Климов 1.1

Он едва успел подхватить её из воды. Придя домой, увидев разбросанные вещи, флакон таблеток, Грачев зашел в спальню, затем заглянул в ванную, его охватило чувство тревоги, а когда он увидел Киру, был настолько шокирован… Утром они завтракали вместе, с ней было все в порядке, а теперь… Опустив Киру на кровать, он несколько раз легонько ударил её по щеке, чтоб привести в чувства. Открыв глаза, Кира не сразу различила расплывающиеся перед глазами очертания комнаты, затем присмотревшись, приходя в себя, увидела над собой Грачева, начиная припоминать, что уснула в ванной, хотя это был обморок. - Что произошло?! Кира! – укрыв её простыней, спросил громко он, так пытаясь перебить свое волнение, картина была жуткой. Таблетки, разбросанные вещи, ванная, её обморок, все походило на то, что она пыталась покончить с собой. - Ничего… я просто выпила успокоительного… - проговорила она, приложив ладонь ко лбу, начиная снова погружаться в сон. - Сколько конкретно таблеток ты приняла?! Не отключайся! – он тряхнул её за плечи. Грачеву становилось все более не по себе. - Три… четыре… запила… коньяком… от этого… - она взяла его за руку, перевернувшись набок. – Побудь со мной… - Что случилось? Зачем ты пила эти таблетки? Я хочу знать, ты можешь мне все рассказать! – продолжал расспросы Грачев, хотя ответ её был довольно убедительным, но он не привык получать полуправду, тем более выглядела Кира так, словно по ней прошелся асфальтный каток. - Ничего… Был тяжелый день… Я ухожу из детского дома… Вот и все… - она прижала его руку к своим губам, закрыв глаза. - Я так понимаю, они узнали, что ты со мной… Кто и что тебе сказал? Кира, я ведь и сам могу узнать, но я хочу услышать это от тебя, - заговорил он, глядя на то, как она целует его руку. Это было так страшно для него, видеть… отчаянье, бессилие в ней, она хотела найти в нем защиту, но не объясняла от чего: - Скажи мне, пожалуйста… - Жень, не надо ничего делать… Это все… заслуженно… Я поступила ужасно, подло… Но я больше не хочу об этом говорить… Ни о ком из них… просто забыть… всех… - открыв глаза, она посмотрела на Грачева. – Да и… Маша приходила… Миша там, плохо себя чувствует, ты заедь к нему… Просто заедь, не рассказывая о том, что она приходила… - А кроме этого, что сказала тебе Маша? – напряженно спросил он. - Нет, ты… не правильно понял, это не из-за неё… С ней я нормально говорила… ничего такого… только о Мише… Ты сегодня к нему заедь… - Сегодня? – он хотел поехать к сыну, но и оставлять Киру в таком состоянии было невозможно. – Завтра поеду. - Женечка, милый, - она поднялась, присела на кровати, обняв его, говоря дрожащим голосом, приводя его в смятение: - Поезжай к нему, со мной все нормально, правда… Я успокоилась, ты… же вернешься…, я дождусь… - Вижу, как ты успокоилась. Они там совсем что ли озверели… до такой степени довести человека… - стараясь сдержать гнев, произнес он, обхватив пальцами её плечо, заведя руку за спину. – Значит, знали, что ты со мной и тем не менее посмели… Ну, хорошо… - Я прошу тебя, там же дети… мы должны закончить это дело с палачами, не оставляй этого прошу… - испуганно прошептала она, понимая, что дала слабину, показала волнение, но хотя бы сдержалась и не стала говорить о встрече с Вадимом. - Так и будет, закончим, - все более погружаясь в свои мысли, кивнул он. – Ладно, ты отдыхай, а я… поеду к сыну, ненадолго… Вернусь быстро… Ложись… Уложив её, он вышел из комнаты, подняв мобильный телефон, увидел последний вызов, набрал Зимину, но ничего не говорил, хотел услышать сам, что она скажет… - Что ещё непонятно?! Ты больше здесь не работаешь, можешь ничего не говорить, крысы нам здесь не