Климов 1.1

Открой мне окно, Зайди в эти двери, Предстань в образе любви, Скажи мое имя, Не дай мне поверить, и стань навсегда моим…

Субботним утром Кира уехала раньше, чем проснулся Грачев, но возвратилась довольно скоро и очень довольная. Сев за туалетный столик, она нетерпеливо ждала, пока вода в душе утихнет, и когда Грачев вышел, бросила ему брюки. - Одевайся, у меня для тебя сюрприз… - сказала с хитрой улыбкой она, выглядя крайне довольной. - Может сначала… - Грачев скользнул взглядом по её ножкам. - Нет… - Нет?! – слегка шокированный её отказом, выпалил он. - Грачев, ты будешь очень доволен, но не сейчас… Так что надевай брюки и как-нибудь их застегни… - Кира хотела взбодрить своего генерала, но теперь ей хотелось получить его сейчас, однако она решила потерпеть. - Как знаешь… Такое ощущенье, что ты собираешься меня прикончить где-нибудь в темном закоулке… - замечая на её губах какую-то странную ухмылку, проговорил генерал, вздохнув, он сбросил полотенце и услышал, как Кира тихонько заскулила. – Ты меня хочешь! Что за… - Я всегда тебя хочу… - глядя на его обнаженный и возбужденный…,она сжала ноги и с трудом отвела взгляд. – Но мы сделаем так, как я задумала… - Издеваешься и надо мной, и над собой… Что ты там такое выдумала... Может, посмотришь на меня? – взяв брюки, он стал одеваться, хотя ему было и не комфортно, тем более, он не понимал, отчего Кира, сама сгорая от желания, куда-то его тащит вместо того, чтобы заняться сексом. Был выходной день, и они вполне могли бы провести время в постели или на кухне, или в ванной, или в зале, в гостевой, в кабинете… Когда он оделся, Кира потащила его к машине, но водителя отпустила. - Я поведу, - сказала она и дала Грачеву повязку на глаза. - Ты хочешь сесть за руль, чтобы мы вместе разбились, а я этого даже не замечу из-за повязки, - засмеялся он, хотя и звучало это зловеще. - Сделаешь так, как я скажу… - она подошла к нему, прямо возле автомобиля и, расстегнув молнию на его брюках, просунула руку, сжав его, затем сделав несколько движений вверх и вниз, но Грачев держался. – Сделаешь или нет? Иначе я не отпущу и ты здесь… - она опустила руку ниже и он, прикрыв глаза, схватился за раскрытую дверцу машины. – Женька, тебе будет хорошо…, если ты все сделаешь… - Мне уже хорошо… - он, выдохнув, положил одну руку на неё талию, а другую, оторвавшись от дверцы, опустил под её юбку, и ничуть не смущаясь того, что они стоят возле подъезда, отогнул ткань её белья. - Хочешь, чтобы я… - она инстинктивно подалась ему навстречу, не в силах сдержаться. – Я сейчас… ты меня… Как ты это делаешь… - Вот теперь я готов ехать, - довольный тем, что Кира уже на грани, он убрал руку и, отдернув её юбку, опустил взгляд на её руку, которой она продолжала сжимать его… - Может, отпустишь? - А? Да… - она достала руку, и кое-как дойдя до водительского места, села. – Повязку… Грачев все же решил ей довериться, хотя она была настолько возбужденна от своей идеи, что это его немного тревожило. Машина ехала довольно долго, но затем остановилась, Кира достала из багажника пакет и взяла Грачева за руку, чтоб мог выйти, ведомый ею. Они зашли в подъезд, затем в квартиру. Дверь за их спиной закрылась на ключ, и кто-то странно хихикнул, уже там, на лестнице, удаляясь. Кира поставила пакет и сняла с глаз возлюбленного повязку. Они стояли в коридоре той самой квартиры, где дожидались, пока Зотов устранит опасность… Тогда Грачев был ранен, а она… она была невестой Климова. - Дверь откроется следующим утром… - сказала Кира, подняв пакет. Она прошла в кухню. Грачев не скрывая улыбки и даже восторга, прошел следом за ней. Из пакета Кира достала банку спирта, гематоген, правда кроме этого классического для них набора, там ещё было вино, банка икры, французские булочки, шоколад… - А труп в комнате тоже есть? – спросил он, сняв пиджак и расстегнув рубашку, вспоминая, как они напились, а ему пришлось убить собственного водителя. - Нет, там есть кровать… Только кровать… - сказала Кира, разливая спирт по стаканам. – Евгений Петрович, ты очень привлекательный…, но я невеста Вадима… - развернувшись к нему, Кира протянула стакан с разбавленным спиртом. - А не в дурдоме ли он, случайно, в результате твоих эротически экспериментов? – взяв стакан, он выпил все, что ему налила Кира, с вожделеющей улыбкой, рассматривая её фигуру. - Я об этом как-то не подумала… Не говори плохо о Вадиме, я же за него беспокоюсь… и никогда ему не изменю... Я буду очень верной ему женой, и попаду в Рай, и может, со временем, меня канонизируют, – она выпила свою порцию спирта и коснулась пальцами его обнаженной груди, рубашка упала на пол. - Ты злая, пошлая, пьяная и… - он опустил взгляд