Климов 1.1

После разговора с отцом, Миша приехал к нему в квартиру, Маша была в роддоме, а ему не хотелось возвращаться в свою квартиру одному, а уж тем более ехать загород. Он зашел в кабинет отца, взял кассеты, затем, пройдя с ними в библиотеку, где был видеомагнитофон, поставил… Отыскав в баре бутылку коньяка, он стал смотреть видео – из Чечни, затем… наткнулся на другую кассету подписанную «Мишка», он немного боялся её ставить, даже не представляя, что там могло быть… Но на записи оказался он сам лет четырех, зимой… это был двор – возле дома, вокруг снег. Миша этого не помнил, но себя узнал и свой детский зимний костюмчик. Он лепил снеговика, вернее пытался, что-то скатывая из снега, снимал отец… - Не выходит, пап! – топнув ножкой, сказал мальчик, бросив свой снежный шар, который разваливался. – Ну, пап! Помоги… Наморщившись, мальчик повел носом и полез в лицо варежкой. - Эх, Мишка, Мишка… все за тебя папке делать? – донесся голос Грачева со стороны камеры. Затем камера перестала снимать мальчика, но снова перенеслась на него через пару мгновений. Грачев навел кадр, положив камеру на скамейку, и подошел к сыну. Одет он был совершенно просто, хуже сына… Он стал собирать снег, делая снежку, затем из неё уже крепкий снежный шар, руками – без перчаток. Миша довольный бегал вокруг отца, глядя на него и улыбаясь. Зотов сидел на полу, перед экраном, пил коньяк, глядя на эти кадры, с каким-то сожалением улыбаясь тому, что видел. По щекам его текли слезы, он пытался заглушить горечь коньяком, вспоминая о том, что сказал отец в палате… о том дне, когда приехал увидеть его, а мать… Он не заметил, как уснул, ему снилось что-то…, он и сам не понимал, только слышал голос отца, такой… как тогда… надрывный, а он думал пьяный…, пьяный отец, валявшийся в коридоре, все теперь виделось иначе, вернее, как было на самом деле. Какая-то тьма его окутывала… и только один голос, доносящийся неизвестно откуда словно разрезал эту жуткую иллюзию на куски… - Пап… - Миша проснулся, выронив из руки уже пустую бутылку. Была ещё ночь, когда он встал и выключил телевизор. Пройдя в ванную, не в ту, что была в спальне, а в другую… Уперевшись руками в раковину, он посмотрел в зеркало, вид у него был не из лучших – помятый, словно только из-под катка. Расстегнув рубашку, он прошел по квартире, сел на диван в зале, затем лег и почти сразу уснул, проспав так до утра. Утром Грачев проснулся от стука в дверь палаты и гнусавого голоса медсестры: - Пора измерять температуру и ставить капельницу! Кира спала, положив голову на его плечо, она была полностью обнажена, часы показывали половину восьмого. И Грачеву было вовсе не до градусника, у него так топорщилась простынь ниже пояса, что появление медсестры в палате было совсем нежелательным. - Евгений Петрович, - заглянув в палату, проговорил охранник: - Пускать? - Нет, через полчаса…, а лучше через час… - сказал Грачев. Он посмотрел на повязку, за ночь она совсем немного пропиталась не кровью, но такой смешанной с кровью прозрачной жидкостью, это было не от того, что они делали ночью и совсем не опасно. - Понял, - кивнул охранник, затем закрыв дверь. В коридоре опять началась возня и споры, Грачев услышал голос Михайлина и, поморщившись, опустил голову на подушку. Шум разбудил Киру, она сонно посмотрела на дверь, затем на возлюбленного. - Как рана? – спросила тут же она. - Не беспокоит… все хорошо, Кир, если бы не эта сволочь под дверью. Сука, даже выспаться не дает… Встану на ноги, я его на зону отправлю Зимину лечить, - сказал Грачев, затем почувствовал, как Кира обхватила рукой его возбужденный… Он приподнял голову, с улыбкой глядя на то, как она начинает им заниматься. - Не хочу так… попробуем сверху… давай… - сказал он, и Кира, повинуясь ему, забралась на него, тут же полностью насадившись. - Только ты ничего не делай, хорошо? – спросила она, чувствуя его в себе, сжимая. - Как только мне станет