Климов 1.1

Приехав домой, она бросила сумочку на диван, вышла горничная. Кира выглядела настолько несчастной, что эта женщина, которую она видела пару раз в день, не часто бывая на кухне, подошла, спросив, что произошло. Горничной не касалась жизнь её работодателей, но и Кира не была ледяной и жестокой дурой, какие часто становились любовницами таких людей, как Грачев, должность обязывала держать возле себя подобных женщин. - Вам, может, что-то принести? – спросила горничная, тон её был какой-то сочувственный. - Да, сделайте мне… принесите коньяка и бокал… - достав из сумочки платок, проговорила Кира. Ей стало так грустно. Её воспринимали только как жену Климова, как приложение к нему, но она чувствовала, была человеком, хотя никто этого не замечал. Стало так обидно, она расплакалась, сбросив туфли, легла на диван, уткнувшись лицом в сидение, хотелось позвонить Грачеву, попросить приехать, прижаться к нему, но… он бы спросил, что произошло и ей пришлось бы сказать. Она не звонила… Поставив бутылку коньяка и бокал на стол, горничная посмотрела на Киру, но в дверь позвонили, она ушла. Маша не предупреждала о приезде, заехала, не будучи уверенной, что застанет Киру, но та оказалась дома. - Я не знаю, примет ли она вас… - проговорила горничная, не торопясь пропускать Машу. - Кто там? – подняв голову, Кира вытерла глаза. - Кира, это я… Можно к тебе? – спросила Маша, проходя. - Да… заходи… - всхлипнув, Кира наполнила бокал коньяком и выпила четверть. Тушь у Киры размазалась от слез, глаза покраснели, да и бокал коньяка в десять часов утра, в её руке, не прибавлял оптимизма этой сцене. Вздохнув, Кира заметила, как удивленно Маша на неё смотрит. - Садись, выпьем… - предложила она девушке. - Я с утра… не пью… - присев на диван, ответила Маша, но заметив на шее Киры следы от пальцев, как-то отодвинулась назад. – А это… у тебя… откуда? - Что? – проследив за её взглядом, Кира достала из сумочки пудреницу и, увидев следы, пришла в совершенный упадок. – Черт… Ну, ладно, давай, говори для чего пришла? Хочешь меня оскорбить или что? Я такая сука, тварь… Давай, вперед. Меня уже каждый день так называют, скоро это будет моим вторым именем, можешь ещё ударить…, тоже часто теперь происходит… Она выпила ещё, убрав пудреницу. Маша поняла, что пришла не в самый лучший момент и следы на её шее были совсем не от Грачева, как она подумала сперва. Нервы у Киры сдавали, она расплачивалась за любовь к Грачеву, стараясь не примешивать его к этой расплате, но все слишком затянулось, на неё напустились все знакомые Вадима, хотя им она не сделала ничего плохого. Точку поставил Степнов. - Мне жаль… - проговорила Маша, тронув Киру за руку. – Почему ты не позвонишь Евгению Петровичу? - Не хочу, чтобы из-за меня пострадали дети. Скандалы нам сейчас только навредят. Понимаешь? Или это не похоже на тот образ, который вы мне выдумали… Сволочи изменяющие мужьям так не говорят?! – она отдернула свою руку от Маши и встала, подходя к окну: - А то, что я люблю его, наплевать?! Я что должна платить за то, что полюбила человека?! Это же какой-то извращенный мир! Меня за это надо, наверное, расстрелять, да?! Какие-то Монтекки и Капулетти… Может мне отравиться теперь, в качестве апофеоза этой истории?! - Я… тоже не хочу этого, Кира…. Мне… сейчас очень стыдно… - Маша взяла её бокал, налив себе и сделав несколько глотков, посмотрела на Киру. – Ведь я из-за Миши пришла, он… ему так тяжело, я хотела с тобой поговорить, понять…, как мне ко всему этому относиться… - Поняла?! - Да… - кивнула Маша, собираясь уходить и без того чувствуя себя какой-то преступницей, доведшей своими предупреждениями Киру до криков. - А что с Мишей? – немного успокоившись, спросила Кира. - Сердце, ты же знаешь… В отделе Вадим на него смотрит как на врага народа, ну и я… тоже, с дуру… Ну, не понимала я, что… ты и… Евгений Петрович, что вы… А ты не такая, как я думала, ты о детях волнуешься, Евгению Петровичу говорить о том, что происходит не хочешь… - Маша подошла к ней. - Я… Жене скажу, чтобы он Мишу навестил… А с Климовым, может, поговорю потом… Хотя, он успокоится и сам, но это долго… характер у него такой и я перед ним виновата… Только я уже устала быть виноватой, у меня тоже есть сердце… - вздохнув, Кира отогнула штору, глядя в окно. – Сколько это ещё будет продолжаться… Как они меня все замучили… - А все-таки ты сильная, замуж недавно вышла и вот так все перечеркнула… Значит, ты его сильно любишь… Евгения Петровича, если все это выдержала… Ведь, ты могла же к Вадиму вернуться, но не вернулась, хотя знала, что они на тебя набросятся, когда узнают…, что будут осуждать…. Ты выбрала это… - искренне произнесла Маша. - Да, я выбрала… - улыбнулась Кира, понимая, что теперь хотя бы Маша не станет её осуждать и, более того, даже как-то проникается этим, не из желания успокоить Мишу, а так – от чистого сердца. Проводив Машу, Кира увидела несколько вызовов от Даши, та звонила, но телефон лежал в сумочке. Успокоившись, она перезвонила девочке, та просила зайти в обед, когда закончатся уроки, чтобы вместе выпить чаю, поговорить, Даше нужно было посоветоваться с выбором косметики, для дискотеки, она что-то хотела заказать по каталогу, одному из тех, что девочки распространяют по школам. Даша не сказала, что хочет поговорить и о их ссоре с отцом, чтобы не напрягать Киру раньше времени, она и сама желала все выяснить, понять, в чем дело…