Климов 1.1

Вера приехала к Грачевым на следующий день, когда оба генерала были на службе, а Кира осталась дома, чтобы немного прийти в себя, после парка, ко всему ещё утром не дав своему возлюбленному отдыху. Она открыла Вере дверь в футболке Грачева, по её довольному и туманному взгляду, Петрова поняла, что та получила такой секс, что теперь у неё в голове был только один Женя… Но и Вера выглядела вполне довольной, Кира поняла, что она с кем-то переспала, но зная подругу, не бралась утверждать, что это был Петров. - Кир, я надеюсь…, ты… не будешь ревновать, но я… переспала с… одним твоим мужем… не с Грачевым! – тут же уточнила Вера, когда они зашли в спальню. - Ты спала с Климовым?! – толкнув её рукой в плечо, ахнула Кира, но затем уточнила: - Это ты после него такая довольная? - Нет, это после Петрова… - сказала Вера, затем виновато пожав плечами, расхохоталась, завалившись на кровать: - Вадим такой забавный… Думал, что после секса я захочу отношений. Милый такой… - Милый? – присев на кровать, Кира ожидая хоть какой-то реакции, посмотрела на подругу. – Ты… с ним… тебе понравилось? - А тебе? – вместо ответа, спросила Петрова. - В принципе… мне было с ним хорошо… какое-то время… Он был моим вторым мужчиной, а до этого… я спала только с одним, мне было девятнадцать и… - проговорила Кира. – И потом он… он хорошо целуется! - Убийственный ответ… - прокомментировала Вера. – Лучше целуется, чем Грачев? - Женя… так это делает, что от этого я… иногда… - отведя взгляд в сторону, Кира инстинктивно сжала ноги. - От поцелуя?! – воскликнула Вера. – Черт возьми, может ему Петрова поучить… Или ты научи моего Гришу… - Вер, вот честно, твой Гриша… отличный мужчина, чего тебе не хватает? Он добрый, симпатичный, справедливый, у него красивый голос… и чуткое сердце, а ты… - проговорила Кира так, что даже Вера подивилась тому, какое мнение о её Петрове составила себе Кира, хотя она была согласна с нею во всем. - Тебе Петров нравится? - Мой отец тоже был такой…, чем-то напоминает… - вздохнула Кира, посмотрев на Веру. - Ясно… в молодых женщинах Гриша вызывает дочерние чувства… А Грачев… вызывает в тебе похоть…. – не слишком-то удивившись такому ответу, кивнула Вера. - Не только… я недавно такое сделала…, Вер, такую глупость… Увидела его бывшую любовницу, он даже имени её не запомнил, а я… обиделась… там ничего вообще не было… Хорошо, что меня что-то дернуло, я вернулась… а он… ему плохо стало, я так испугалась, из-за меня ему… он почти в обмороке был… - Кира опустила голову на подушку, посмотрев на Петрову, та тоже была изумлена её словами. - Ничего себе… Что это с ним было-то? – шепотом спросила Вера. - Давление, у него проблемы с этим, я ушла, а он… испугался, что я… его брошу… - Слушай, мать, ну ты так не доводи-то мужика… Привел бабу, ладно, да и… по-моему он как-то не особо-то сейчас интересуется другими… - с изумлением произнесла Петрова, не представляя Грачева в таком состоянии, ей вообще казалось, что его ничто не может сломить. - Знаю…, никогда себе не прощу того, что… до чего я его довела…- сглотнув, проговорила Кира. Но сейчас она знала, что с ним все в порядке, особенно после того, что было в парке и это только разгорячило их обоих. Грачев был так неутомим, он словно одичалый зверь бросался на Киру, и она даже не знала, как долго они там пробыли, но когда все закончилось, вернее, когда они обессилили, то с трудом дошла до машины. От этого секса у неё просто не утихало возбуждение, она хотела ещё…, но усталость все же заставила их прерваться тогда, а потом было продолжение.

