Климов 1.1

Зная, что Миша с Машей сразу же с самолета приедут в загородный дом, Грачев приехал туда с Кирой немного раньше, чтобы предупредить Сережу, приготовить что-то к столу, да и с кроваткой стоило разобраться, а пока она стояла посреди гостиной. Кира выбирала с Сережей, что приготовить, генерал осматривал комнаты, какая бы лучше подошла к детской. А ко всему, Кира заказала детские одеяльца розовые и голубые с вышивкой, однако, не с анаграммой и не «внуку от дедушки», чтобы не вызывать у возлюбленного воспоминания о встрече с Виталиком, а «внуку от генерал-полковника Грачева» это развеселило будущего деда, хоть и выглядело довольно глупо, но ему понравилось. Остановившись в пустой гостевой комнате с большим окном, почти без мебели, Грачев, окинув её взглядом, представил, как будет она выглядеть, если переклеить обои, поставить кроватку. Когда родился Миша – у Грачева не было особенно денег на то, чтобы оборудовать ему комнату, он едва нашел средства, чтобы купить ему хорошую кроватку и коляску. Игрушки были тогда не такие яркие и интересные, как теперь, не говоря уже манежах и прочей ерунде. Теперь же он мог позволить себе больше, намного больше, не желая, чтобы внук в чем-то нуждался… Услышав голос сына и невестки внизу, Грачев спустился вниз, Миша стоял посреди зала, глядя на кроватку, которую отец купил без его участия. Маша с интересом рассматривала колыбель, ей она нравилась, к тому же, было приятно сознавать, что Грачев действительно рад тому, что скоро у него появится внук. - Пап, а почему ты… - пробормотал Миша, поглядев на отца, тот остановился, глядя на сына с усмешкой, в которой парень почему-то усмотрел какую-то издевку: - Вообще это мой ребенок и я должен выбирать ему кровать и все остальное… Нашел очередной повод, чтобы меня унизить… Спасибо! - Что ты сказал?! – выпалил Грачев, надвигаясь на сына. – Ну-ка повтори! Ты не оборзел ли окончательно, сын?! - Проснулся отцовский инстинкт? Не поздновато ли, папа?! Хочешь выставить меня ничтожеством перед собственными детьми. Ты думаешь, я забыл, как ты нас с матерью бросил, а теперь на внуках хочешь искупить вину вот этим… - бросив злой взгляд на кроватку, нервно проговорил Зотов, исподлобья поглядев на отца, готовясь к тому, что тот либо ответит, либо ударит. - Миша… - обернувшись к нему, изумленно прошептала Маша, не понимая, что на него нашло, ведь он всегда хотел, чтобы отец обращал на него внимание, а теперь вел себя так, словно перед ним какой-то монстр, который делает все ему назло. Кира вышла из кухни, услышав крики, вернее голос Зотова, он слишком громко говорил, стараясь так хоть в чем-то превзойти отца, но его слова… даже её как-то смутили… - Все сказал? – спросил Грачев, и, не услышав больше ничего, влепил сыну пощечину. – Обиженный ребенок! Задолбался я твой бред слушать и чтоб больше мне не звонил, урод! - И не позвоню! Мне плевать, понял?! Мне вообще на все наплевать! – оттолкнув отца, выпалил парень, проходя мимо Маши в сторону кухни. - Евгений Петрович… Я не знаю, что с ним такое… он… не знаю, простите… - проговорила Маша, чувствуя себя ужасно неловко. – Мне очень нравится кроватка, правда… Проведя ладонью по лицу, Грачев посмотрел на невестку, затем на Киру, та подошла к нему, взяв под руку, а Маша так и стояла, виновато и растерянно на него глядя. - Если что-то будет нужно…, звони, - выдохнув, проговорил Грачев, затем добавив более громко, чтобы услышал и Зотов: - Но чтоб этот урод даже не пытался! - Жень, пожалуйста… - встревожено проговорила Кира, понимая гораздо глубже, чем даже Маша, что он сейчас чувствует. С нею он покупал эту кроватку, поверял, чтобы она была устойчивой, осматривал её так внимательно, хотел, чтобы внук имел кое-что от своего деда. В ответ, получив просто какое-то глупое обвинение, задевшее его настолько, что он ударил сына при Маше, но у него совсем не было сил, чтобы сдерживаться, он больше не хотел видеть сына, говорить с ним, спорить или ругаться… Когда они ушли, Маша отправилась за мужем, не зная даже как с ним говорить после такого. Он сидел на заднем дворе, на крыльце, держа в руке чашку с соком, будучи не менее подавленным, чем отец. - Ну, зачем ты с ним так? – присев возле Миши, спросила она. - Он просто достал меня тем, что постоянно все должно быть так, как хочет только он… Это несправедливо… Он всегда поступал со мной так, все должно быть по его… Никогда не спрашивал, что хочу я. Он даже о моих детях делает вид, что забоится, знаешь для чего? Чтобы меня уколоть, какое я ничтожество и что на меня нельзя положиться… - положив руку на талию Маши, сказал негромко Зотов и, вздохнув, посмотрел на её уже округлившийся живот. – Это мой ребенок… я сам о нем позабочусь, а он – нет, он сам никчемный отец, только не хочет этого понимать… - Миш, ты извини, но ты не прав…- осторожно проговорила Маша, она видела, что