Климов 1.1

Ожидая Петрова, Грачев старался не думать о том, что мог сделать прошлой ночью Климов, но знал, что теперь охрану придется сменить. Он лежал на постели, расстегнув блузку на груди Киры, касаясь её пальцами, скользя рукой до бедер, стараясь её успокоить, отвлечь, но ей было страшно, по-настоящему страшно. Она не думала о том, что Климов может полностью переключиться на неё саму, хотя он говорил о ней, не только о Грачеве, но в этом жутком сумбуре все было настолько смешанно. Ей хотелось все забыть, так хотелось… Тело откликалось на прикосновения возлюбленного, она смотрела на Грачева, чувствуя как он приподнимает её юбку, отгибая пальцами белье, проникая внутрь и сама не в силах удержаться опускала руку к его расстегнутым брюкам. - Я больше не могу, - прошептала сорвано она, приникая к его губам, двигаясь навстречу: - Возьми меня… Кира повернулась набок, лицом к Грачеву, он смотрел на её, замечая все тот же страх, тот же ужас, с каким она вернулась в клинику. Легче всего сейчас было убить Климова, просто убить, но, увы, он был не таким уж и посторонним человеком и для Петрова и для всех остальных, пожалуй только кроме Грачева, да и сама Кира не видела в нем того человека, которого тогда пожалела. - Ближе… ещё ближе, - прижимая Киру к себе, проговорил Грачев, он закинул её ногу на себя, быстро проникнув, с силой, заставив её и без того возбужденную его прикосновениями до предела, ощутить неописуемое блаженство. С каждым днем, с каждым часом Грачев чувствовал себя легче, жар больше не поднимался, утомляли только капельницы, приходилось долго лежать с иглой в руке, почти неподвижно и это его раздражало, но всего два раза дверь. Он понимал, что, не смотря на слова главврача, надо уезжать из этой больницы к себе домой. Он не торопился, хотя знал, что скоро приедет Петров, но сейчас ему хотелось отдаться наслаждению, целовать Киру, заставить её забыться, задохнуться не от страха, а от сладострастия. Она содрогалась от каждого его рывка, затем медленного движения назад – он выходил почти полностью, и снова врывался, брал точно крепость приступом и Кира ничего не ощущала кроме его раскаленной плоти, кроме пульсации, кроме наслаждения, опутывающего все её мысли. Поднимая взгляд, она заглядывала в его глаза и видела то, чего не видели другие… и нежность, и безудержную страсть, и то, чувство, что вселила в него – любовь. И на губах Киры возникала улыбка, Грачев целовал её так чутко, так горячо, уже инстинктивно ускоряя темп. Чувствуя, как со стонами Кира начинает столь же дико отвечать на его движения, захлебываясь вожделенными порывами, нахлынувшим на неё дурманным экстазом, желая теперь, чтобы он поскорее заполнил её своим горячим потоком. Она только сильнее жалась к нему, касаясь пальцами его щеки, целовала рассеяно губы, опускалась к подбородку, к шее, на последних движениях, ещё содрогаясь, затаив дыхание и только через несколько мгновений откинулась на подушку. Петров отчего-то сразу понял, что говоря о повторении истории с Карповым, Грачев имел в виду Климова, хотя тот и не бегал по улицам расстреливая людей, но сообщения, которые он посылал Даше настораживали. Приехав в клинику, он встретил Грачева уже довольно бодрым, заметив, что тот вполне уже передвигается по палате сам. На столе стояло три чашки кофе, Грачев предложил ему сесть, хотя заметно нервничал, что было не в его духе. Кира сидела на кровати, уже одетая и листала книгу, которую прежде читал её возлюбленный. - Это девочка… Даша сейчас живет у тебя, да? – спросил Грачев Петрова, когда тот присел на диван. Отогнув край рубашки, он опустил одну руку в карман брюк, другой – подняв чашку с кофеем и сделал глоток. - Да, она… боится ехать к Климову… - кивнул Петров, сняв фуражку и положив возле себя, ему нравилось снова ощущать себя генералом и теперь смотрел на форму с особым удовольствием. - Не отпускай её к нему, - коротко произнес Грачев, на этом поставив точку в вопросе с Дашей. Грачев был не слишком добрым человеком, но после того, что рассказала Кира, он не хотел представлять, что в таком состоянии Климов может сделать даже с дочерью. - Я не собирался отпускать её. Что-то произошло? – взяв предложенную чашку с кофеем, спросил настороженно Петров. - Увольняй его, Палыч, немедленно. Завтра же, а лучше прямо сейчас, ну или утром, - сказал генерал, поставив чашку он