На секундомере жизни отказали тормоза, Я устал переводить свои «Rado» назад. Время не дает поблажек и не выделает льгот, Вот уже который год дни превращая в лед… St1m

Зимина собиралась в свой штаб, надев новый костюм, юбку и длинный пиджак, она хорошо смотрелась в таком виде, избрав серый цвет. Уложила волосы и накрасила губы прозрачной розовой помадой, взглянув в свое отражение, увидел там немолодую рыжеволосую женщину. Когда-то она смотрела на себя так, повязывая на голову платок, чтобы прийти к своей сотруднице и застрелить её. Затем звучали пафосные речи о том, как мать Кати Русаковой рассказывала о дочери, а девочка лежала мертвая, покрытая трупными пятнами. Зимина говорила ничего не чувствуя… заставляя кого-то признаться в этом убийстве, выматывая душу Ткачева, затем и Терещенко… Катя была молода, не красавица, но хорошенькая… Терещенко… он любил эту девочку, искренне, нежно… его убил Вадим…, все осталось так, словно ничего не произошло. Ткачев… Паша Ткачев… скандальный, шебутной парень, бабник, но с живым страдающим сердцем, лежал в земле… - Мам, там… - Саша включил телевизор, прибавив звук. Зимина вздрогнула, услышав голос Ткачева. «Ирина Сергеевна Зимина убила сотрудницу ОВД Пятницкий Екатерину Русакову…». В дверь раздался звонок, она выглянула в окно, полиция окружала дом, её охрана, снявшись, уехала. Открыв дверь, она увидела перед собой Грачева и оперов. - Ирина Сергеевна Зимина, вы обвиняетесь совершении двух убийств, покушении на жизнь и финансовых махинациях, вы арестованы… - сказал Грачев, держа в руке наручники. – Ваши руки… - Ну-ну… - произнесла она, подняв руки, ладонями вверх, на её запястья легли холодные браслеты и тут же защелкнулись. - Уведите её… - кивнул Грачев операм, Зимину отвели от двери и в коридоре он увидел Сашу, её сына, тот зло смотрел на генерала. Закрыв дверь с обратной стороны. Грачев спустился по лестнице вниз, вслед за операми. - Грачев… - возле машины, проговорила Зимина. – В финансовых махинациях? Откуда… кто? - Я, Ир… - услышала она голос Измайловой, та вышла из автомобиля Ткачева, где и нашла запись, к тому же собрав достаточно аудиозаписей разговоров бывшей подруги, смогла все передать лично в руки Грачеву, так поставив крест на всем, что пыталась сделать Зимина. - Лена?! – выпалила та, уставившись на неё. – Как ты могла? Ты же моя подруга… Лена… - У тебя нет друзей и подруг… Ты избавляешься от них как от мусора, ты не ментовка, Ир, ты сука…А это тебе за Ткачева… - проговорила Измайлова, затем посмотрев на Грачева. – Товарищ генерал-полковник, я могу ехать? - Да, благодарю за службу, подполковник Измайлова… - сказал он, протянув её руку. - Подполковник… - усмехнулась Зимина, но тут один опер положил её руку на голову, затолкнув в полицейскую машину. Измайлова не терзалась сомнениями, она знала, что сделала все правильно, не стала бегать, переживать, не рассказывала мужу, не плакала, а просто сделала свою работу. Не питая никаких чувств к Грачеву, она все-таки уважала его за то, что он время от времени поступал так, как поступают полицейские… менты… И он не был таким животным, как Зимина. Она получила новое звание, стала над мужем, но не чувствовала ничего, кроме облегчения, убрав ту, которая принесла столько бед их отделу… забрав столько жизней… Она села в автомобиль Ткачева, проведя ладонями по рулю и заплакала, вспоминая, как видела его и Катю в этой машине, вместе, целующимися, счастливыми… Но в какой-то момент она просто забыла о том, что они были её друзьями, что они жили и должны были жить… выбрала Зимину, тогда… знала, что опасно быть её врагом и все стерлось, а главное – человечность. И вот это чувство вернулось, а вместе с ним сожаление, боль и горечь от того, что они тогда