лучше, я тебя свяжу и не дам ничего делать… - закинув руки за голову, усмехнулся генерал. - Жду с нетерпением… - начиная приподниматься на нем, шепнула Кира, с каждым движением все больше входя во вкус и ускоряя темп. Не выдержав, Грачев положил руки на её бедра, двинувшись вперед, и даже ощутив тянущую боль, не остановился. Кира видела, как на его лице выступила испарина, но не стала препятствовать тому, что он делал, только легонько отстранила его, совсем немного, положив ладони на его грудь, чтобы он оставался в лежачем положении. - Быстрее… - попросил он, глядя на Киру, понимая, что лучше сказать, чем сделать сейчас и потерять сознание от боли. - Ещё? – пребывая в движении, изгибая спину, упираясь коленками по постель, спросила она. - Да… Он сам хотел опрокинуть Киру на спину и с неистовостью вбивать её собою в постель так, чтобы она кричала от восторга, и невозможность этого сейчас выводила его из себя. Но Кира все больше набирала темп, сама близясь к экстазу и приближая к этому Грачева, он чувствовал, как она уже с инерцией двигается, туманно глядя на него. Одновременно их захлестнула волна… Кира схватила его за руку, крепко сжав, сплетая пальцы, тяжело дыша, конвульсивно вскидывая плечи, запрокинув голову. Удерживаясь, чтобы подняться к ней, Грачев только сильнее уперся затылком в подушку, закрыв глаза, сжав зубы, выплескиваясь в неё. - Я бы с тебя не слезала… - прошептала она, нехотя упав на другую часть кровати. – Как хорошо…, хорошо… Кира все ещё держала его за руку, не желая отпускать, по-прежнему пребывая в пограничном состоянии. Она повернулась, набок сжав ногами простынь, припав губами к плечу Грачева, после такого ей всегда хотелось целовать его очень долго. - Ты никогда не говорила, но… Помнишь, в примерочной, первый раз… ты почти упала в обморок от одного раза… я был удивлен… - он повернул к ней голову, как ему хотелось продолжить, но он знал, что лучше не торопиться. - Такого со мной не было, как тогда… - проговорила Кира. – Такого… Ты это делал так, всегда так делаешь…, я не знаю, как описать, ты… так сильно и… стремительно, и долго… - она даже немного смутилась собственных слов. – И… - Договаривай… - улыбнулся он, с нежностью глядя на её смущенное личико. – Мне же интересно… - Мне подходит твой размер… - она подняла голову, с таким забавным выражением посмотрев на Грачева: - Он такой… большой…. - Для некоторых даже слишком… Но ты... ты любишь… знаю… - И красивый… - продолжила Кира уже более раскованно. – Ты хотел спросить… сравнить? Даже не знаю… он был… я не испытывала того, что с тобой… ты дикий, бешенный, часто грубый, мне это нравится… очень… - Ты так говоришь, будто с ним не… нет?! – он почти выпалил последнее слово, подняв голову. – Ты с ним не ко… Кира в замешательстве посмотрела на него, затем куда-то в сторону, не зная, как ответить. - Я… просто он… ну бывало… - проговорила она, кусая губы. – Давай о другом… - А он не знал об этом? Хотя… он даже не знал, что у тебя есть бабушка… Кажется, ему интересна только собственная персона. Удивительный человек этот Климов, - вздохнув, он посмотрел на возлюбленную, Кира села на постели, прижав ноги к груди, уперевшись подбородком в колено. – Ты чего? - Я выгляжу сейчас как полная идиотка в твоих глазах… - проговорила невесело Кира. - Да ты что… Ты брось эти глупости… Это ты-то идиотка? Кира, ты… самая лучшая женщина, которую я знаю… моя женщина… - сказал серьезно он. – Ты красавица, умная… Ты… застрелиться хотела из-за меня, господи… Она обернулась к Грачеву, услышав, как он сдавленно заговорил, как его голос сорвался. Он прижал ладонь к своим губам, зажмурившись, пытаясь отогнать от себя эту болезненную лавину чувств, которые его душили, он не мог этого произнести в разговоре с Петровым, а сейчас сказал… и, услышав сам свои слова…, был настолько опрокинут этим. К тому же стал вспоминаться кошмар… тот, что преследовал его в бреду, этот выстрел…