Климов 1.1

Надев генеральский мундир, Петров обернулся к Вере, она протянула ему фуражку, довольная тем, что вскоре её муж станет начальником московской полиции, заняв эту должность по праву. Но сейчас он уже стал заместителем Грачева, на остаток его службы, на пару недель, чтобы затем сесть в его кресло, однако сейчас он ехал не на службу, а Зотову. Он сел служебный автомобиль, его задели слова Грачева… не только слова, но и то, как он выглядел в ту минуту… Но Петров не знал, как говорить с парнем, что сказать, чтобы Миша изменил мнение о своем отце или отношение к нему…. Миша был сложным парнем с непростым характером, вспыльчивый, часто злой, грубый, ожесточенный, колкий… Даже с Петровым он часто бывал груб, когда они вместе работали, относился с недоверием, боялся предательства, считал, что все вокруг только и ждут, чтобы сделать ему больно. Автомобиль заехал в отдел, Петров поправив фуражку, зашел в помещение, теперь ему отдавали честь, останавливались, все возвращалось, словно и не было отставки и расстрела Карповым людей, когда один генерал выбрал политику, а другой – совесть… И вот то, кто выбрал политику – вернул совестливого генерала на место, но не просто так, и дело было не только в сыне, но и в том, что Грачеву был необходим свой человек, пусть с идиотским характером, но поддающийся контролю. Открыв дверь в кабинет Зотова, он увидел там и Вадима, они пили чай, что-то обсуждали. - Петров? – обернувшись к нему, Климов поднялся, заметив, что тот в мундире. – Григорий Павлович… - Да ладно, Климов, не напрягайся…. Я к Мише… - сказал Петров, давая понять, что хочет поговорить с парнем наедине. - Не буду вам мешать, - взяв свою чашку, Вадим покинул кабинет, хотя для него было полной неожиданностью то, что Петров снова вернулся на службу. - Чай, кофе? – встав из-за стола, спросил Зотов, он был рад видеть Петрова. – А у нас с Машей близнецы будут…, недавно узнал… - Отцу говорил? – как-то пытливо глядя на Мишу, спросил Петров. - Нет, я с ним не разговариваю, да и… незачем это… потом узнает, или Маша проболтается… - присев обратно за стол, пожал плечами парень. «- Достал он меня, Палыч, а тебя он считает… лучшим отцом, чем меня… - Грачев отвел взгляд в сторону, но затем выпалил, посмотрев на Петрова: - А меня… бьет вот сюда, в самое сердце, понимаешь… - ударив себя в грудь, он опустился в кресло, замолчав». - Я стану начальником московской полиции после твоего отца, он говорил с министром… все уже решено… - произнес Петров, продолжая смотреть на Зотова так, словно тот от него что-то скрывал. - Поздравляю… Ты достоин этого, за все, что ты сделал для Лесного, для детей, ты… более, чем достоин… Надо отметить твое назначение, может соберемся, как-нибудь или у меня же есть сейчас тут коньяк, сейчас… хотя… ты будешь или нет? У тебя же… - проговорил Миша, достав из нижнего ящика стола бутылку коньяка, затем посмотрев на Петрова с улыбкой. - Выпью… - кивнул вдруг Петров, но когда Миша поставил стаканы и налил себе и ему немного коньяка, вдруг сказал: - У меня есть… тост… или речь… - Только не про ментов… - засмеялся Зотов. - Про ментов, но не про тех… Был у меня один напарник… много лет назад, неплохой человек, ну… немного вредный, часто злобный, гордый и временами самовлюбленный, редкий бабник… - Как я что ли… - проговорил Миша. - Да, как ты… Это ты верно заметил, только у него не было такой машины, как у тебя, не было… - он заглянул под стола и Миша немного удивился: - туфель таких хороших… это я точно помню… - Какой-то нищий был у тебя напарник… - не подозревая о ком идет речь, Зотов так захохотал, что Петров на мгновение замолчал. - Нет, он не был нищим, просто… тогда у нас были плохие зарплаты, надо было детей как-то кормить, все деньги на это уходили…, - продолжил Петров, через некоторое время: - Ходил вечно голодный, Вера на нас двоих готовила, он, кажется, не замечал, иначе бы это ударило по его самооценке… У него сын такой тогда был… просто вредитель… то стекло разобьет, то с горки прокатится брюки новые изорвет в клочья…, да много чего этот пацан творил, а его папе приходилось постоянно где-то искать средства, чтобы своего ребенка обуть и одеть и купить велосипед, мяч, солдатиков… У меня тогда детей не было ещё, а он вечно в проблемах был… напарник