Климов 1.1

Пусть небо подождет, я не все успел, Правда мне вряд ли радость принесет успех… St1m

Открыв дверь в палату Маши, Грачев зашел, придерживая руками халат на плечах. Она чувствовала себя немного лучше, смогла поднять голову, не ожидая его увидеть. - Евгений Петрович… - проговорила тихим обессиленным голосом девушка. – Как Миша? - Почти постоянно под снотворными, ему нужно набираться сил… - присев на стул, ответил Грачев. – Я говорил с твоим врачом, не беспокойся, дети у тебя ещё будут. А виновные, все, кто за этим стоял, уже наказаны. - Наказаны… - повторила она, совсем не обрадовавшись этому: - Только то, что они наказаны не вернет нашего с Мишей ребенка… Я даже не представляла, что… когда-то со мной такое произойдет… это совсем не та жизнь, о которой я мечтала… И Миша… он такой хороший человек… и не заслужил того, что с ним сделали… Почему все так? - У меня нет ответа на твой вопрос. Но если ты хочешь связать жизнь с моим сыном, тебе придется привыкнуть к тому, о чем ты раньше даже не подозревала. Я не знаю, что ты решишь, но одно могу сказать точно, ты нужна моему сыну… особенно сейчас… - сказал он, стараясь говорить как можно проще, убедительней и честней, поэтому слова его не звучали щадяще. Маша была ещё ребенком, с ней он не знал, как говорить, как себя вести, впрочем, его это особенно и не волновало. Грачев воспринимал её как часть жизни сына, но к нему она не имела никакого отношения. Да, это все было для него тяжело. Девушка потеряла ребенка, с ней было сложно говорить, сложно понимать её чувства. Грачев сделал все, что было в его силах… - отомстил… - Вам же все равно… - вдруг произнесла она, отвернувшись к стене. - Нет, но я не могу вернуть время вспять, - ответил он, затем встав со стула, понимая, что просто не сможет сказать то, что хотела бы услышать Маша, только у двери он произнес: - Я убил тех людей, которые стояли за похищением… - Как? Вы?! – она приподнялась на локтях, с ужасом глядя в его глаза. - Это не добрая сказка… И я не добрый волшебник, ты попала в страшный мир, но тот, кто поднимает руку на мою семью находит свою смерть, у тебя есть возможность выбора… стать частью этой семьи или нет, - просто сказал он, затем покинув палату. Кира ждала Грачева у дверей, она ничуть не осуждала его за такие жестокие слова, сознавая, что вряд ли бы и сама сказала что-то другое. У них словно были одинаковые души, воспламеняющиеся только друг от друга, хладнокровные ко всему, что вокруг, но уж точно не пустые. Месть успокоила Грачева, он переступил через то, что произошло, продолжая жить. Только сын его волновал, заставлял мысленно возвращаться к тем жутким мгновениями, когда он поднял его на руки, положил на носилки, когда они ехали в одном автомобиле скорой помощи, и по пластиковым трубочкам текла его кровь, чтобы Миша доехал до больницы. Он сделал все, что было в его силах, сделал больше, чем смог бы любой другой отец… - Ты сказал то, что должен был… - взяв его за руку, произнесла Кира. - Да… Так и есть… Когда она заговорила о мечтах, о том, что это не то… начала меня спрашивать… Я больше не хочу с ней встречаться… в следующий раз к ней придешь ты, хорошо? – серьезно посмотрев на Киру, болезненно спросил он. - Как скажешь. Только я вряд ли…буду ей лучшей собеседницей… Почему ты… не хочешь больше её видеть? - Потому что произошедшего хватило для того, чтобы она решила бросить Мишу… А ты столько раз подвергалась опасности, была там… ты спасла ей жизнь и ни разу я не слышал от тебя такого… - он взял её под руку, отводя от палаты, к лестнице, чтобы поскорее покинуть больницу, прежде побывав у Миши, но тот спал. - Малодушие… свойственно нам всем в определенные мгновения жизни, она успокоится, переживет и останется с Мишей, поверь мне. Но я на твоей стороне… - Кира остановилась перед лестницей и взглянула на Грачева. – Я сделаю тебя губернатором… Выдохнув, Зимина нажала на замок, став напротив синей стальной двери. Послышался скрежет замка, открылась дверь, Климов вопросительно взглянул на нежданную гостью, но она сказала просто, без всяких прелюдий: - Ты хочешь уничтожить Грачева? - Проходи… - вместо ответа, произнес он. Последний раз она была в его квартире с Ткачевым, заставив надеть Вадима на шею веревку, а теперь входила в качестве союзника. Между ними и прежде было разное – он принимал её сторону, спасал жизнь, подавал руку, когда она находилась в отчаянье, сброшенная с корабля Грачевым… во второй раз потеряв должность… Но сейчас их объединила ненависть… Присев за стол, она не попросила ни кофе, ни чая, а перешла к сути, к тому, для чего пришла. - После того, как… палачи