ему хочется все делать самому, но с отцом Зотов был все-таки несправедлив: - Твой отец не никчемный… ты и сам это знаешь… И он просто хотел сделать что-то для внука, ну почему ты так зло к этому относишься? Ревнуешь? - На меня у него никто не хватало времени… А сейчас… даже ты считаешь его идеальным отцом и дедом, но он не такой на самом деле, это… просто… он играет с нами… как кошка с мышами… - поставив чашку на крыльцо, Миша поднялся. – Я не буду таким отцом, как он… Знаешь… с Кирой он такой… добрый… в нем этого никогда не было, смотрит так на неё, как будто она особенная… Она его боготворит, сама же поступила мерзко с Климовым и он тоже, но это же ничего, правда? И ты от него в восторге… - Но уже совсем ты… махнул… При чем здесь Климов?! Отношения Киры и твоего отца… - Да?! Он сказал мне, что застрелится, если с ней что-то случится… Конечно, все лучше меня, а я «урод», да? – он замолчал, не желая срываться на Маше и просто зашел в дом. Маша осталась сидеть на крыльце, она не хотела, чтобы Грачев и Миша так сильно разругались сейчас, когда все почти наладилось, да и повода не было. Но Миша не понимал своих ошибок, просто не видел их… Ничего не произнося Грачев сел в машину вместе с Кирой, как только они отъехали от дома, он приложил руку к груди, сердце забилось в совершенно бешеном ритме, отдаваясь болью. Он не хотел подавать виду, но это не прекращалось. - Жень, ты побледнел… - коснувшись его руки, проговорила взволнованно Кира, впрочем, и выражение его лица было какое-то мучительное. - Да… что-то… давит… - проговорил он, прижав ладонь к груди. – Не волнуйся… - он посмотрел на Киру, но она от его слов пришла в совершенный ужас: - Ничего… отпустит… - А если – нет? Женя, я… сейчас позвоню твоему врачу, сейчас приедем домой… - она знала, что Грачев не любит больниц, потому попросила водителя ехать быстрей, а сама вызвала врача к дому. – Потерпи, сейчас приедем… Это все Миша… черт, убью его… - Не говори о нем… - переведя взгляд к окну, с ожесточением произнес Грачев, затем резко нагнувшись, склонившись вперед, сжимая ладонь на груди. - Прости, прости…, я не буду! – воскликнула Кира в панике, она осторожно коснулась его плеча, боль немного отступила, Грачев выпрямился, и она его обняла, расстегнув несколько пуговиц на рубашке, чтобы облегчить ему дыхание. Кира не знала, как ему помочь, у него никогда не было проблем с сердцем, а сейчас…. Сын довел его до такого состояния и даже не подозревал, утопая в своих мелких обидах, насколько сейчас больно отцу. И Кире хотелось встретиться с Мишей, все высказать ему, не пытаться ничего объяснить, а просто сказать, чтобы он даже не думал теперь звонить Грачеву, искать повод или… Каждая их встреча, каждый их разговор заканчивался для Грачева очередным стрессом и это начало пугать Киру, она боялась, что после одной из таких ссор он просто получит инфаркт или удар… Приехав домой, тут же встретив врача, Грачев, будучи уже в почти нормальном состоянии решил не играть со здоровьем и позволил провести осмотр. Кира не уходила из спальни, когда врач осматривал её возлюбленного, она сидела на стуле в напряжении, но ничего не говорила, только следила за стетоскопом и потом, когда тот снимал кардиограмму… - Ничего серьезного, нервы, вам, Евгений Петрович, надо конечно подлечить… А сердце у вас крепкое, хотя и был небольшой всплеск, но ничего критического…. – сказал врач, затем обернувшись к Кире: - Я рецепт выпишу, на случай если такое повторится. Врач уже знал Киру, он осматривал её после того, как Климов столкнул её с лестницы, да и тогда же после драки с Вадимом наблюдал Грачева с его травмами. К тому же, Кира говорила с ним о давлении своего генерала, и он уже не обращался к Грачеву, выписывая рецепт, а прямиком к ней, зная, что она проследит за этим лучше него самого. - Кира Владимировна, а с вами-то все в порядке? Бледненькая вы какая-то… и у вас нервы… - врач взял её за запястье: - Вот и пульс… давление у вас, кажется, поднялось… Грачев, застегнув рубашку, поднялся с постели, Кира и в самом деле выглядела не лучше его, она панически боялась за его жизнь и он это понимал. - Мне ничего не нужно, меня ничего не беспокоит, - отдернув от врача руку, проговорила она, встав со стула. - Я вас провожу, - кивнув врачу на дверь, сказал Грачев, он поспешно спровадил того, чтобы остаться с Кирой, успокоить её. Зайдя в ванную, Кира включила воду, ополоснула лицо, посмотрев в своем отражение, выглядела она не лучшим образом. - Кир, ты чего… - подойдя к ней, остановившись позади, Грачев обнял её, положив руки на её грудь. – Не бойся… у меня железное здоровье… - Не железное… - едва не плеча прошептала она. – Ты живой человек, Женя, у тебя есть сердце, чувства…, а… он не понимает… тебе больно и мне от этого больно, понимаешь? - Понимаю… - кивнул он, ещё крепче прижав её к себе. – Ты у меня одна…