Климов 1.1

От нас осталась только тишина в пустой квартире, В кого нас эти ледяные будни превратили… Люди за окнами, по-прежнему, спешат куда-то, Что понедельник, что суббота, разница лишь в датах, А за кулисами моего сердца пусто, К собственному счастью путь осколками чужого устлан. Я устал летать касаясь земли, Мир, придуманный нами, оказался двулик. St1m

Стоя перед открытым шкафом, в котором оставались вещи Киры, Климов с сожалением смотрел на её платья, кофточки, шелковые халаты, затем достав сумку, принялся все сбрасывать в неё, чтобы избавиться от болезненных воспоминаний. Да, он думал, что она опомнится, когда-нибудь пожалеет о том, что ушла, вернется, но время шло, а Кира оставалась с Грачевым. Даша заглянула в спальню к отцу, он не складывал вещи Киры, а так, просто бросал, сваливаю в кучу. Он сожалел о том, что упустил её, никогда не вникал в то, что было ей важно, не знал ничего о семье, о той пресловутой бабке, которая жила в Ленинградской области. Тогда ему было плохо. Она помогала, была с ним, залечивала раны, а сама стремилась к другому, к тому, кто завладел её рассудком, к демону… к Грачеву. - Пап, а Кира… уже не вернется? – спросила девочка. - Нет… – ответил он, застегивая сумку. Открыв тумбочку, он увидел коробку с ожерельем, с тем самым, что подарил ей Грачев. «- Грачев приходил… Когда ты говорил с Мишей… - Грачев… Да, ты говорила, что была с ним… его ранили… И что он хотел? - Ничего, подарил мне ожерелье… Оказывается, он может быть неплохим человеком… Я думала, окажись он в тех условиях, в жуткой квартире, в безысходности… то… просто не выдержит, а он… смог... не потеряв лица…» Тогда он был так заморочен своими собственными проблемами, что не заметил, как она отдаляется от него… Это ожерелье, подарок другого мужчины, но он не верил, что Кира способна увлечься им, а она не увлеклась, а полюбила… Не придал значения подарку. Ежедневные проблемы, окружавшие её, просто вымотали, она не получала ничего взамен. Пыталась как-то жить, с ним, сойтись с Дашей, научиться его понимать, а он… не прочел даже ни одной её статьи… Осознание пришло слишком поздно, когда ничего уже было не изменить. И Вадим не был уверен в том, что если бы вдруг она вернулась, если бы они попытались что-то выстроить заново, все не закончилось точно так же. С другой стороны все это выглядело несколько абсурдно, она ушла к мужчине, который годился ей в отцы, такой огромной была разница в возрасте… Но с Грачевым она чувствовала себя желанной, важной, значимой, занимая особенное место в его жизни. Разница в возрасте казалась настолько незаметной, столкнулись два диких темперамента, два огня, создав костер, сжигающий все вокруг. Грачев оценил её… И только после этого, после него, оценил Вадим. - Почему она ушла? – подойдя к отцу, Даша вопросительно на него посмотрела. - Потому что твой папа идиот… - произнес невесело он, положив ожерелье обратно в тумбочку. Он отправился на службу, оставив все как было, не убрав сумку. Дел хватало, он работал, ОВД было тем место, где он действительно чувствовал себя нужным человеком, представителем закона, власти. Ему нравилось разбирать дела, а сейчас стало поспокойней, после того, как он разобрал все, что оставил ему Зотов. Никаких проблем… Кроме одной… Храм… После того, как ФСБ, не без участия Грачева, начало зачистку новой шайки, откуда ни возьмись, словно грибы после дождя, поднялись эти религиозные активисты, начались пикеты, акции, демонстрации. Полиция не успевала их разгонять, как они снова появлялись. Подъехав к отделу, Климов остановил машину в отдалении, ибо проход закрывало человек пятьдесят – с транспарантами: «Верните народу храм», «Полиция воюет с Богом». Все это было стандартно и проплачено, вроде того, как с Петровым прежде боролась Мухина, когда он шел в мэры Лесного… Набрав Зотова, а он уже был в ОВД, Климов вышел из авто, поглядывая на пикетчиков. - Миш, что это такое… Почему не разогнали? Я проехать не могу… Давай, пусть наши ППСники подключаются, - понимая, что ребята из дежурки вряд ли справятся с такой толпой, проговорил он. – Чтоб через десять минут их тут и духу не было. - Вон, один из