Климов 1.1

Закрыв дверь в спальню отца, Зотов спустился в зал, Машка сидела на диване до смерти перепуганная, когда увидела Грачева в крови и Киру, едва держащуюся на ногах. Миша помог отцу лечь да и Кире тоже… И только тогда вернулся к Маше. - Снайпер стрелял в бензобак машины Киры… Вот что хотел сказать Ткачев… - проговорил парень, присев рядом с Машей. – Хотел помещать, из-за Русаковой… - Из-за Русаковой? – переспросила Маша, взяв возлюбленного за руку. - Да, он любил её, знал, что такое потерять… женщину… Отец бы не пережил. Вот так… - уставившись в пол, сказал Зотов. – Зимина через неё хотела его уничтожить, идиотка… он же действительно перерезал бы её семью, а потом бы и её… Он так мне и сказал… А потом бы застрелился… - он перевел взгляд на Машу, та изумленно уставилась на него, но подавив в себе этот ужас, наполнивший его от последних слов, она крепче сжала его руку. - Её надо убить, Миш… Это же животное какое-то… сеет смерть повсюду… - сдавленно проговорила Маша, затем опомнившись, спросила: - А как они? - Кира сразу заснула, с ней там такое было… Климов, придурок, решил успокоить и ударил, идиот. Но вроде сам как-то… потом… за голову, что ли взялся, уезжал спокойный. Отец к вечеру сказал врача вызывать… - мысли у Миши спутались, он только сейчас понял, что могло произойти. Опустившись на диван, положив голову на колени Маши, он закрыл глаза, чувствуя тревожные удары сердца, но по дороге на всякий случай он выпил таблетку, чтобы самому не оказаться в больнице. Маша больше не спрашивала его, только с тревогой смотрела, поглаживая по плечу. Она никогда не питала ни к кому ненависти, была доброй, порядочной девушкой, участвовала в протестах против рейдерских захватов, видела мир каким-то добрым, прекрасным, а сейчас почувствовала, что есть на свете человек, который способен вызвать в ней настоящую злость… Зимина. Слова о том, что Грачев мог перерезать семью Зиминой, она сразу же как-то сама пропустила, услышала, но не была шокирована, а вот другие слова: «А потом бы застрелился», заставили её ощутить это чувство… И на похоронах Ткачева она почти подошла к этой ненависти, когда видела могилы двух ребят, немногим старше её, и они погибли от рук Зиминой, а ещё был Терещенко, такой же молодой парень… И все по вине одной женщины… Теперь Кира…, а вместе с нею Грачев… Маша не понимала, как так просто можно жить совершив столько злодеяний, жить и стремиться к губернаторскому креслу. Одно дело бороться с преступностью, убить педофила, маньяка, палача, но невинных людей, просто так… Она успела осознать, что Грачев был далеко не ангелом, что он тоже мог нанести существенный удар, но не убирал так просто людей, бездумно и тупо. И до какого отчаянья он должен был бы дойти по вине Зиминой, чтоб расправиться с её семьей… А ведь он был вполне уравновешенный, адекватный человек, не впадал в истерики, не напивался до беспамятства, как Вадим, но и его Зимина могла довести… Кира спала, уткнувшись в плечо Грачева, положив ладонь на его грудь, но совсем недолго… Сон её был беспокойный, она вздрагивала, ей снился то взрыв… окровавленное лицо возлюбленного, то лес в котором она скрывалась от Фомина, то вечер у Останкино, Искандеров… И крики… «Женя, ствол!», «Работает снайпер», «Кира, беги!», все сливалось, доводило её до безумия. Проснувшись, она подняла глаза к своему генералу, он смотрел на неё. - Не спишь… - проговорила она, тронув пальцами его подбородок: - Как голова? - Нормально, - сказал он, поцеловав её в лоб. – Только не встану… ещё мутит… Пройдет… Все нормально, Кир, нормально… - видя, что она смотрит на него с волнением, поспешил он успокоить. - Тебе лучше было бы поехать в больницу… - она приподнялась, рассматривая его лицо, замечая, что взгляд его ещё туманен. – Когда приедет твой личный врач? - Вечером. Кира, ты… меня испугала, там… ты… - вздохнул он, стараясь понять, успокоилась ли она окончательно или нет. Кира мучительно прижала ладонь ко лбу, она все помнила, но как-то плохо…, словно это был просто сон, ужасный сон. Уперевшись рукой в постель, Грачев сел, прислонив спину к подушке у изголовья, затем привлек к себе Киру. - Ткачев хотел об этом предупредить… - произнесла тихо она. – За это его убили… - Да, я