вниз, Кира уже расстегнула его брюки и от того, что теперь она продолжала делать с ним, у него как-то терялись слова. Это было так странно оказаться снова в квартире, с которой все завязалось, когда они начали терять голову друг от друга, хоть и опьяненные спиртом, но, тем не менее… - И? – спросила она, чувствуя в своей руке пульсацию. - Начнем с того, чего у нас здесь не было, - он убрал от себя её руку, и, обхватив ладонями лицо Киры, прижав её собою к столу, принялся целовать, так страстно и глубоко, что у неё перехватило дыхание только от этого. - Возьми меня, - шепнула Кира, оторвавшись на мгновение от него, она вся горела, и уперевшись руками в столешницу, села на неё, раздвинув ноги, стараясь сделать так, чтобы он сам поддался инстинктам, чувствуя её так близко к себе. Юбка задралась, она обхватила Грачева ногами, но мешало белье. - Ты долго меня сегодня мучила… - усмехнулся он, но затем, отогнув тонкую кружевную полочку в сторону, одним движением вошел на всю глубину. - Пожалуйста, быстрее… Я хочу поскорее… - она двинулась вперед, к нему, сжимая его в себе так судорожно, не желая оттягивать разрядку, такое дикое желание её охватило после того, что Грачев творил с неё у их подъезда. Им хватило нескольких минут, пребывая в возбуждении всю дорогу до этой квартиры, они не могли долго сдерживаться, да и не хотели. Кира едва не лишилась чувств от такого прилива, она вцепилась в плечи Грачева и коснулась его губ. - Выпьем ещё? – предложила она, но чувствуя, что он снова приходит в возбуждение, не выходя из неё, добавила: – Сейчас со стола все попадает… Женя… - Хорошо, - он подхватил возлюбленную, не давая ей соскользнуть и придерживая, опустился с нею на пол, Кира заметила на стене следы от крови, помня, как вытаскивала пулю из его плеча не зная, смогут ли они выйти отсюда. Впрочем, тогда её было не так уж и плохо, с нею был сильный, мужественный, привлекательный мужчина и он ничуть не потерял лица, оказавшись не в своей огромной квартире, под охраной, с горничной, а в старом ветхом здании, раненный… с невестой Климова. Кира оказалась сверху, он не хотел, чтобы она опускалась на пол спиной, хотя тут все было убрано, но никакого ковра, ничего, кроме дощатого пола. Она стала интенсивно подниматься, двигаться к нему и от него, но все-таки возвращала взгляд к стене. Она хотела приехать сюда снова, с ним, но не знала, что испытает… Это было так необычно вернуться туда, где она впервые подумала о том, что, возможно, не так уж и счастлива с человеком, которого, казалось, любила. Кира не старалась сосредоточить на этом мысли, но и желание коснуться Грачева, не для того, чтобы достать пулю или сделать повязку, а просто прижать ладонь к его груди или обнять, прижаться к нему, ощутить его тепло, себя причастной к жизни этого человека, не покидала её тогда. Но он был почти врагом, а она смотрела на него как на мужчину…, только боялась себе в этом признаться… Да и с Вадимом тогда происходило неизвестно что, это немного отрезвляло её. Но в этой квартире она почувствовала себя намного счастливее, чем за все эти месяцы с Климовым и почему так происходило, она не понимала… Чувствуя, что они скоро дойдут до финала, Кира замерла, посмотрев в лицо своего возлюбленного, и он поднялся к ней, положив одну руку на её талию, другую – на бедро, стал сам управлять процессом, более опытно, впрочем, после того, что между ними было…, опыта теперь хватало и неё. Но она так любила, когда Грачев сам держал все под контролем… - Прервемся… Или нет? – спросил он, когда они уже дошли до разрядки и теперь только содрогались в руках друг друга. - Дойдем до постели… Я не хочу, чтобы у тебя потом болела спина… - сказала Кира, проведя рукой по его волосам, она поднялась на ноги, со стоном оторвавшись от него. Она взяла бутылку вина, штопор и прошла в спальню. Поставив бутылку на пол, сняла блузку, затем опустившись на постель. Грачев зашел следом, он подцепил руками её юбку, Кира чуть приподнялась, выгнувшись, и он с легкостью её раздел. Комната была пуста, как и прежде, только огромная кровать, покрытая синими шелковыми простынями, заполняла часть пространства… Грачев открыл бутылку вина и, сделав глоток, дал её Кире. - Когда… мы отсюда уходили… Я так хотел закрыть дверь, остаться с тобой… навсегда… - сказал он, касаясь ладонью её бедра, поднимаясь выше, затем склонившись, когда она отставила бутылку, коснувшись её губ. – Ты потом меня спрашивала, что… я чувствую, когда мы поехали загород, потом, после твоей свадьбы… Я умирал от мысли, что ты с ним… Но я никогда не хотел, чтобы ты была со мной из жалости… Никогда я, Кира, не верил в любовь…, а потом поверил и возненавидел это чувство. Я