Климов 1.1

Грачев лежал в постели, стряхивая пепел с сигареты в пепельницу, стоявшую на тумбочке. Кира заставила его поужинать и запретила возвращаться в больницу, ему необходимо было по-человечески выспаться, не смотря на то, что силы уже вернулись. Он смотрел на неё, расхаживающую по спальне в длинном шелковом халате, не зная, стоит ли её брать с собой на расправу, там все было уже уговорено, оставалось только выбрать время… Разумеется, странно было бы привлекать женщину к тому, что он собирался сделать, но вместе с тем Кира была не такой уж и обыкновенной. Взяв телефон, он набрал номер одного из чекистов, с которым брал палачей, ему просто нужно было сказать время… А теперь, после того, как новости об уничтожении оборотней под его руководством заполонили все каналы, он стал единственным реальным кандидатом в губернаторы, которого бы оценил и избрал народ, на волне такой популярности, он мог диктовать свои условия… вернее, даже не условия, а просьбу… - Ночью… - посмотрев на Киру, произнес он. Она остановилась перед кроватью, уперев руки в бока, совершенно недовольная тем, что он намеревается куда-то ехать после такого обморока, но спорить с ним было бесполезно. - Значит так, - она властно забралась на него сверху, строго смотря в его глаза. – Товарищ генерал, если вы рассчитываете уехать в какие-то леса, черт знает куда, без меня, в таком состоянии, я вас просто не отпущу! - Мне надо разобраться с теми, кто стрелял в моего сына… с теми, кто за этим стоял… - заведя руки под халат Киры, коснувшись ладонями её обнаженных бедер, сказал он. – Но если ты хочешь… - Хочу… - ответила она, даже не подозревая, насколько масштабной будет расправа. – И не только поехать… Сейчас ты выбьешься из сил и не сможешь поехать… - Даже не рассчитывай, что я выбьюсь из сил… - с едкой ухмылкой произнес он, заводя её руку под простынь, которой он был укрыт по пояс. - Грачев, скажи…, почему я всегда тебя так хочу? – одурманено спросила она, чуть приподнимаясь, охватывая его ладонью, сжимая пальцами, заставляя генерала все более нагло ухмыляться. – Хотел меня совратить и совратил… - И ещё буду совращать, - свободной рукой он отвел ткань халата с её плеч. – У меня большие планы… - Не только планы… - опустившись к нему, она коснулась губами его груди, истомлено заглянув в его глаза. Сердце её заколотилось от возбуждения… Вера не отходила от постели Маши, девушка пришла в себя, спрашивала о ребенке, но узнав, что потеряла его, заплакала. Утешить её Вера не могла, скорее наоборот… Девушка хотела увидеть Мишу, но он не приходил, его не было рядом, когда она так в нем нуждалась…, ей было больно, обидно… Матери Маши не было в городе, она уехала к сестре, девушка была совершенно одна. - А Миша… почему он не приходит? – всхлипывая, спрашивала она, глядя на Веру, совершенно чужого ей человека. – Не хочет меня видеть? Но я же не виновата… - Маш, он тяжело ранен… Он не может прийти, потому что… прошлой ночью он был в таком состоянии, что… мы не знали выживет он или нет… Сейчас Миша постоянно под препаратами, раны слишком серьезные… - проговорила Вера, понимая, что лучше сказать ей правду, чем заставить думать о том, что Зотов бросил её. Вытерев слезы, Маша уставила на неё, понимая, что её рана и даже потеря ребенка, о котором она узнала в тот же день, даже не свыкнувшись с мыслью о возможном материнстве – не так важно, как жизнь любимого… - Что было прошлой ночью? – переспросила дрожащим голосом девушка. – А Кира… и отец Миши… где они? - Грачев уехал домой… Он хотел к тебе зайти, но все, что произошло… на него так подействовало… У Миши была большая кровопотеря, все наложилось одно на другое… он просто не дошел до твоей палаты… Но обязательно и он и Кира… они приедут… - успокоительно произнесла Вера, хотя не зная, поможет это объяснение Маше или нет. Просто девочке нужно было знать, что она не одна, Грачев был ей теперь почти родственником… и то, что он не зашел… имело под собой причину, это было не