Климов 1.1

«Двадцать лет назад. Петров остановил машину возле подъезда своего дома, они с Верой недавно сделали ремонт, денег у них хватало, но на его зарплату можно было купить только пять килограмм мяса, не больше, хотя он пытался подработать… Грачев же втихую временами брал взятки, да и занимался с операми крышеванием некоторых челночников, хотя бандиты тогда во всю трясли торгашей, устраивали такие кровавые разборки, что милиционеры с их попытками подзаработать оказывались часто в моргах. Петров в такое не лез, побаивался, а Грачеву приходилось, чтобы заработать и на сына и себе на жизнь, но, не слишком-то привыкнув к новой системе выживания, после развала Союза, он попадал впросак, хотя быстро учился на своих ошибках. - Палыч, я к тебе не пойду… - проговорил Грачев, посмотрев на дверь подъезда. – Там твоя Вера…Я в таких носках…, хотя они у меня не голубые, но… - Вера сейчас собирается на фотосессию, а обувь снимать не надо, у нас новый паркет… Пошли, - открыв дверцу машины, Петров вышел, мельком взглянув на ботинки напарника, те выглядели не лучше, чем носки. - Паркет… - повторил не слишком весело Грачев, последовав за ним, они оба были после дежурства и Петров решил пригласить напарника пообедать, зная, что у того ничего нет. Они поднялись по ступенькам к квартире, Петров открыл дверь, из зала донесся женский голос: - Гриш, это ты? - Да, Верочка, я с напарником… - сняв свои новые лаковые туфли, оказавшись на этот раз в бордовых носках с каким-то узорчатыми завитками, Петров прошел в зал, кивнув и Грачеву. - Так, я опаздываю, сейчас такси приедет… - проговорила торопливо Вера, стоя перед зеркалом, но обернулась к мужу и поцеловала его: - На кухне пицца, я заказала, Гриш, извини, готовить некогда и там суши, тоже… кофе сварила, все мне пора… Она повернулась к стоявшему в дверях напарнику Петрова, Грачев был в потертой кожаной куртке нараспашку, под которой был какой-то растянутый свитер, он держал руки в карманах, не слишком радостно глядя на Петровых и обстановку их дома. - Евгений… - сказал он, окинув взглядом Веру, она была настоящей красавицей, высокая блондинка с пышным бюстом, в коротком платье, но смотрела на него, словно на какого-то бродягу. Он сразу её невзлюбил за этот жалостливый взгляд. - Вера, - сказала она. – Проходите, еда там…, то есть… идите завтракать, вы же после дежурства… Грачев ещё больше разозлился от её «еда там», но Вера так быстро прошла мимо него, оставив после себя только резкий цветочный аромат духов, что он не успел ничего сказать. «Ну и сука», - оглянувшись на неё, подумал он, затем поглядев на Петрова, усмехнулся: «Ох, наставит она тебе рога, Палыч, а может и уже наставила…». Но вслух он ничего не произнес, хотя решил больше не приходить в этом дом никогда… - Давай мыть руки, и поедим… - бодро произнес Петров. – Я тебе ванную покажу, там плитка итальянская, Вера выбирала… У нас тут часто её подруги бывают, надо соответствовать и пару раз кутюрье какой-то приходил… - Кто? – проходя следом за ним в ванную, переспросил Грачев. - Ну… не важно…, в общем…, мой руки, - включив воду, сказал Петров, не рискуя посвящать напарника во все тонкости модельного бизнеса, уже заметив, что Грачев не в восторге от всего этого, Вымыв руки, они зашли в кухню, Петров набросился на пиццу, а Грачев, хоть и был голоден, но не стал так все глотать, чувствуя себя в этой квартире словно в каком-то цирке - Суши… попробуй, Грачев, я люблю… и ещё лобстера… тоже вкусно, Вера такое покупает часто… - запивая пиццу кофеем, пробормотал Петров. - У тебя замашки олигарха-неудачника, - взяв вилку, вместо палочек, Грачев ткнул ею в суши. - Почему «неудачника»? - Да потому, что живешь за бабский счет… - он перевел взгляд на подоконник, там лежали какие-то карточки с буквами, похожие на букварь, но на них были стрелочки, обозначавшие женское и мужское начало. - Когда все устаканится в стране, я буду Веру обеспечивать, вот увидишь… - сказал Петров, продолжая есть, но заметив на что смотрит Грачев, продолжил: - А это… Вера с подругами развлекалась… Вытащи карточку с именем суженого, девки… дурачатся. Как тебе вообще Вера? - Вера как Вера… - достав карточку, он положил её на стол, на ней был розовый значок с буквой «К». - Твою суженую будут звать Клава… - чуть не поперхнувшись пиццей, захохотав, проговорил Петров. – Клава Грачева. - А в лоб не хочешь, Клава?! – исподлобья поглядев на него, выпалил Грачев. - Да, шучу же, пиво сейчас