задавался вопрос, нежели я такой подонок, что меня нельзя полюбить, немного хотя бы… Кира закрыла глаза, коснувшись пальцами намокших ресниц, вспоминая его слова, тогда за городом… он говорил правду, тогда… «- Мне не жалко твоего Вадима… И ты напрасно его жалеешь. Это глупое чувство, оно ничего не создает… Достаточно нескольких моих слов, как ты останешься со мной из-за этой дешевой жалости, мне она не нужна… И я не говорю… - он развязал пояс, сбросил халат и спустился в бассейн». Но если бы он сказал, то, что говорил сейчас… Ничего бы не изменилось, а он не верил в то, что она его любила… Не понимал, как можно любить двоих, остаться с одним и любить другого. «- Ты не любишь меня… - горько произнес он. - Люблю! – Кира обернулась к нему, роза выпала из её руки. - Тогда ты…, я не знаю…, ты не видишь ничего? Или ты не хочешь видеть?! Скажи мне?! – он подошел к ней и схватил за руку. – Ты знаешь, как больно мне?! Но нет, что я слышу? Климов, Климов, Климов… Почему ты тогда приходишь ко мне? Из-за секса? Зачем тогда эти слова, они же для тебя ничего не значат… Ты это хотела услышать? У меня сил нет говорить дальше… - он отпустил её, на мгновение зажмурившись, прижав пальцы к глазам. – Просто нет сил… Не могу я, как твой Климов ныть… извини…» Кира помнила каждое его слово, а сейчас, после того, что он сказал… Она даже не могла сразу заговорить, просто сжав руками простынь, повернулась набок, болезненно вздохнув, понимая, что всему была виной.… Избрав тогда человека, которого даже не любила, а единственному, кому всецело принадлежало и её сердце и душа, дела так больно. - Кира…, прости…, я зря это сказал…, не плачь… Черт! – Грачев понял, что все-таки не стоило этого ей говорить, она плакала, действовал и выпитый спирт и его слова. – Ну, пожалуйста, не плачь… Завернувшись в простыню, она села, вытерев ладонью лицо, не желая причинять ему боль хотя бы своими слезами. Положив голову к нему на колени, она подняла на него глаза. - Нет, Жень, ты должен мне все это сказать… все до конца… Я тебя люблю, во мне нет жалости, только сожаление о том, что я не могу исправить… И я привезла тебя сюда, потому что видела, что тебе плохо, скажи мне… расскажи мне все, что с тобой происходит… - попросила она. - Собственно… ничего не происходит. Все вернулось на свои места, сын, который меня боится, ну, может теперь и не боится, но… мой отец лупил меня ремнем за каждую двойку, а я был не лучшим учеником в школе, он поздно женился… второй раз, был контуженный, фронтовик, … мог напиться, и без повода выпороть, я никогда бы не посмел сказать, что какой-то другой отец был бы мне лучше, глядя ему в глаза… - он судорожно вздохнул, подняв глаза к потолку, на несколько секунд прервавшись, затем продолжив: - Когда палачи держали меня… на крючке, кабинет прослушивался, я не знал, кто конкретно стоит за Бекетовым. Ты знаешь, почему я поставил Климова на место Зиминой? Миша приходил ко мне в кабинет… обвинил в том, что я сотрудничаю с ними и тогда тебя не было рядом, чтобы сдержать его… И я позволил ему это сделать, чтобы сохранить нам обоим жизни, а он швырнул в меня свое удостоверение. Ты думаешь, он извинился потом, когда узнал, что я не причастен к палачам? Он об этом даже не вспомнил… Вернее, он приехал, тогда его Климов заставил сыграть послушного сына и только… А они мне сказали, если я не сделаю этого… они его убьют… - Я не знала об этом… Но ты, говорил тогда, что это Бекетов и… - Кира была шокирована его признанием. - Все это я пытался объяснить Климову, но он вбил в голову себе, что я ему угрожаю. Ты же помнишь, я же потом выяснил, кто меня шантажировал… мой заместитель. Но сколько времени прошло… А сейчас он говорит своей Маше… «кто он такой, что ты ему сказала о своей беременности…». У меня есть ты, Кира, - он коснулся её волос пальцами. – А большему счету никого кроме тебя. И я тебя прошу, не пытайся сказать что-то в его защиту. - Женя, даже если бы ты был не прав, я и тогда бы не приняла ничью сторону, кроме твоей… Ты даже не говори об этом…, тем более сейчас… Я, наверное, зря привезла нас сюда… Я позвоню, чтобы… - рассеянно произнесла она, но Грачев удержал её за плечо. - Не зря. Останемся здесь до завтра, я хочу этого… - увлекая её в объятья, произнес Грачев. Он сказал слишком много, то что не говорил никому другому и не сказал бы… Да и вряд ли когда-нибудь в своей жизни он был столь откровенен. Грачев чувствовал себя мальчишкой, когда это все говорил, но хотел услышать в ответ понимание, а не осуждение, хотя его не было за что осуждать… Он был и циничен, и хладнокровен, словно сделан из стали…, но и цинизму есть предел, и холодная кровь может закипеть, а сталь – расплавиться…