нужны, - раздался её голос. Положив телефон на стол, он вышел из квартиры, надевая по дороге фуражку. К сыну ехать было немного ближе, но после этого он собирался заехать в детдом. То, что увидел, придя домой, его настолько изумило, повергло в настоящий шок. Своей вины перед Климовым он не чувствовал, да и откуда ей было взяться? Но Киру он в чем-то понимал, хотя её виноватость раздражала его. И все же он пытался не трогать эту рану, надеясь, что со временем она все забудет. Однако теперь, как выяснялось, началась травля… Её загоняли в угол… все, с кем она, так или иначе, была связанна. И это уже переходило все допустимые и недопустимые пределы. Кира просила не вмешиваться и, согласившись, почти согласившись, он солгал. Все было настолько просто, что он даже не думал об этом, когда ехал к сыну. Миша сам открыл ему дверь, укутавшись в одеяло, полагая, что это Маша забыла ключи, она уехала на работу, должна была скоро вернуться. Состояние сына было не из лучших, Грачев на мгновение даже замер в дверях. Бледный, с кругами под глазами, Миша чуть согнулся под тяжестью пухового одеяла, глядя на отца. - Проходи… - сказал он, едва шевеля губами. – Думал, Маша пришла… - Ты на больничном? – закрывая за собой дверь, спросил с беспокойством Грачев. - Да… извини, хреново себя чувствую, че-то там с нервной системой, от сердца что ли… не разбираюсь я в этом… - проходя в гостиную, пробормотал Зотов. – Сейчас уже получше… - Да что же это такое… Напасть какая-то, - выдвинув стул, Грачев сел, устало потерев глаза. – Кира сегодня таблеток напилась… тоже… нервы… - Напилась? Много? То есть… - Миша уставился на отца. - Нет, просто выпила много, - оборвал он его, не дав договорить. – У тебя-то что? Говорил же… не надо тебе на выезды и все эти разборки ездить, поправишься, тогда, пожалуйста… - Да я и так… никуда не выезжал… Ничего, переживу… А ты чего пришел? - Проведать. Посмотреть, как ты. Да и... может тебе другого врача подыскать? А лучше поехать отдохнуть, с Машей своей, заграницу, может в Италию, там сейчас неплохо… Зотов странно смотрел на отца, слушая его рассуждения так, словно они, в самом деле, были друг другу близкими людьми. В глазах Грачева он видел беспокойство, но это заставляло Мишу несколько внутренне отдалиться. Он боялся, что эта милость смениться гневом, в очередной раз, когда-нибудь все слова, все это беспокойство исчезнет и последует новый удар… Но с Климовым тоже все обстояло непросто, невозможно было помириться, сейчас. Миша пытался объяснить причины своего поступка, сам не понимая, для чего оправдывается, хотя и оправдание его больше походило на попытку защититься. - Нет, мне ничего не надо… - ответил парень, опустив взгляд. - Как знаешь. Голова болит…, есть чего-нибудь? – болезненно покрутив шеей, он поднялся со стула, смутно посмотрев на сына. - Да, сейчас… у меня тут все… - Миша обернулся к столику, на котором Маша оставила все необходимые ему таблетки, и протянул отцу пачку обезболивающего. – Пап, а ты сам-то как? - В могилу вы меня загоните, сынок… - взяв таблетку, он прошел на кухню. - Ты это из-за Киры? – сбросив одеяло, Зотов прошел вслед за ним. - Сын, скажи мне, почему ты… за столько лет не научился меня понимать? – запив таблетку, Грачев опустил руки в карманы брюк, развернувшись к Мише: - Когда я говорю с тобой, мне не нужны тупые ответы, я хочу знать правду, всегда и во всем. Тебя что-то беспокоит, но мне ты говорить не хочешь… Но я в принципе понимаю, что происходит, то же что и с Кирой… Её травят в вашем милом детдоме, тебя в ОВД, твой любимый Климов… Совесть замучила? Только ты с этим уже ничего не поделаешь… Поднимись, отряхнись и живи дальше. - Это все, что