Климов 1.1

Надев халат, Кира, немного поспав, поднялась с постели и вышла из комнаты. Она заглянула в кухню, горничная заканчивала с приготовлением ужина. Пройдя по кухне, скользя пальцами по столам, Кира остановилась возле плиты. - На сегодня ты свободна, - сказала она горничной. Посторонние в доме сейчас ей были ни к чему. Если Грачев привык к такому, то Кира чувствовала себя несколько скованной при чужой женщине, которая днями слышала то, что происходило в спальне, да и не только там. К тому же, после встречи с Вадимом, Кира испытывала какую-то ужасную тревогу. Проводив горничную, она закрыла дверь на все замки, прислонившись к ней спиной. В ней что-то надломилось, Кира поняла, что каким бы прекрасным ни был человек, любовь к нему может разрушиться так же быстро, как и появилась, не смотря на весь героический облик того… Он был почти идеален для неё, Климов, такой необыкновенный… словно сошедший со страниц романа и она знала, даже теперь, что это благородный и честный мужчина, но все сгорело, оставив пепел сожаления. И Кира поняла, что ей не нужно благородство, не нужен идеальный мужчина, чья любовь будет чище ключевой воды, теперь она боялась его… Это было единственное чувство, которое у неё к нему осталось. Столько времени Кира его любила, так беззаветно отдавая себя в этот темный омут семейной жизни, она искренне желала стать частью его жизни, растворяя в нем все свои мечты, уничтожая все, что связывало её с прошлым, ради него… Она в него верила, как не верила ни в кого другого и для этого у неё были все основания, но… эта любовь почти уничтожила её всю. Вины не осталось… Она исчезла в то мгновение, когда Грачев вытащил её из воды, доведенную до самоуничтожения. Ей стало плевать на все, что говорили о нем… о Грачеве в детдоме, что думал о нем Климов, как бы посмотрели в отделе… Она больше не хотела встречаться с этими людьми. Правильно ли… ошибочно ли… Её это не волновало. Она готова была принять даже сторону зла, лишь бы не утратить себя, как почти с ней произошло. Тупик… она слишком долго топталась на одном месте, погребая себя заживо в жалости к Вадиму, затем в чувстве вины к нему же… Но её саму никто никогда не жалел, никто не испытывал вину перед ней. Словно её и не существовало. Она села на диван, громко расхохотавшись, подняв со стола бутылку коньяка, там ещё оставалось. Сделав глоток, она бросила бутылку в стену. Теперь та сторона ей больше не нравилась, не влекла, она не хотела этого странного света, прекрасных поступков, такой двуликой человечности… с которой столкнулась в детдоме… пощечина Зиминой, ненависть Степнова… Она больше не хотела, чтобы кто-то пытался надеть на её плечи накидку сотканную из чуждой её душе морали. Дверь открылась, Кира услышала его шаги… Встав с дивана, она развернулась к коридору, когда он переступил порог. - Тебе уже лучше? – спросил он, положив фуражку на тумбочку, в коридоре. - Намного… - улыбнулась она, протягивая к Грачеву руки. - Тогда… чем мы займемся? – немного отогнув пальцами её халат, замечая, что под ним ничего нет, с усмешкой спросил он. – День был ужасно напряженный. Но если ты… устала… - Сейчас увидишь, как я устала…. – она подвела его к дивану, толкнув ладонями в грудь, усаживая, но не раздевая. – Горничной нет… - Это хорошо…, что её нет… - наблюдая за тем, как она опускается на него сверху, произнес он, развязывая галстук. – Ты уверенна, что с тобой уже все в порядке? - Да, - она коснулась ладонями его лица. – Ты… знаешь, ты… тот, кто мне нужен… Только ты, Женя… Я с тобой живу, с другими умираю. Мой милый, любимый… - она коснулась его губ, обдав горячим дыханием. - Кира, ты… ты очень испуганна, я же вижу… - он завел руку к её затылку, запустив пальцы в волосы, опустив её голову на свое плечо, она не сопротивлялась, обхватив его шею руками, прижалась крепко-крепко. – Это не из-за Зиминой… не могла она тебя так испугать… Кто… скажи мне… - Не надо… не хочу говорить об этом, - шепнула она, так по-детски взглянув на него. – Ты очень хороший… Только поверь, лучше не будем