безразличие. - А что с Евгением Петровичем? Господи… он чуть не потерял сына… Ему, наверное, очень плохо... – все более приходя в себя, спрашивала Маша, вглядываясь в лицо Веры: - Что значит не дошел до моей палаты? - Потерял сознание… - ответила Вера, коснувшись её плеча. – Я с тобой побуду, не бойся… Дверь в палату приоткрылась, заглянул Петров, кивнув Вере выйти, спешно окинув взглядом Машу, удостоверившись, что она уже отошла от наркоза. - Вер, мне надо отъехать, есть одно дело… - сказал он, когда жена к нему вышла. - Возьми Дениса с собой, - примерно понимая, что это за дело, кивнула она, поцеловав его. – Только я тебя прошу, будь осторожен… - Нам всем уже ничего не угрожает… Но точку поставить придется…, ты же знаешь, Миша мне как сын… - с тем, Петров поцеловал обе её руки, словно бы это принесло ему удачу. Он уехал туда, в лес, чтобы встретиться с Грачевым. Антошина он все-таки взял, на того можно было положиться, не смотря на его тягу к спиртному. Климов, узнав от Петрова, что жизни Миши уже ничего не угрожает, отправился в детдом, взяв с собою Дашу, все ещё опасаясь оставлять её одну. После того, как ФСБшники забрали палачей, затем прошлись по детдому, так – на всякий случай – проверяя, не затесался ли кто из убийц в таком огромном помещении, выглядело все словно после стада слонов. Валялись картины, столы, стулья, никто не убирал, не мыл полы, дети ещё пребывали в шоке от произошедшего, особенно те, кто стрелял… Но это все было не так критично… Зимина с Настей оставались в детдоме, новости из больницы они не получали, Света не звонила, все её внимание было сосредоточенно на Саше. О том, что там происходило, рассказал Климов… Не считая того, что она видела в новостях, но там все выглядело слишком пафосно. - Выходит… с палачами покончено… - проговорила Зимина, прохаживаясь с Климовым по коридору. – Степнов в больнице, Миша ранен… и эта его девушка… Значит, это все-таки Грачев устранил плачей? Все, что говорили… в новостях… правда… Депутаты, чиновники заоблачных масштабов… - Да, - хоть эта мысль и претила Вадиму, кивнул он. – Грачев теперь герой… Считай губернаторское кресло уже его… А ведь он сволочь. - Сволочь он ещё та, - вспоминая о том, как генерал отдал её кресло сыну, а не так давно назвал её крысой, согласилась она. – Посмотрим, может он и не станет губернатором… Вадим, я тебя спросить хотела… Ну, вот если бы… тебе пришлось выбирать, поддержать Грачева на выборах или его противника… каков был бы твой ответ? - Смотря какой противник, но Грачева я поддерживать не намерен… - сказал убежденно он, достав из кармана телефон, пришло сообщение, одновременно такое же смс получила и Зимина. Они переглянулись… - Это от Грачева… - проговорила Ира, Климов заглянул в её телефон. В лесу стоял большой грузовик, в котором находились арестованные палачи самых разных мастей. Неподалеку на брезенте лежало оружие – АК и ТТ, на выбор тех, кто приехал для того, чтобы произвести казнь. Грачев стоял перед оружием в черном костюме, опустив руки в карманы брюк, широко расставив ноги, глядя на грузовик. Кира сидела в машине, кутаясь в шубу, дверца была открыта, она смотрела на Грачева, они ждали только, пока все, кто нужно слетятся на этот шабаш. Следом за ними приехал Петров, понимая, что будет происходить, ему ничего не нужно было объяснять, застегнув на все пуговицы свое пальто, он подошел к Грачеву, пожав его руку, и остановился перед оружием. - Холодновато сегодня… - поежившись, сказал он. - Кто о чем… - усмехнулся Грачев. Антошин выйдя из машины, смотрел несколько минут на оружие, но ведь и его друзья пострадали, Сашка и Миша… они были ему небезразличны, а Зотов много для него сделал, начиная с того, что впрягся в эту историю с Настей и её ребенком. Плюнув в снег, он подошел к брезенту. - Я это… тоже хочу… - сказал он, испытующего поглядев на Грачева. - Кушайте на здоровье, - указав взглядом на ТТ (опасаясь доверять ему автомат) отозвался Грачев. Вскоре подъехали и