найду… - встав из-за стола, Петров полез в холодильник, а Грачев положил карточку в карман брюк. – Ну, а какие ещё на «К» есть имена? Только Клава… - Че, Палыч, заело на «Клаве»? – усмехнулся Грачев. - О, сейчас тут есть у меня справочник женских имен… Я листал… - взяв его с холодильника, проговорил весело Петров, открыв его на закладке с именами на букву «П». - Себе новое имя подыскиваешь? - Думаю, мы с Верой ребенка хотим завести… девочку хочу... – объяснил Петров, на это Грачев ничего не сказал. – Так…, а вот на «К»… Кристина… ну, лучше, чем Клава… Клара… - Заканчивай херней страдать, дочку Клавой назови или Кларой… - вырвав из его руки справочник и бросив его на стол, выпалил раздраженно Грачев. - Там есть и Кира… - открыв бутылку пива, Петров протянул её Грачеву: - Ну-ка, Кира… привязывается к бабушке, знает себе цену, не терпит фригидных мужчин, стремится подчинить партнера и доставить ему… ну все, Грачев, это твой идеал! Прям под тебя писали… с греческого «госпожа» ищи себе такую… или Клаву… - Веришь во всю эту чушь, Палыч, вечно ты как баба… - закрыв книжку, чтобы Петров больше ничего там не вычитал, выпалил Грачев и для верности поставил на неё тарелку с суши. Приехав домой, в свою комнату, Грачев с раздражением снял с себя куртку, забросив её в дальний угол, собираясь купить себе на следующей неделе новую. Он лег на кровать, заметив, что из кармана брюк выпала карточка, подняв её с пола, с усмешкой посмотрел и смял». Переодевшись, Грачев зашел в свой кабинет, застегивая пуговицы на белоснежной рубашке. Остановившись за столом, он опустил одну руку в карман брюк, другой отодвинул ящик стола и вытащил оттуда папку с документацией. - Слушай, Грачев… - открыв дверь, немного помявшись, к нему зашел Петров, все ещё сконфуженный тем, что произошло в зале. Это было не в его духе, но Вера оказалась слишком напористой, и он терзался догадками, что её так возбудило. - Садись, - просто сказал Грачев, подтолкнув к нему папку. – Я читал твою медкарту…. - Что?! – выпалил Петров: - Ты… как ты смел?! - Дослушай, Палыч, я твой идиотский характер знаю, дослушай… Сядь! – последнее он сказал так жестко, что Петров решил его выслушать. - Смотрел по делу… Ты вроде бы нормально себя уже чувствуешь… Короче, скоро я освобождаю должность… ты станешь на мое место… Но, с одним условием! Мой глупый сын считает себя самостоятельным, я с ним устал бороться, а… с тобой он… в более доверительных отношениях… - Грачев выпрямил плечи и посмотрел на Петрова, тот сел на стул, открыв папку. – Проследишь за этим придурком? - Ты… так говоришь… - с некоторым недоверием он посмотрел на бумаги, там был приказ о восстановление на службе, во всех званиях и ещё много чего. – Грачев, ну… ты же вроде с Мишей… - Достал он меня, Палыч, а тебя он считает… лучшим отцом, чем меня… - Грачев отвел взгляд в сторону, но затем выпалил, посмотрев на Петрова: - А меня… бьет вот сюда, в самое сердце, понимаешь… - ударив себя в грудь, он опустился в кресло, замолчав. - Он так не мог сказать… - проговорил изумленно Петров, помня, как и в молодости, Грачев о нем заботился и потом, в больнице, когда Мишу ранили палачи, да и до этого, как расправился с теми, кто в него стрелял, когда они пытались помешать высокопоставленным педофилам. - Не мог? – Грачев пристально взглянул на Петрова, глаза его увлажнились и блестели, и быстро сказал: – Бумаги дома посмотришь. А сейчас пообедаем. Петров поспешно вышел из кабинета, схватив папку, чувствуя, что Грачев из последних сил сдерживается. Так и было. Стоило только Петрову уйти, как по щеке Грачева скатилась слеза, но не более того. Он посмотрел на фотографию сына и убрал в ящик стола. Затем, стараясь успокоиться, достал старый потрепанный блокнот и вытащил оттуда помятую карточку, которую тогда взял у Петрова. Выровняв её, он положил её на стол. - Жень… - приоткрыв дверь, к нему зашла Кира. – Вера уже гуся кромсает… Пойдем? - Пошли… - поднявшись из кресла, он надел пиджак. – Завяжи мне галстук… - Сейчас, - она взяла из его руки черный галстук и с легкостью сделала нужный узел. – Ты у меня такой… - Да… такой, - улыбнувшись, он коснулся губами её руки, и они вместе вышли из кабинета. За столом в гостиной уже сидели Петров и Вера, Сережа накладывал в тарелки порционную фуагру. На Вере было уже оба чулка, да и пол был чистым. Все было так… иначе, чем тогда, двадцать лет назад, Грачев чувствовал себя человеком… только сын… оставался таким же, как и прежде…