говорить больше о том, что осталось… позади. Грачев был растерян, столько лет самообладания, уверенности… и вот он держал Киру в руках, не зная, что привело её в такое состояние. Она словно бы хотела ему что-то рассказать, но только признавалась в любви, чувствуя его силу, хотела быть настолько близко, под его защитой, что ему становилось как-то страшно. Он не владел ситуацией, но знал, что теперь она полностью принадлежит только ему, ему одному. - Может, ты полежишь? Давай я отнесу тебя в спальню? – спросил он. - Нет… - опомнившись, она сбросила с себя странную оторопь, подняв голову. – Я не хочу спать. Хочу тебя… На этом диване… а потом… - Потом? – откинув голову, он почувствовал, как она опустила руку на молнию его брюк, но не расстегивала. - В кухне… Не зря же я отпустила горничную… - выгнувшись, она прижалась к нему грудью, рукой продолжая двигаться, хотя ей не нужно было приводить его в возбужденное состояние, он уже был готов. – Как тебе хочется? В какой позе? - Неважно… продолжай… - отбросив галстук, он опустил халат на её плечах, обнажив грудь. – Только… расстегни молнию… Ты меня и без того сводишь с ума… - Как скажешь… - она и сама уже была распалена, но ей было легче сдерживаться, а он хотел поскорее проникнуть в её, не в состоянии подавить в себе животное желание. Стоило ей только высвободить его, как Грачев, положив руки на её бедра, приподнял Киру, резко усадив на себя, полностью проникнув. Со стоном она двинулась вперед, прижавшись к нему, заставляя двигаться вместе с ней… У неё не хватало выдержки, чтобы расстегнуть его рубашку, все, что она могла – касаться его губ, но срываясь, вскрикивая каждый раз, когда он приподнимал её, затем опуская так быстро, заставляя сгорать от желания, требовать ещё… Уже ничего не понимая, забывая все, что было за день, она только держалась в его руках, упираясь коленями в сидение дивана. Он умел довести её до экстаза, до полуобморочного состояния, заставляя кричать от удовольствия. Не останавливаясь, он обхватил Киру, подняв руки к её спине, сменил позицию, опустив возлюбленную на диван, полностью сбросив с неё халат. Движения его стали частыми, безумными, но в ответ он слышал только: «Сильнее, сильнее!», что ещё больше подстегивало его. Доходя до предела, он положил ладонь на её бедро, заведя ножку Киры за свою спину. - Ещё, хочу тебя… ещё… - содрогаясь, прошептала она, изгибая спину, сжимая мышцы, не выпуская его из себя. – Не останавливайся… - Ты хотела на кухне… - проговорил он, тяжело дыша. - Нет, - она потянулась к нему, удерживая его, цепляясь пальцами за его китель, заставляя оставаться в прежнем положении. – Потом… Сейчас продолжай… здесь… Она так горела, в его руках, горела необъяснимым вожделением, стремясь как можно дольше ощущать его в себе, в движении, становясь его собственностью, забирая взамен его душу. С ними происходило это часто, стоило только начать, как они уже не отрывались друг от друга до того мгновения, когда силы окончательно подходили к исходу. Она так сладко стонала, каждый раз отвечая его темпу, попадая в унисон, а взгляд туманился, в виски било головокружение, она хваталась руками за его плечи, упиралась в них, поднимаясь, когда уже не было сил, и продолжала… Вступив в новый забег он поднял её, удерживая на себе и шаткой походкой подошел к стене, прижав к ней Киру. Опустив одну её ногу на пол, хотя сейчас она едва касалась паркета кончиками пальцев, другую – по-прежнему прижимая к себе, Грачев ускорил ритм, доводя её до крика, настоящего, дикого. Глаза её затянуло дымкой захлестнувшего её разум и тело оргазма, она приникла к его губам, теперь обхватив его торс двумя ногами. - Какой ты… безумный… - произнесла исполненным дрожи голосом, чувствуя внутри себя дикую пульсацию. - Ещё? – спросил охрипло Грачев, хотя и сам понимал, что будет дальше, не успевая толком передохнуть, чувствуя как снова приливает кровь от её судорожного сбившегося ритма. - Да… да… - увлеченно произнесла она, опуская голову на его плечо в изнеможении. – Сколько хочешь… ещё… да…