творили…, а она оставалась молчаливым наблюдателем, почти соучастницей. Через час Грачев с Петровым стояли перед зеркальным стеклом, за которым, в допросной комнате, сидела Зимина за столом. Они смотрели на неё, зная, что теперь все законченно, что бы они ни сказала, как ни пыталась выкрутиться, после того, что Лена на неё собрала, и каких людей подключил Грачев для ведения следствия – у неё не оставалось шансов, её ждала зона. Перед столом стоял следователь, задавая ей какие-то вопросы, а она почему-то ухмылялась, ничего не говоря ему… - Смотри-ка, ухмыляется, сдурела что ли? – глядя на неё, спросил Петров. - Нет, Палыч, такие с катушек не слетают… - опустив руки в карманы брюк, Грачев повернулся к Петрову. – Хочешь ей психиатрическое освидетельствование устроить? - Ты же Карпову устроил тогда…. Да ладно, я шучу…, эта змея сядет надолго… Интересно, раскается ли, как думаешь, Грачев? - Наивный ты, Палыч, да нет никакого раскаянья, нихрена люди ни в чем не раскаиваются…, просто так говорят… - хлопнув его по плечу, Грачев отвел Петрова к коридору и показал ему женщину, сидевшую там, на стуле. - Кто это? – немного озадачено спросил Петров. - Мать Русаковой… Ей позвонили мои люди... – он оставил Петрова и подошел к женщине, та, увидев Грачева, поднялась и прошла с ним к допросной. Петров внимательно следил за тем, что происходило. - Это она убила вашу дочь, - открыв дверь, сказал Грачев, указав взглядом на Зимину. - Ты?! – выпалила женщина, уставившись на ту, которая так искусно изображала перед ней сострадание столько времени, а теперь сидела в наручниках за столом и ничего не испытывала при этом. – Ты убила мою Катюшу! Мою доченьку! Да как ты… как у тебя рука поднялась на неё?! Ты тварь, тварь! Больная! Сволочь…, ты сволочь! Убийца! Мою Катюшу… Зимина только отвернулась от неё. Грачев взял мать Русаковой за плечо и вывел из допросной, та заплакала, закрывая лицо руками. - Вам нужен врач? – спросил он её. - Нет, скажите…, почему только сейчас… почему она… так долго… из-за выборов… вы её арестовали…только из-за этого? – отняв руки от лица, проговорила женщина. - Раньше я ничего не мог сделать, не знал…, а потом… вы, наверное, слышали о покушении на мою жену…, это сделала она, и я знал, но не мог её арестовать, у неё были слишком высокие покровители, - сказал Грачев, не собираясь оправдываться, но его слова изумили Русакову. - Что же это за покровители такие… если даже вы не могли её остановить? – прошептала женщина. - Так бывает, - он посмотрел на Петрова, тому тоже было неловко, он видел слезы матери, лишившейся ребенка, чувствовал как это тяжело и трудно, а Грачев говорил с нею достаточно хладнокровно и, не закончив разговор, зашел обратно в помещение с зеркальным стеклом. Тогда к Русаковой подошел сам Петров, он присел с нею в коридоре, все объяснил, рассказал и о Ткачеве, погибшем от рук Зиминой, и о том, как Грачев пытался сделать все, чтобы остановить это, но ему поставили условия. Он говорил много мягче и сочувственнее, чем Грачев, стараясь успокоить, уверить, что Зимина получит то, что заслуживает, но Русаковой не становилось от этого легче, она только слушала и кивала. Теперь она понимала, за что Зимина предлагала ей тогда деньги, пыталась откупиться… Затем он зашел в помещение, Грачев стоял к нему спиной, глядя на Зимину. - Ты мог бы… с этой матерью Русаковой как-то… мягче, человечнее, что ли… она же потеряла… - произнес Петров, но услышал, как хрустнул блистер с таблетками в руках Грачева, затем он опустил руку, сжав в ней пластину, так что бы этого никому не было видно, в карман. - Ты что-то сказал? – повернувшись к нему, спросил Грачев. - Нет, ничего… - осекся Петров, подойдя к стеклу, встав рядом со своим бывшим напарником.