прошелся по палате, опустив в карман брюк и вторую руку. - Я готовлю приказ об отстранении, потом отправлю его экспертизу, пусть его проверят и… - начал было Петров. - Там и проверять нечего. Все, он слетел с катушек, приходил ночью в палату, когда мы спали… - произнес несколько раздраженно Грачев, ему не хотелось говорить о том, что Климов собирался сделать, да и о том, что говорил Кире и Мише – тоже, даже просто произносить вслух. – Поговори с ним сам, только… не оставайся один с этим человеком. - Хорошо, поговорю… - кивнул Петров, затем посмотрев на Киру, она выглядела усталой и даже не хотела говорить. – Ну, а как вы здесь? - Нормально, - сухо ответил Грачев, проследив за его взглядом. – Но смотри, Палыч, когда будешь с ним говорить… знай, ты там адекватного ничего не услышишь, так что за сердце не хватайся, я тебя знаю… - Ты это о чем? – не понял Петров, его не так просто было вывести из себя, особенно сейчас, когда жизнь его наладилась, он получил ту должность о которой мечтал и даже Вера превратилась в удивительно послушную жену, начиная понимать, что прежде вела себя ужасно глупо. - Да ты сам все увидишь… И никакого отстранения, только увольнение, пока тебе за это по башке не приехало от министра, если этот придурок натворит… всякое может быть, - вздохнул Грачев, присев на диван. - Ты же сам его назначил… - проговорил немного ехидно Петров. - Я на тебя посмотрю, после того, как ты с ним поговоришь, - не менее ехидно произнес Грачев, хлопнув Петрова по плечу. Даже не подозревая о том, что его ждет, Петров покинул клинику, все-таки решив прислушаться к словам Грачева, тот никогда ничего не говорил просто так и приказ об увольнении был подготовлен им той же ночью, вот только подпись он ставить не торопился. Петров собирался поговорить с Климовым, выяснить что с ним происходит, помочь, если это было ещё возможно. Он помнил, как Вадим помогал с детдомом, как жил у них некоторое время и тем больнее было осознавать, что этот человек теперь несет в себе угрозу. Вадим, приехав на службу, не нашел на месте свою секретаршу, дверь в кабинет была открыта. В кресле, за его собственным столом, сидел Петров, он не взял с собой охрану, как просил его Грачев, не считая должным прятаться за чужими спинами. Он мог понять почему Грачев окружил себя охраной, это было вполне нормально при том, что у него сейчас просто не было сил, чтобы самому поставить на место зарвавшегося мента. - Это мое кресло… - сказал Климов, он выглядел как и всегда, в мундире, только в глазах его была какая-то странная злоба. - Вадим, очень глупо говорить в таком тоне со своим руководством. Это не твое кресло. Здесь все принадлежит и подчиняется мне, когда я был в погонах полковника я так не борзел перед начальством, - проговорил Петров, чем вызывал у Климова какую-то странную усмешку. – Я готовлю приказ о твоем… - Да, Петров… ты стал таким же дерьмом как и Грачев, ты помешался на власти… Что тебе нужно, чтобы ощущать себя полноценным мужчиной? Моя дочь? Ты спишь с ней, закрыл её от меня… - перебил его Вадим. Петров страшно побледнел от таких слов, теперь понимая, что имел в виду Грачев. - Климов… ты болен… - только и смог проговорить Петров. - Хорошая отговорка. Да я самый здоровый из вас всех, у меня все нормально с головой, а вы… все… все… больные извращенцы! Ну и как тебе моя дочь? – с каким-то болезненным самодовольством спросил Вадим. Встав из кресла, Петров подошел к нему и с размаху ударил в лицо кулаком. Так его вывели слова Климова. - Ты уволен с должности, все, Вадим, лечись! – выпалил генерал. - Да?! Вы старые ублюдки, больные сумасшедшие похотливые уроды. Я доберусь до каждого из вас, как жаль, что я не отрезал твоему Грачеву яйца, как хотел, надо было это сделать, но эта шлюха проснулась… Эта шлюха! – растирая кровь по лицу, закричал Вадим. Уже у двери Петров остановился, услышав слова Климова, взявшись за дверную ручку. Он вспоминал, как странен был Грачев, когда говорил с ним… нервно и сухо, не так, как обычно, не став вдаваться в подробности того, по каким критериям судил о ненормальности Климова, теперь все становилось на свои места. - Смотри, как бы мы чего тебе не отрезали, Климов… - сказал тихо Петров, чувствуя, как в груди начинает давить, он просто вышел из кабинета, достав из кармана таблетки, которые пил в случае, если сердце давало о себе знать.