были арестованы, ко мне пришли… мне предложили баллотироваться в губернаторы, я дала согласие... Вадим, я знаю, что ты ненавидишь его и у тебя есть на это причины, он плохой человек, мы могли бы объединиться, чтобы потопить его. Мне нужна поддержка, твоя и отдела… - положив руки на стол, ладонями вниз, она внимательно взглянула на Климова. «Он плохой человек… Да и ты с рожками…», - глядя на неё, подумал он, но предложение было заманчивым. - Я на твоей стороне… - ответил Вадим. Он отвечал ей так всегда, когда ему приходилось выбирать с кем остаться. Не зная, почему… выбирал сторону, которая не соответствовала его морали, его жизненным принципам, но Зимина всегда выходила победительницей, хотя и шла порой на уступки, падала, но непременно поднималась ещё сильнее, чем была. На сей раз это было продиктовано желанием отомстить Грачеву, показать Кире, что победа не всегда на стороне железного генерала, который, как казалось Вадиму, привлек её именно властью, силой и если он оступится, упадет – она уйдет от него, одумается и вернется. Он не мог дискредитировать Грачева в глазах Киры, как бы печально это ни было, осознавая, что ей вполне нравились и его жестокость, и цинизм, и похоть... Когда она добивала палачей, то смотрела на Грачева так возбужденно, зная, что помогает ему избавиться от тех, кто посягнул на жизнь его сына. И она не просто стала свидетелем расстрела, но и соучастницей… у неё больше не было границы… Все, что не претило Грачеву, она принимала без лишних эмоций, сближаясь с ним до такой степени, что разорвать их, оторвать друг от друга было почти нереально, но Климов верил в то, что увидь она его слабым, на обочине жизни – все чары бы исчезли. Он так хотел этого, что забыл, как все началось… Как Грачев оказался в старой квартире без мебели, раненный, истекающий кровью, с Кирой… и там-то все началось… Ночью, отбросив одеяло, Маша поднялась с постели, придерживая повязку, встала на ноги. Слова Грачева испугали её, но как-то отрезвили. Маша ощутила, что его уязвили её слова… сейчас, когда он мог потерять сына, успокаивать её, отвечать на глупые вопросы у него не было ни сил, ни желания. Пройдя по коридору, приоткрывая двери в палаты, заглядывая в них, Маша наконец увидела Мишу… У него горел светильник, освещая аппараты, к которым он был подключен, врачи опасались за его сердце и постоянно держали под контролем, просматривалась сильная аритмия. Подойдя к его постели, Маша присела, морщась от боли… Миша выглядел как мертвец лежащий в гробу, глядя на него, она чувствовала себя такой виноватой перед Грачевым, такие глупые были слова, которые она говорила отцу, чей ребенок… лежал в таком состоянии, чуть дыша. Она потеряла не родившегося ребенка, не успев к нему ничего почувствовать, а Грачев… мог потерять того, кого любил больше своей жизни… - Миша… - коснувшись его щеки, проговорила она. Услышав её голос, он открыл глаза. Маша была в больничной сорочке, выглядя не лучшим образом, ему хватило этого, чтобы понять… Отец не говорил о ней, а он… просто не мог собраться с мыслями, постоянно проваливаясь в сон. - Ты... – он поднял руку, касаясь её коленки, сжимая на ней пальцы, но Маша не ответила. – Значит… - Ничего… - проговорила она, глядя на то, как меняется его кардиограмма. – Миш, главное, что мы живы… Мы… у нас обязательно все будет хорошо… - Прости…, что я тебя не защитил… - с трудом выдыхая, прошептал парень. В палату вбежала медсестра, Маша ничего не понимала в этих изменениях кардиограммы, не отдавая себе отчет, что её слова убивают Зотова. Он сам чувствовал боль в груди, но ничего не говорил, даже не пытался позвать кого-то, дотянуться до кнопки вызова. Ему быстро вкололи необходимые лекарства, препятствуя приступу, Маша с ужасом смотрела на то, как Миша снова погружается в сон, а её, когда опасность миновала, и пришел дежурный врач, заставили вернуться в палату. В своем кабинете листая альбом, сидел Грачев, он не спал, оставив Киру в постели, не став её будить. Задумчиво рассматривая детские фотографии сына, он все думал, что делать дальше, когда Миша поправится, ведь как прежде они уже не смогут… Все преграды между ними стерлись, все обиды друг на друга исчезли, были смыты их кровью. - Жень… - открыв дверь, Кира тихо зашла в кабинет, пройдя к его столу. - Посмотри… Это Мише два года… - он протянул ей фотокарточку, на которой мальчик стоял на полу, в забавном костюмчике, держась за руку отца, чтобы не упасть. - Жаль эту девочку… Машу… и я не успел… - Ты успел… успел… и Маша жива, Миша жив… благодаря тебе… - с сожалением глядя на фото, произнесла она, обхватив руками его плечо.