Зимина с Климовым… Они не знали, для чего их позвали, но увидев однозначную сцену – оружие, палачей, уже не задавали лишних вопросов. Вадим зло посмотрел на Грачева, затем оглянулся, увидев Киру, не представляя, для чего приехала она. Это было похоже на обыкновенную сходку, которые бывали прежде при Зиминой в ОВД, когда они сами играли роль палачей, решая, кому жить, а кому – нет. Но тут… в грузовике было человек двадцать или того больше, а Грачев не собирался устраивать голосование. Но зачем он притащил с собой Киру… Сам бы Вадим никогда не взял её на такое. - Это тот депутат? – заметив у одного из палачей на ноге повязку (лица их были скрыты черными мешками) спросила Зимина. Грачев только кивнул и взглядом указал спецназовцам, которые их привезли, что пора начинать. Палачей одного за другим вытаскивали из грузовика, останавливая напротив брезента, но чуть подальше, а за ними стелили целлофановую пленку. - Ты понимаешь, как это называется? – спросил Климов, посмотрев на Грачева, происходящее повергало его в величайшее изумление. – Это не два, не три человека… Как тебе вообще удалось их забрать? Их должны судить… - Катя Русакова… - буркнула себе под нос Зимина, закатив глаза. - Всего палачей оказалось, не считая совсем уж мелочь, двести сорок человек… А это мой бонус… - ответил Грачев, затем крикнув спецназовцам: - Снимите с них мешки! - Вадим, мы менты… Эти люди перешли черту, мы должны наказать их и всех остальных, кто попытается заварить подобную кашу, отдернуть, заставить подумать, что они получат… - заговорил Петров, глядя на палачей: - Это оборотни, которым плевать на закон, на человеческую мораль, у них нет ничего святого, они продавали детей в рабство, они пытались убить и твою дочь, не забывай. Мы, именно мы, должны привести приговор в исполнение, потому что мы менты по сути, настоящие… - с тем он поднял пистолет с брезента. Антошин, и прежде слыша знаменитые речи Петрова о ментах, растянулся в улыбке, вслед за ним взяв ТТшник. Климову ничего не оставалось, как взять в руки оружие, но он выбрал автомат, все же в словах Петрова было что-то логичное, особенно, когда он заговорил о Даше… - Кира… - крикнул ей Грачев, она вышла из автомобиля, взяв из его руки пистолет. - Зачем тебе это делать?! – не выдержав, выпалил Вадим. Она не ответила ему и, склонившись к брезенту, подняла АК, подавая оружие Грачеву. Спецназовцы отошли в сторону, когда Грачев передернул на автомате затвор, поставив на стрельбу очередями. Перекинув ремень АК на плечо, он сделал несколько шагов вперед, открыв огонь по палачам. За ним начал стрельбу и Петров, затем Вадим, но он стрелял не очередями, а одиночными выстрелами, целясь в голову палачам, чтобы те не умирали в крови, корчась от боли. Зимина убила двух человек – не слишком перепачкавшись в крови, выбрав себе раненного депутата и какого-то типа рядом с ним, вспомнив, что видела его прежде, с палачами у детдома. Антошин тоже внес свою лепту, положив троих, правда, целился он в грудь, чтобы точно попасть. Большую часть палачей положил Грачев. Когда выстрелы стихли, а палачи, кто раненный, кто мертвый, лежали на пленке, Кира подошла к ним и, вытянув руку, начала достреливать раненных – все эти люди были педофилами, работорговцами, прикрывавшими свои злодеяния погонами, неприкосновенностями, высокими постами, а сейчас они сами стали на место своих жертв. Грачев с улыбкой смотрел, как хладнокровно она заканчивала это действо, как нажимала на курок, выпуская очередную пулю. Вадим, не выдержав, ушел к своей машине. Он ненавидел Грачева за то, что тот сделал с Кирой… И она сама… такая… с ТТшником в руке, холодная, безразличная, убивала как всякий из них – как мент, а ведь не так давно она была совсем другой… Сейчас ею любовался Грачев, подавая новую обойму, её Пигмалион, и это приводило Вадима в такое жуткое состояние… у него появился настоящий враг, палачи ушли в небытие, но вместо них ему открылся другой… человек, который разрушил его жизнь.