Климов 1.1

После обеда, проводив сына, Грачев отправился в кабинет, ему звонил Искандеров, узнав о том, что произошло в развлекательном центре, поздравлял с удачным делом. Мухаммед собирался в Москву, да и его приезд был бы отличным поводом дать совместное интервью о службе в Чечне, о том, как они в прежние времена участвовали в боях за Грозный. Тогда бы ложь Растягаева рассеялась окончательно, к тому же Кира предлагала поставить любительскую военную хронику, те кадры, которые можно было показать зрителям, а ведь Грачев там было совсем не трусом, даже наоборот… Приоткрыв дверь в кабинет, Кира услышала: - Приезжай, брат… Ты всегда желанный гость в моем доме, - сказал Грачев, затем положив трубку. - Я не помешаю? – спросила Кира. - Никогда об этом не спрашивай… - поднявшись с кресла, Грачев взял её за руку и подвел к диванчику. – Кир, я хотел тебя спросить… - он усадил её и присел рядом. – Тебе не показалось, что Миша… как-то странно себя вел? - Вроде бы как обычно. Тебя что-то беспокоит? – она коснулась губами его ладони, затем приложив к своей щеке, заглянула в глаза возлюбленного. - Мне казалось, мы нашли общий язык, но нет… Он делает то, что я говорю, но не более того… - наблюдая за тем, что делает Кира, немного путаясь в мыслях от её касаний, от того, как она целует его ладонь, сердце его болезненно сжималось. - Поговори с ним… - понимающе кивнула Кира. – Он тебя любит… Я это знаю… - Нет, я не буду с ним об этом говорить, - вздохнув, он придвинул Киру к себе поближе, развернув руку, тыльной стороной проведя по её щеке. – Может, со временем… все изменится… - Ты никогда не показываешь своих чувств… - нежась под его прикосновением, Кира поцеловала его запястье. – Я помню, ты говорил… Он обнял её, посадив к себе на колени, крепко сжав, пытаясь подавить смятение, но был не в силах. Кира накрепко забралась к нему в душу. Он проникся ею полностью, оставаясь прежним для других, с нею становясь настолько влюбленным, настолько одержимым, что порою от этого чувства становилось до жути сладостно и больно. Грачев боялся, что все это просто сон, его желанный сон, но просыпаясь с нею каждое утро в постели, убеждался в реальности происходящего, в том, что… она любит его и только его… Часу во втором ночи, Миша проснулся от того, что кто-то звонил в дверь. Надев спортивные брюки, он поднялся, с ним вместе встала и Маша, надевая халат. Включив светильник, она потерла глаза, сонно уставившись на возлюбленного. - Кто это может быть? – спросила с беспокойством она. - Сейчас посмотрим, - взяв из тумбочки пистолет, Зотов поцеловал девушку в щеку, затем выйдя в коридор, он подошел к двери и заглянул в глазок: - Кира… Открыв дверь, он увидел перед собой мачеху, в шубе, ничуть не испуганную, словно ничего и не произошло, но она пришла к нему посреди ночи… - Миш, можно зайти, поговорить? – сказала она, кутаясь в шубу. - Что-то с папой? – пропуская её в коридор, он оглянулся к спальне, позвав Машу, та выглянула и растерянно уставилась на Киру, не понимая, что могло заставить её приехать среди ночи. - Нет, с ним все нормально… - поспешила успокоить парня Кира. – Но поговорить придется… Я приехала так поздно, он спит, и мне нужно быстро вернуться обратно… - Хорошо, - Миша включил свет на кухне. – Говори, я слушаю… Кира посмотрела на Машу и та вернулась в спальню, понимая, что вдвоем им будет проще поговорить. - Миша, ты не обижайся, что я так… лезу не в свое дело… - присев на стул, возле небольшого столика, начала она. – Он волнуется, что ты… снова отдаляешься, а сам тебе никогда не скажет… Ты знаешь, что у него высокое давление? - Нет, я этого не знал… - серьезно пробормотал Зотов присев напротив Киры. – И давно… давление? - Три года. - Тебе он сказал… - усмехнулся Миша. - Я с ним живу… и потом, если бы я не заметила, он бы не признался. Миш, твой отец тебя любит, он же пытается… - прижав ладонь ко лбу, проговорила Кира. - Раньше я этого хотел, чтобы он был мне отцом, а не начальником… А теперь я этого не хочу. Потому что мне страшно… Он таким никогда не был, ну, только в детстве, иногда, а сейчас… Не хочу видеть его таким… уязвимым, - честно признался Миша. - Ты делаешь ему больно… - поднявшись со стула, глухо сказала Кира, она понимала, что Зотов с ней откровенен и все именно так, как он говорит, но вместе с тем, ей было обидно за мужа. Ведь Грачев не просто так, увы, стал говорить с сыном иначе, а причина была более чем серьезная – он его едва не потерял и не смог полностью пережить этого, переломить себя и забыть. - Спасибо, что сказала мне об этом… - уже в дверях, проговорил он. – И… что заботишься о нем. Кира только кивнула, надеясь, что со временем Миша все-таки пересмотрит свое отношение к отцу, примет его таким, каким он был. Приехав домой, Кира тихо сняла шубу и прошла в спальню, не включая свет, да и за окнами было не так уж и темно, все заснежено – отблескивало, рассеивало серебряное сияние. Раздевшись, Кира забралась под одеяло, тихо опустив голову на обнаженную грудь возлюбленного. Почувствовав сквозь сон её прикосновение, Грачев накрыл её плечо своей ладонью. Утром, в опорный пункт Фомина зашел Растягаев. Фомин сидел за столом, похмеляясь после очередной попойки с Павловым, а увидев прапорщика, даже не встал со стула и только приложил холодную бутылку водки ко лбу. - Тебе чего, Рястягаев? - Фомин, мне нужно достать где-то оружие, пистолет… - присев за стол, сказал тот. - А, больше ничего не надо? Может танк сразу? – хмыкнул Фомин, поставив бутылку на стол: - Ты вообще куда пришел? Это, как бы, полиция. - Я же знаю, что для тебя это не проблема… Левый ствол, списанный какой-нибудь. Мне очень нужно… Или я скажу, что это ты подкупил меня... И я знаю, на кого ты работаешь… на Зимину, - сказал Растягаев. Он не говорил Фомину о той встрече с Грачевым, о том, что у генерала есть нож с его отпечатками и что вскоре будет его интервью-опровержение. - Ну, ты это… не ори… - оглянувшись по сторонам, буркнул Фомин. – Кого пришить-то хочешь? - А то ты не знаешь… Как будто бы вам этого не надо? Помявшись, Фомин черкнул адрес, по которому можно было купить пистолет со спиленными номерами, да и денег он заплатил Растягаеву тогда прилично, что и на оружие хватило бы и на жизнь, на время. Взяв бумагу с адресом, Растягаев ушел, а Фомин довольно потянувшись на стуле, решил, что теперь у Зиминой больше не будет никаких проблем с конкурентом, если этот дурковатый прапорщик не промажет.