ты хотел сказать? – холодно посмотрев на отца, спросил Миша. - Нет не все. Если с тобой что-то случится,… скорее всего, не смотря на то, что ты редкий идиот, я не смогу этого пережить. Теперь все… - он серьезно посмотрел на сына. – Подумай о себе, не надо заниматься тупыми самоистязаниями, потом поздно будет… - Хочешь сказать, что… Хорошо… - сглотнув, кивнул Миша. – Я постараюсь… Спасибо, папа… Ты прав, наверное, это должно закончиться. Он подошел к отцу, все ещё чувствуя болезненный озноб и ему было тяжело сделать этот шаг, только что-то в словах, которые он услышал, совершенно выбилось из того мира, в котором они оба обитали много лет. Но Грачев говорил правду, и это все переворачивало в сердце Миши, он обнял его, сам, обнял отца, забыв обо всем, что было между ними. Вздохнув, Грачев прижал к себе сына. Их отношения всегда граничили между светом и тьмой, два человек – отец и сын, порой готовы были разорвать друг друга на куски, но когда дело касалось жизни - Грачев позабыв обо всем сломя голову несся спасать своего ребенка, а Миша… Миша так хотел, чтобы отец им гордился, хотел показать на что способен, при этом совершая массу ошибок. Злость отца добивала его, делая уязвимым настолько, насколько было возможно при взрывном характере парня и все-таки они были близки друг другу и в ненависти и в любви. Тьмы всегда было намного больше, но сейчас, казалось, она отступила… После разговора с сыном, Грачев отправился в детдом. Он порядком устал за этот день, но не хотел отказывать себе в удовольствии пообщаться с Зиминой, которая уже порядком ему надоела своими мутными темами. В детдоме уже завершились занятия, дети занимались своими делами, гуляли в парке, делали домашнее задание, играли в спортзале. Зимина сидела в своем кабинете, листая классные журналы, проверяя успеваемость своих подопечных. Открыв дверь, Грачев зашел в её кабинет. - Тов… Евгений Петрович… - растерянно пробормотала она. – А вы… по какому вопросу…? - Да вот, пришел посмотреть, на одну крысу, которая завелась в этом забавном приюте… - сняв фуражку, он подошел к столу. Зимина поняла, что тогда звонила не Кира, а он… Она ещё никогда не сталкивалась с ним вот так – в противостоянии – всегда подставляя под удар других, а сейчас Грачев стоял перед ней, зная, что это она заставила Киру покинуть детский дом. - Вам не кажется, что… - начала она, но Грачев стукнул кулаком по столу, перебив её. - А тебе не кажется, что ты совсем оборзела?! Это не ОВД, а детский дом, все в начальницу играешь, устраиваешь цирк, с сыном меня стравила из-за Климова… Ты же знала, что это не я твоего сына похитил, у меня что, мозги школьника, таким заниматься?! И этот Купцов, я тебя с ним свел, но это не означает, что я знал о том, что он торгует детьми, а ты все так выставила, как будто я сам этим занимаюсь, покрываю их. А сейчас тронула мою женщину… Что она тебе сделала, лично тебе?! – выпалил он, хотя ответа ему не требовалось. - Я… в ответе за детский дом и мне не нужны здесь лишние уши, да мы, может, перегнули палку, но я… это не я с ней говорила, когда… я только позвонила. Она сама решила уйти, после разговора со Степновым, он же друг Климова, - вздохнув и даже как-то испугавшись его тона, понимая, что этот человек способен на все, пробормотала Зимина. - Как же меня достала ваша дрянная компашка. Какое же счастье, что Кира не будет больше работать с такими уродами, - немного ослабив галстук, он раздраженно взглянул на Зимину, но больше ничего не сказал, Выйдя из кабинета, Грачев стремительно прошел по коридору, к лестнице, на несколько мгновений в глазах потемнело, но вскоре все прошло, туман развеялся, он спустился вниз четким шагом.