Климов 1.1

На запах – запах кожи, На то, что мы так можем, Расслаблю на мгновение Себя на преступленье. Лаская мякоть вишен, И языком чуть ближе Я в твой приват срываюсь, В тебя я опускаюсь… Мара «Для тебя»

Когда Грачев приехал со службы, решив и сдав все дела, задержавшись до ночи, Кира спала на кровати, лежа на животе, уткнувшись лицом в книгу. Грачев, сняв китель, окинул её взглядом. Кира была без белья, ожидая его прихода, в одной только его футболке, которая задралась до поясницы, это привело Грачева в безумное возбуждение, хотя и до этого, он был на взводе, когда ехал домой, зная, что она его ждет. Присев на постель, он коснулся пальцами её волос и убрал книгу, осторожно вытащив из-под головы Киры, и опустил руку к её обнаженным бедрам. - Женька… - томно вздохнула Кира, сквозь сон. Он продолжил, опустив руку ниже, заведя её немного глубже. Кира мгновенно начала возбуждаться и постанывать от его прикосновений, однако продолжая спать, хотя это уже его не останавливало. Грачеву не составило труда привести её в такое состояние, она горела, увлажнившись, была так податлива. Убрав руку, он расстегнул рубашку и отбросил в сторону, затем опустившись на постель. Расстегнув молнию на своих брюках, он, не пытаясь разбудить Киру или повернуть набок или на спину, опустился сверху, проникнув внутрь, резким движением. Она открыла глаза, повернув голову, ощутив на своей шее поцелуй, а в себе его… - Женя… - выдохнув, Кира почувствовала, как он только усиливает ритм, доводя её до оргазма, перед тем так возбудив, что она просто уткнулась лицом в подушку, закусив наволочку. - Я… не смог удержаться… ты так… спала… - проговорил он, чуть приподняв её бедра, чтобы полностью и более удобно проникнуть внутрь и взяв свою подушку, подложил под её живот, начиная буквально пробивать её… Грачев так неистово двигался, что Кира, схватилась руками за простынь, крепко её сжимая, собирая с постели к себе. Она старалась подстроиться под его такт, но, ещё не полностью проснувшись, получив почти сразу разрядку, чувствовала легкое головокружение и такую сладкую истому от ощущения его внутри, что с трудом могла подхватить такой бешенный животный ритм, какой он почти сразу ей задал. - Ты поздно… вернулся… - почувствовав, как он излился, и с трудом оторвавшись от неё, опустился на постель, Кира прижалась к нему, забравшись на него сверху. - Все… снял погоны… теперь только губернатор… - обхватив её руками, Грачев коснулся губами её щеки. - Генерал-губернатор, такие были… давно, очень… Устал? – чувствуя, как он упирается в неё, такой же твердый и горячий, спросила она. – Что там Зимина? - Зона ей светит, лет двадцать пять… поставим какого-нибудь мелкого чиновника мне в конкуренты на выборы. Плакаты готовы? – обнимая её, но не торопясь вновь овладевать, спросил он, заглядывая в глаза возлюбленной. - Готовы… Чего ты хочешь сейчас, скажи? Как, куда… я сделаю все, - она опустила голову, коснувшись губами его груди. – Хочешь? - Хочу в душ… весь день на ногах… старею… Но сначала… - он немного поднял её к себе, насадив, но не дал сесть, а только крепче прижал, прикрыв глаза. – Тихо… полежи так… - Пойдем в душу вместе? Или ты хочешь один? – проведя языком по его губам, спросила тихо Кира. - Один? Нет, один не хочу… Представляешь, все… конец... Зимина будет сидеть, нам ничего не угрожает… Последние приказы, этого сопляка начальником отдела назначил, Климова окружным… все… теперь только выборы… Ну все, я отдохнул… готова? – он крепко схватил её за талию и усадил, затем оторвавшись спиною от постели. - Для тебя я всегда… - она выгнула спину, чуть откинувшись назад, запрокинув голову, ощущая, что он вошел в неё до упора. – Я хочу сделать тебе… - Успеешь… - он поднял одну руку по её спине, к шее, затем поднявшись к губам. Кира приоткрыла рот, целуя его пальцы, касаясь их языком, чувствуя, как он начинает двигаться в ней. – Держись… Он поднялся, вместе с нею с постели, Кира вцепилась в него ногами, теперь уже целуя, ощущая его вкус, он завораживал её глубоким поцелуем, всегда так врываясь в неё, так сильно, обволакивая, заставляя сходить с ума даже от этого. А там… ниже… все пульсировало, она сжимала его, мышцы бешено сокращались. Зайдя вместе с нею в ванную, в душ, Грачев включил воду, продолжая с нею двигаться, уже под струей воды, прижимая её к стенке. - Можно… я сделаю с тобой все, что захочу? – когда они вместе достигли пика, спросила она, сбросив с себя его футболку. - Спрашиваешь…, делай… - он с улыбкой наблюдал за тем, как она расстегивала пояс на его генеральских брюках, уже промокших под душем. Кира опустилась на колени, раздевая его полностью, Грачев только наблюдал, как она нежно касается его пальцами, затем губами. Она целовала его всего, это было так необычно, ей нравилось в нем все, совершенно все… Поднявшись и выпрямившись, Кира взяла гель для душа, налив себе в ладонь затем коснувшись его плеч, скользнув по груди к низу живота, а от её поцелуев у него уже давно стоял… Но ей нравилось так намыливать его всего, все его тело… - Мне довести тебя или продолжить? – спросила робко Кира, глядя на то, насколько он напряжен. - Продолжай… - с нежностью глядя на неё, прошептал Грачев. – Мне