мой… У него даже ботинок нормальных не было, ходил в обносках, подошвы постоянно обрывались, даже носы протерлись почти до дыр… А все потому, что пацану его нужно было купить и то, и это… Вот и тогда он ему купил зимние ботинки, а сам ходил в своих этих…, раз у него даже подошва отвалилась от одного, прямо в отделе… Мы тогда молодые все опера были, посмеивались над его ботинками. - Бывают же такие отцы…, которые так детей любят…, интересно на него посмотреть, а мой папаша, небось, тоже ржал над ним, он-то, конечно, первым же и ржал… Ты же с ним вместе, вроде как, служил, - невесело проговорил Зотов, крутанув на столе бутылку. - Служил… - кивнул Петров, затем достав фотографию из кармана кителя: - А вот мой напарник, тот самый, о котором я говорил, это мы возле отдела… Миша взял фотографию, тут же узнав молодого Петрова, а с ним его напарника… - Это мой отец… - проговорил дрогнувшим голосом Зотов, изумленно посмотрев на Петрова. – Ты… то есть про него говорил? Про… папу? - А сын «вредитель» никого не напомнил? Оставь себе фотографию… - Петров выпил коньяк и поднялся из-за стола, оставляя Мишу в одиночестве. - Стой, а… ты серьезно про эти ботинки и… - Фотографии ботинок у меня нет... А они на этой фотографии, кажется и есть, присмотрись, извини, надо ехать на службу… Ты же хотел увидеть заботливого отца, ну вот… - надев фуражку, Петров вышел из кабинета. Зотов положил перед собой фотографию, пребывая в прострации и от слов Петрова и от того, кто оказался его напарником. Так странно было, он хотел увидеть на фотографии какого-то необыкновенного человека, любящего идеального отца, а увидел своего… Опустив голову, Миша зажмурился, вспоминая, как они говорили последний раз… «- Проснулся отцовский инстинкт? Не поздновато ли, папа?! Хочешь выставить меня ничтожеством перед собственными детьми. Ты думаешь, я забыл, как ты нас с матерью бросил, а теперь на внуках хочешь искупить вину вот этим…» А перед этим говорил о том, что Петров был бы лучшим отцом… И после всего ему стало так стыдно, как не было никогда в жизни. Он не находил себе места и когда закончился рабочий день, поехал к отцу, хотя не думал рассказать о том, что ему поведал Петров и о своем открытии. Миша просто хотел посмотреть на отца, словно теперь в нем что-то изменилось…. Открыл сам Грачев, он хотел закрыть тут же, увидев сына, но тот поставил руку между дверью и дверной коробкой, в надежде, что отец не станет ломать ему пальцы. - П-привет… - пробормотал Зотов, внимательно осмотрев отца с головы до ног, словно видел его впервые в жизни и виновато шмыгнул носом. - Че грохнул кого-то опять?! – схватив его за шкирку и затащив в квартиру, выпалил Грачев, так решив, заметив, как виновато смотрит на него сын, такое выражение лица у него было только в особых случаях. - Нет… нет… я никого… Я просто пришел… - ничуть не обидевшись на отца за резкость, проговорил Миша. - На «просто пришел» у меня есть для тебя «просто вали»! – отпустив сына, Грачев отошел от него и зашел в зал. Кира сидела на диване вместе с возлюбленным, вернее лежала, положив голову на его колени. Помявшись, Миша зашел в зал, но Грачев на него даже не посмотрел. - У Маши… у нас с Машей будут близнецы… Девочка и мальчик… Алина и… как нам второго называть я не знаю ещё… - вздохнув, Миша потер пальцем переносицу. – Не подскажешь? - Назови его «мой папа сукин сын»… - повернув к нему голову, проговорил Грачев, затем снова отвернувшись. – А о том, что у Маши будут близнецы, я знаю уже неделю… - Откуда?! – воскликнул Зотов. - Она звонила мне… Так, все давай иди отсюда, пока я тебя сам не вышвырнул! – выпалил Грачев, теряя терпение. Кира подняла голову, присутствие Зотова выводило из себя и её, но заметила, что он как-то странно смотрит на ноги отца. У Грачева были обычные черные носки и синие тапки на ногах, ничего такого, что могло бы заинтересовать, но Миша продолжал смотреть и это уже напрягало. - Он смотрит на твои носки… - шепнула ему Кира. Грачев резко обернулся, но Миша тут же скрылся в коридоре, где-то там и споткнувшись, но через мгновение за ним вообще хлопнула дверь. - Нормальные носки… Вечно этому уроду все не так… - проговорил Грачев, поражаясь тому, насколько иногда бывает неадекватен его сын в своих комплексах и обидах.