже отдышавшись, кивнул Грачев. – Вот ведь тварь… Но удар у него сильный… - Я надеюсь, ты его за это… не отправишь в отставку? Причины у него были… - сказал Миша, опасаясь, как бы отец не напустился на него за такие слова. - Интересная будет формулировка этой отставки. Нет, не отправлю… Мы пока ещё на одной стороне, - ответил Грачев, в зал зашла Кира. Повсюду были осколки, разбитая мебель, кровь на полу, да и Грачев выглядел не лучшим образом, у него была здорово рассечена губа, ушиблена левая скула, не говоря уже о том, как чертовски ныла спина от удара стулом, а уж что – ниже пояса, даже лед не снимал боль. Кира села на диван, рядом с ним, она с отчаяньем взглянула на него, хоть и понимая, что в этой стычке пострадал и Вадим. Но ей стало как-то легче, раз Климов смог отыскать в себе силы прийти к Грачеву, затеять эту драку, значит, он отдавал себе отчет в том, что происходит, хоть и поступок его был не из лучших. - Женя, прости, я виновата… - едва не плача, прошептала она. - Заканчивай себя постоянно винить, - он обнял её свободной рукой, прижав к своей груди, в другой – держа пакет со льдом. – Я в порядке, Климов тоже не подохнет. Зотов, вызвав личного врача отца, поднялся со стула, собираясь отправляться на службу, представляя, что это будет за денек. - Я, если не нужен, пойду… - пробормотал Миша, поглядев на отца. - Постой, - отложив уже подтаявший в пакете лед, Грачев, аккуратно отстранил Киру, поднимаясь с дивана. Миша, сглотнув, протянул руку отцу, хотя тот вполне мог подняться и без его помощи, но Грачев все-таки не отказался. Взявшись за руку сына, он отошел вместе с ним в коридор. - Пап, я… ну… это, конечно, ваше дело…, ты можешь злиться, но… не мог я не вмешаться, прости… - хмуро пробормотал Зотов, считая, что теперь последует какая-то лекция. - Чего мне злиться? – усмехнувшись, Грачев хлопнул парня по спине, на несколько секунд обняв, но тут же отпустил. – Взрослеешь… А говорил поздно воспитывать… Иди уже! – с тем, он открыл дверь, пропуская сына на лестничную клетку. Вернувшись в зал, Грачев с интересом посмотрел на Киру, она была подавленна, глаза её бесцельно блуждали по полу, ни на чем не останавливаясь. - К Климову пойдешь? – спросил он, на что Кира резко подняла голову. - Иди сюда… - прошептала она, дрожащим голосом, почти задыхаясь. Он присел, не зная, в самом деле, не представляя, что она сейчас скажет, что ответит, как себя поведет и боялся этого. Кира вытерла кровь с его губ краем рукава своего халата, в глазах её стояли слезы, Грачев хотел сказать, чтобы она не смела рыдать, но не стал этого делать, только наблюдал с беспокойством. Она придвинулась к нему ближе, коснувшись пальцами его щеки, прикрыв глаза, ресницы заблестели, слезы – несколько крупных капель – скатились, упав на шелк халатика. - Без тебя я уже не смогу… - подняв руку, она сняла обручальное кольцо. – Прости меня. - За что? – забыв о боли, глядя на кольцо, спросил он. - Я тебя слишком долго мучила… А ведь я без тебя жить не могу, Женя… - задыхаясь произнесла она, срывая голос в болезненной дрожи. - Дурочка, ты дурочка… - взяв её руку, уже без кольца, он прижал её к своим губам, отведя взгляд в сторону, так стремительно воспалились его глаза. – Но моя дурочка! Не заехав домой, Вадим отправился на службу, в том виде, в каком и вышел от Грачева. Он не хотел рассказывать своим подчиненным, что с ним произошло, но и домой не годилось идти в таком виде, все же дочь могла испугаться, задать ненужные вопросы. Ткачев с Савицким, стоя возле обезьянника, рассматривая очередного бомжа, выкатили глаза, увидев своего начальника практическим в том виде, в каком он был однажды, когда Роман Иванович подозревая его во лжи, решил со Щукиным докопаться до «правды». - Ва… Вадим… - окликнул его