тоже так думаю… - согласился Грачев, сейчас не в силах думать, принимать решения, ему нужно было хотя бы немного времени, чтобы перевести дыхание. Он понимал, что Зимина сделала все через третьих лиц и выйти на неё практически невозможно, однако убить… было бы проще всего, теперь – да. - Тебе, может, что-нибудь нужно, Жень? – с беспокойством спросила Кира, затем, проследив за его взглядом, поднявшись с постели, подала ему руку, понимая, что ему будет трудно встать без поддержки. Он поднялся на ноги, чувствуя ещё легкое головокружение. Кира подвела его к двери ванной комнаты, но внутрь он зашел сам. Прислонившись к стене, Кира зажмурилась на пару секунд, ей было так плохо, тяжело переживать этот взрыв, у неё даже мысли не промелькнуло, что во взрыве могла погибнуть именно она. Дверь открылась, он вернулся в спальню, Кира тут же взяла его за руку, пространно глядя перед собой. - Все уже закончилось, ну что ты… - он не знал, как её утешить только старался придать голосу уверенность, чтобы она почувствовала, что ему гораздо лучше. - Я скажу Мише, чтобы он позвонил врачу и… потом ляжем спать, хорошо? – спросила она, не в силах сбросить с себя оторопь. - Да, хорошо, - улыбаясь, он заключил Киру в объятья. – Теперь будешь ездить со мной в машине, никуда тебя не отпущу! – он коснулся губами её волос, затем немного отстранившись, заглянул в лицо. – Тебя пусть тоже врач осмотрит… Подъехав к дому Зиминой, Климов увидел несколько машин, в одной из них были какие-то люди… похожие на охранников. Не придав этому значения, он поднялся на этаж, нажал на звонок, дверь открыл мужчина, он пропустил Вадима внутрь. - Проходи, - из спальни вышла Зимина, она была одета совершенно иначе, чем прежде, в юбке до колен, приталенном пиджаке, а в квартире было не меньше пятерых охранников. - Боишься мести? – спросил Вадим, окидывая взглядом её молчаливых телохранителей. - Нет, просто начинает работать мой штаб. Те люди, которые предложили мне место губернатора тоже не простые парни, а я отплачу им по достоинству… - сказала она, как ни в чем не бывало. – Чай, кофе? – затем добавила ещё более невинно: - А что за месть? - Как я мог тебе поверить… - сглотнув, он опустился на пол, прислонившись спиной к стене, у двери. – Я думал, что это они…, а это мы с тобой животные… Ты… Ткачева убила за то, что он знал о покушении… За это ты его… - Ну и что ты сделаешь? Вадим, а ты помнишь, как ты с палачами заставил меня убить Терещенко или уже забыл? Я тебе это простила… - У них была моя дочь… А ты просто жаждешь власти! – сквозь зубы процедил Климов, даже не взглянув на Зимину. - Но тебе никто из отдела не поверил, кроме меня. Я дала тебе шанс, ты жив благодаря мне. Или ты забыл, как наглотался таблеток, как я тебя нашла, забыл?! Где бы ты был, если бы не я… Сколько раз, Вадим, я тебя вытаскивала… - она присела на тумбочку, неподалеку от него. – Хватит, соберись… Ты же не хочешь быть моим врагом, я ничего против тебя не имею, мне по-прежнему нужна твоя помощь. - Все, чего я хочу… убить тебя, Ира. Мне надо было убить тебя ещё тогда, вместо Терещенко… - обхватив голову руками, прошептал он: - Твои люди взорвали машину Киры… сегодня утром. Хотела его убить… Грачева… знала, что он… - Ну что ж, это жизнь…, а она сука ещё та… - ничуть не удивившись такой новости, сказала Зимина. - Чего? – он поднял на неё глаза и нервно засмеялся: - А они живы… Грачев её спас… И ничего у тебя не вышло… Ты… больная! Ты просто больная! Он поднялась, уставившись на него, понимая, что теперь Грачев все так не оставит. Но у неё у самой появились высокие покровители, и ей было безразлично, какова была плата. - Допустим, они живы… Тогда зачем ты сейчас пришел, все это разыгрываешь? В чем ты меня обвиняешь? – спросила она, настороженно на него глядя. - Ты даже не понимаешь… - он встал, мучительно усмехаясь и отдернув китель, хотел уйти, но Зимина схватила его руку. - Вадим, не уходи… Ты мне нужен… разве все, что между нами было… - начала она, удерживая его. - А что между нами было? – развернувшись к ней, спросил он. – Что, скажи? - Тебе было плохо со мной? - Плохо? Это не самое подходящее слово для того, что… ты со мной делала… - он открыл дверь, вырвав от неё свою руку.