них, начальник! – выкрикнул кто-то из толпы. Климов, вздохнув, потянулся к кобуре, эти фанатики (а часть из них точно была фанатиками), могли сделать все, что угодно. Зачинщики, разумеется, остались бы в стороне, но направили бы в нужное русло. Как только толпа приблизилась к нему, он мгновенно достал ПМ и выстрелил в воздух, у некоторых из пикетчиков в руках были биты и ножи, рисковать Вадим просто не мог. Было бы глупо погибать от рук религиозных отморозков. - Ещё шаг, стреляю на поражение! – выпалил он, направив на пикетчиков оружие. Но стрелять не пришлось, появились ППСники, да и из контрольно-пропускного пункта после его выстрела вышли дежурные. - Не разгонять, вяжите! – приказал громко Климов, замечая в руках пикетчиков холодное оружие. - Лежать! Руки за голову! – раздались голоса оперов, ППСников, ребят из дежурки. Вадим прошел мимо них, бросив раздраженный взгляд на Зотова, тот стоял за воротами. Парень только закатил глаза, понимая, что друга опять переклинивает. Раздались крики, один из пикетчиков ударил ножом полицейского, за что другие менты начали избивать фанатика прямо перед отделом. Зотов бросился их разнимать, крикнул Измайловой вызывать скорую. Через тридцать минут часть пикетчиков была заключена в обезьянник, опера набили их как селедку в бочку. Другие – сидели в допросной, а под окнами уже толпились журналисты. Кто-то снимал происходящее, слил видео телевизионщикам, а они уж поспешили слететься. Климов стоял за своим столом, собрав всех своих подчиненных, которые имели хоть какие-то значимые должности. Пришла Лена, Зотов, Савицкий, Жигаев. Ситуация за час сделалась критической, никто из них не знал, что с этим делать, все разборки могли попасть в прессу в искаженном виде. - С пикетчиками все просто, берем понятых, но наших, проверенных, у тех, у кого нет оружия, находим героин, надо эту шайку раздавить, без вариантов, - сказал Вадим. – Всем все ясно? Толь? - Да, - кивнул Жигаев. - А с журналистами? Их же там больше, чем этих пикетчиков… - подал голос Савицкий. - Да, эти хай на всю Москву поднимут… - мрачно кивнул Вадим, присев в кресло. - Ну… - начал, было, Миша, но промолчал, проведя пальцем по столу. - Звони отцу, - понимая, что он хотел сказать, проговорил не слишком приятным тоном Климов. – Прямо здесь звони. Миша быстро набрал его номер, но телефон не отвечал. Тогда он набрал Киру, отвернувшись от всех, заговорив шепотом, когда она подняла трубку: - Привет, отец рядом? - Да… - проговорила она довольно, Миша услышал плеск воды, затем её: - Жень, возьми… - Не скажу, что ты вовремя… - сдавленно проговорил Грачев. - У нас тут кипишь, журналисты под отделом, пикетчики твои, из храма, мы тут их повязали, до поножовщины дошло, там нашего подрезали… Короче, надо что-то сделать, чтоб журналюг убрать… - быстро проговорил Миша, понимая, что они явно не пили чай за столом, его даже передернуло. - Сейчас… разберусь… - выдохнув, ответил Грачев, отключив телефон. У Миши выступила испарина на лбу, он отбросил телефон в сторону, заметив, как на него уставились все, включая Климова, который от злости скрипел зубами. - Разберется… - достав из кармана платок, Миша вытер лицо. – Сказал… - А что… Кира не в детдоме? – посмотрев на часы, спросил Вадим, позабыв о том, что его коллеги не в курсе их разборок. - Ты че… какой детдом, её Зимина выгнала… - растерянно пробормотал Миша. – Она вообще больше недели там не работает. Какую-то книгу пишет, отец там каких-то зэков ей подогнал… - Что значит «выгнала»?! – выпалил Климов, ни Кира, ни Грачев ему ничего об этом не говорили, а в детдом он не ездил, чтобы не столкнуться там с ней. - Из-за Грачева… узнали они… - ответил Миша. Измайлова переглянулась с мужем, из этого обрывочного разговора, она поняла, что Кира переключилась на Грачева, а их брак с Вадимом дал трещину. Савицкий уставился на Зотова, затем на телефон, до него стало доходить, что это «Привет, отец рядом?» - было адресовано Кире, жене Вадима, которая в девять часов утра была с Грачевым и, судя по тому, как передернуло Мишу – они не занимались написанием книги в этот момент. Схватив телефон, Зотов вышел из кабинета Климова.