нравится то, что ты делаешь… очень… - его голос даже дрогнул так мучительно от того, насколько с ней было хорошо, насколько он ощущал её заботу, любовь, доходящую до восторга. Она зашла за его спину, касаясь лопаток, поясницы, приходясь пальцами по всему позвоночнику, превращая гель в пену, под струями воды и своими прикосновениями с его кожей. - Женя…, так хорошо, словно… в Раю… - произнесла она, опустив подбородок на его плечо. – Мне даже страшно… - Страшно? – он развернулся к ней, серьезно взглянув. - Да… Ты… я боюсь потерять тебя… Зиминой нет, но я все равно… боюсь, – Кира обняла его, прижавшись к груди. – Я… только для тебя… На следующий день Измайлова зашла в кабинет Климова, там уже перебивали табличку, меняя на Зотова. Она посмотрела на Вадима, он собирал вещи, шел на повышение, без сожаления оставляя эту должность, но арест Зиминой был для него неожиданностью. Климов не знал, что это произойдет, никаких чувств он не испытал, Зимина получила то, что должна была… Такова была её участь за все смерти, но от Лены такой удар… не характерен, совсем не похоже на неё. Такого предательства он точно не понимал. - Тебя повысили в звании… Грачев… и должность ты получила Зотова, теперь ты его заместитель, - сказал Вадим, подняв глаза на Лену: - Ты… предала свою подругу… - Вадим, тебе плевать на Зимину, ты просто злишься, что я это сделала вместе с Грачевым, - она не присела ни на диван, ни за стол: - Я пришла не за тем, чтобы перед тобой метать бисер. Ты должен знать, что запись Паши… там не полностью, вот то, что я вырезала… Она положила перед ним диск и вышла из кабинета. Климов взял диск, открыл дисковод ноутбука и поставил запись, не желая гадать, что там… «Майор Климов, вступив в преступный сговор с Ириной Сергеевной Зиминой, убил нашего сотрудника Олега Терещенко. Тело Олега они вместе спрятали в ангаре, затем я наткнулся на него, проследив за Климовым, он хотел тайно вывезти труп и уничтожить в крематории. Майор Климов помогал заметать Зиминой следы, он избавился от автомобиля Терещенко, а когда я нашел тело сослуживца, то… Климов запер меня в ангаре. Я подчинился Зиминой и Климову, чтобы не лечь рядом с Терещенко. Зимина обставила все так, будто он погиб на посту…», - говорил на записи Ткачев, а дальше были подробности того, где Зимина взяла машину и как они перевезли тело Олега… Да, это признание бы стоило Климову свободы и Измайлова не сдала его, а ведь то, что говорил Ткачев была чистая правда, исключая только «преступного сговора» в самом начале это была самооборона, а потом… потом преступление… Опустив голову, он вспомнил тот день, но теперь не так, как тогда. Терещенко… он не хотел его убивать, но Зимина позвала. Он потом спрашивал себя…, зачем приехал, если бы не сел в машину, не подчинился…, Зимина была бы давно мертва, а Терещенко… уехал бы куда-нибудь… и больше никаких смертей. - Можно? – открыв дверь, в кабинет заглянул Зотов. - Да… - закрыв ноутбук, кивнул Климов: - Теперь это твоя должность… Грачев все-таки тебя поставил на это место, хотя вы в ссоре, ты говорил… - Надеюсь, что папа меня простит… - странно произнес Зотов, совершенно мягко и спокойно, назвав Грачев не по фамилии и не жестко «отец», а просто «папа». - Ты же говорил, что дело в нем… - изумился Климов. - Дурак был… вот так и говорил… Мой папа самый лучший, самый хороший… - сказал Миша с не менее странной улыбкой, его словно подменили, не было ни обиды, ни ожесточенности в голосе. - Наверное, так и должно быть… - пожал плечами Вадим, не став вмешиваться в это. – Уже решил, как сына назовешь? - Папа решит… Сев в автомобиль, собрав все свои вещи, Вадим подъехал к своему дому, резко затормозив. На рекламном щите прямо перед его окном был предвыборный плакат Грачева. На нем был сам генерал, вместе с Кирой, фотография в доме её бабушки, домашняя семейная… рядом подпись «Идеальный муж, любящий отец, добросовестный губернатор! Голосуйте сердцем…» - Грачев! – закричал с остервенением Климов, понимая, что ему все лето и почти всю осень придется смотреть на этот плакат. – Сука, сука, сука! А Кира с Грачевым, наслаждаясь тем, что теперь они могли проводить ещё больше времени вместе, катались по реке на катере, Грачев стоял за рулем в белых парусиновых брюках, которые трепал ветер и в белой рубашке навыпуск, надев солнцезащитные очки, рассекая волны. Кира шла по палубе в белом легком платье, с растрепанными от ветра волосами, держа в руке бокал с коньяком для своего возлюбленного. Остановившись позади него, Кира передала ему бокал, сама же обхватив его руками, заведя их к его груди, прижавшись щекой к его спине. По набережной шла Света с Денисом и Кириллом, увидев Грачевых, они остановились. - Смотри, Кирюха, какой катер… - подхватив мальчика на руки, сказал Антошин. – Красивый? - Пап, там дядя Женя! – узнав Грачева, закричал мальчишка, помня их с Кирой танец. - Да, какие они… - вздохнула с улыбкой Света, подойдя ближе к Кириллу и Денису. – Счастливые… А Кира и Грачев никого не замечали, они были на катере только вдвоем, без обслуги, официантов и им было так спокойно, светло. Ветер трепал их одежду, солнце пекло. И только брызги воды слега освежали, смешиваясь с порывистым ветром.