Савицкий, тот остановился, раздраженно поглядев на него. – А… чего это у тебя с лицом? - Может, помощь какая нужна? – предположил Ткачев. На мгновение Климов даже вообразил, как эта парочка бы отправилась на разборки с начальником московской полиции, отчего-то эта картина его позабавила, но он решил умолчать. - Нет, - просто отрезал он, проходя к своему кабинету, продолжая шокировать сотрудников. Измайлова, увидев его, даже отпрянула назад. - Вадим…, ты… у тебя проблемы какие-то? С палачами? – спросила она, никогда прежде не видев его столь «разукрашенным». - Все нормально, это личное… - открыв дверь, он зашел в кабинет. Оставлять все так, отдавать Киру Грачеву он не собирался. Хотя она осталась с Грачевым, в квартире, но вместе с тем, Вадим считал, что это произошло только из-за его несдержанности, из-за пощечины, падения с лестницы. Кира, однажды, уже простила его, и он надеялся, что простит снова… Но больше всего он хотел сейчас поговорить с Зотовым, то, что сделал Миша было похоже на предательство. Климов знал, что Грачев не идеальный отец и Миша рассказывал о том, что между ними происходило, а тут… Приведя себя в порядок, а это было не сложно, все же побоев оказалось не так много – только кровь слишком залила лицо, но, когда он смыл её, выглядело уже не так ужасно, Вадим набрал номер Зотова. Но теперь у Миши не было никаких сомнений, он зашел в кабинет друга совсем другим человеком. - Молодец, Миш, поступил как всегда «благородно», - выпалил Климов, поднявшись из-за стола, он подошел к парню, опустив руки в карманы форменных брюк. – Ничего не смущает? - Нет… - пожал плечами Зотов, после того, как Грачев сам его обнял, он чувствовал себя уверенней, это было не просто одобрение, а жест отца, впервые за многие годы, чего он так долго ждал. - То есть… ты даже не понимаешь, что встал на сторону человека, который увел жену у твоего друга? Ты его сторону принял! – выпалил Вадим. – Что ты за урод такой, Зотов?! - А ничего, что этот человек мой отец?! Не забыл? Я говорил, это ваши разборки, я не вмешивался, но ты поднял руку на моего отца, при мне… И мне плевать на то, чем руководствовался ты, мне вообще плевать на то, что там между вами происходит. Ты поднял руку на моего отца! И я это видел! – резко, но вполне четко, едва ли не по слогам, произнес Миша, в эти мгновения и сам чем-то походя на своего отца. - Твой отец последний ублюдок! – глядя в глаза парня, парировал Климов. - Может быть. Но-он-мой-отец! Не врубился? У тебя есть дочь, прикинь она станет на сторону какого-нибудь левого типа, а тебя кинет, да ты уже немного это прочувствовал… Может у нас и семейка уродов, но, знаешь, мне бы хоть какую-то… Я не собираюсь перед тобой оправдываться, это слишком разные понятия… - прижав руку к груди, почувствовав тянущую боль, ответил Зотов. – И вот ещё что… если я снова стану свидетелем подобной сцены…, то тебе придется драться и со мной. Вот такой я урод. В словах Миши была правда, его собственная, то, что он чувствовал, не лишенная логики и даже какой-то морали, Климов понимал, что вставать между отцом и сыном и требовать перейти на свою сторону – он не смел. Глупо было рассчитывать на то, что Зотов будет просто сторонним наблюдателем. При всей напряженности отношений, порой и ненависти, Миша любил своего странного, часто ему не понятного отца… - Может, когда он тебя подставит, ради карьеры или ещё чего… ты поймешь… - проговорил Вадим, отходя к столу. - Знаешь, при всем что между нами было… он меня никогда не подставлял, скорее я его… И жизнь мою… не раз спасал… - выдохнув, чувствуя, что боль уходит, Миша серьезно, но уже как-то с легкостью, посмотрел на Климова. – Насчет должности можешь не переживать, все остается как и было. Личное – это личное, а сторона у нас одна…